Любовь и риск

– Ты думаешь, что это необходимо?
– Я не знаю… Мне никогда не приходилось с этим сталкиваться, пока я не приехала в Чикаго. Никаких телефонных звонков с угрозами, никакого преследования, поэтому мне с трудом верится, что у меня возникнут проблемы, когда я вернусь домой. Я продолжаю надеяться, что это какой-то местный псих.
– Кто-нибудь может сказать, почему этот парень преследует тебя?
  
– Нет. – Лили нахмурилась. – Мэтт предполагает, что это, возможно, из-за меня самой.
– И что, черт возьми, это значит?
– Он говорит, что я крикливая и привлекаю внимание. Так оно и есть на самом деле. Просто я никогда раньше не рассматривала этот факт в негативном плане.
Пиппа перегнулась через стол и пожала руку Лили:
– Мне кажется, что нам лучше не говорить об этом сейчас. Мы здесь, чтобы повеселиться, расслабиться, вспомнить былые времена. Давай закажем еще по коктейлю. Я возьму с джином и клюквенным соком.
Пиппа была права – они не виделись почти год, так зачем же терять время, разговаривая об этом ублюдке? Мэтт тоже прав – она не должна позволять страху завладеть ею.
– А я не стану заказывать «Годиву», – сказала Лили. – В этом есть что-то декадентское.
В этом баре, с его прошлым, было трудно не ощущать декадентство. К тому же на ней было сверкающее нейлоновое платье, расшитое золотыми блестками, с большим круглым вырезом и бахромой по подолу, закрывавшей колени. На ногах золотистого цвета кожаные туфли на толстых каблуках и никаких украшений, кроме тонкого золотого браслета на лодыжке.
Лили выглядела эффектно, и ее мальчики в черных костюмах высказали ей свои комплименты.
Вспомнив это, Лили улыбнулась и, после того как Пиппа заказала коктейли, сказала:
– Буду переходить на мартини. Ты же знаешь, я не очень люблю ликеры.
– Я высчитала, – сказала Пиппа, – что с каждым коктейлем убавляется пять лет нашего возраста, а так как мы сейчас выпьем по второму, то можно считать, что нам с тобой сейчас по двадцать с небольшим, а это значит, что мы и вести себя должны как двадцатилетние.
– Я наделала много глупостей, когда мне было двадцать с небольшим. Помнишь Бьерна?
– Как я могу забыть? – Пиппа рассмеялась, заправляя длинную светлую прядь за ухо.
– А как идет твой бизнес в галерее? – спросила Лили.
– Неплохо, но мой бизнес никогда не сделает меня богатой, а мой адвокат стоит мне с каждым днем все дороже и дороже.
– Мне кажется, что тебе надо иметь мужчину, который бы тебя поддерживал. Место смотрится грандиозно, и мне понравилась твоя недавняя выставка скульптуры.
– Спасибо. Во всяком случае, мне всегда есть что делать. – Пиппа подняла бокал с мартини. – Не понимаю, как тебе удается со всем справляться… преподавание, поездки, конструирование туфель. Я просто поражена.
– Ты права, я несколько перегружена. – Лили вставила соломинку в свой коктейль. – От чего-то придется отказаться, и очень скоро. Возможно, от преподавания, несмотря на то что я очень люблю это дело. Мои модели наконец начали привлекать серьезное внимание, но еще предстоит много работы, и Джаред настаивает, чтобы я вкладывала капитал в различные предприятия.
– А какие сейчас отношения между Джаредом и Оливией? – спросила Пиппа.
– Как обычно. Как только он начинает разговоры о женитьбе, она упирается. Это его чертовски раздражает.
– Твоя сестра сумасбродка.
– Я знаю.
– Джаред все еще помогает тебе?
– Пока да, но с каждым днем ему становится все труднее это делать, так как у него своя постоянная работа. К тому же он специалист в области инвестиций, а не профессиональный бизнес-менеджер. Возможно, в ближайшее время мне придется кого-то нанять вместо него.
– Почему бы тебе не делать это самой? Если ты откажешься от преподавания, разве у тебя не будет больше времени?
Лили отпила мартини.
– Рутинная работа не является одной из моих сильных сторон. Меня больше привлекает творчество.
Сколько Лили себя помнила, ее родители, сестры и друзья всегда говорили одно и то же: «У Лили чудесные воображение и видение, но она не очень хороша в практике». Каждый раз, когда она планирует поездки, намечает грандиозные планы или пытается воплотить их в жизнь, находится кто-то, кто настаивает на том, чтобы позаботиться о деталях, и она всегда, не протестуя, позволяет это делать.
– Я не знаю… возможно, мне стоит многое пересмотреть в своем бизнесе. То, что я не делала раньше, вовсе не означает, что я не способна это делать.
– Тебе не повредит, если ты попытаешься, – согласилась Пиппа. – Ты можешь нанять себе кого-то в помощь, но мне кажется, что будет гораздо лучше, если ты сама будешь глубже вникать в свой бизнес. Ты должна быть более информированной, чтобы люди не обманывали тебя. Ты всегда была слишком доверчивой, Лил.
Лили перевела взгляд на соседний столик. Мэтт с непроницаемым выражением лица наблюдал за ней, в то время как Мэнни внимательно рассматривал шумную группу пожилых подвыпивших бизнесменов. Лили улыбнулась Мэтту, и он в ответ кивнул.
Лили посмотрела на свои руки и заметила, что непроизвольно барабанит пальцами по столу. Убрав руки со стола, она продолжила:
– Мне тридцать один год. Может, настало время носить юбки подлиннее, а каблуки пониже? Возможно, стоит остепениться?
– Я плохая советчица. Мне кажется, что если тебе захочется носить мини-юбки в девяносто лет, ты непременно это сделаешь. Твоя семья и друзья знают, что ты безнадежный романтик с большим стажем, Лил, и мы тебя за это любим. – Пиппа посмотрела на Мэтта: – Не он ли является причиной того, что тебя внезапно потянуло к перемене?
– Возможно, – ответила Лили, слегка покраснев.
– Ты не должна менять себя из-за кого-то.
Лили согласно кивнула, хотя сомнение не покидало ее.
– Мне совсем не хочется, чтобы люди смотрели на меня как на яркую побрякушку.
«Особенно Мэтт».
– Тебя беспокоит чье-то мнение? Ты становишься глупой. Ты всегда глупеешь, когда выпьешь.
– Вовсе нет. Я говорю серьезно. – Лили вздохнула. – Просто я несколько нервничаю в его присутствии. У него такой сексуальный голос. Господи, я вся дрожу, когда слышу, как он говорит.
– Ты не шутишь? – спросила Пиппа, потрясенная неожиданным признанием подруги.
– Нет. Он заставляет меня почувствовать, что я женщина, и мне хочется делать те же глупости, что и всем женщинам. Речь не идет о сексе.
– Мне кажется, что для тебя же будет лучше, если ты прекратишь думать о парне, который зарабатывает себе на жизнь, сталкивая людей лбами и стреляя в них.
– Уверена, что ему приходилось сталкивать людей лбами, но не думаю, что ему когда-нибудь доводилось стрелять в них. – Лили посмотрела на Мэтта. Он взглядом профессионала оглядывал комнату, высматривая возможную угрозу. – Я спрашивала его об этом.
– И что он сказал?
– Он сказал, что если бы ему пришлось это делать, значит, он плохо выполняет свою работу.
– Что за глупый ответ? Ответ должен быть либо «да», либо «нет», правильно?
– Не думаю, что ему хотелось говорить мне об этом.
– А это значит, что он угробил целую кучу людей.
– Или нет, – парировала Лили.
– Он выглядит так, словно вымогает деньги для какого-нибудь криминального босса и отзывается на имя Гвидо или Луиджи.
– А еще говорят, что у меня сверхактивное воображение. По-моему, он выглядит очень приятным и весьма привлекательным.
Лили выловила черешню из своего стакана и положила ее в рот. Она вдруг вспомнила, как почувствовала прилив желания, когда Мэтт снимал ее со стола. Она была готова поклясться, что временами, когда он смотрит на нее, она чувствует, что нравится ему. Что-то такое происходит между ними, что именно она не знала, но определенно такое, чего не должно было быть.
  
– Мне бы хотелось знать, каков он в постели.
Белесые брови Пиппы поползли вверх.
– Не поняла?
– Ты прекрасно все слышала. – Из-под опущенных ресниц Лили продолжала наблюдать за Мэттом, который, наклонившись к Мэнни, что-то говорил ему. – В воскресенье я ведь вернусь в Нью-Йорк, поэтому даже если уж и выставлю себя последней идиоткой, то все равно никогда его больше не увижу.