Растворенные

Лиам бросил быстрый взгляд на Дею и увидел, что она его поняла.
– Нам нужно отправить человека в Колинг, чтобы проверить, не была ли оставлена записка либо в доме, либо где-то на маршруте ее пробежки.
* * *
Беата смотрела на сад. В глубине сада они оставили широкую полосу травы, которая постепенно разрасталась.
– Наблюдаешь за птицами?
Она улыбнулась Питеру.
  
– Нет, просто решила посидеть здесь немного. – Подтянула ноги под себя в кресле и закуталась в плед. В саду было все еще прохладно.
– Однажды я нашел мертвую птицу, – сказал Питер. – Хотел сделать из нее чучело, но она улетела.
– Так она не умерла?
– Нет, не умерла. Не знаю, может, она была в каком-то трансе.
Беата снова посмотрела на деревья и кусты. На этой неделе Силье была у отца. Они обычно передавали ее друг другу по воскресеньям между двумя проповедями.
– Как сегодня работается? – спросила она.
– Хорошо, – с энтузиазмом ответил Питер. – Я все больше и больше убеждаюсь, что смогу доказать: Аллах и христианский Бог – одно и то же… если, конечно, получу нужную информацию. – Он явно гордился собой.
– Какой информации тебе не хватает?
– Я мечтаю заполучить одно из приложений к Корану, в котором пророк Мухаммед выступает за общение между мусульманами, христианами и иудеями. Как предполагается, эта сура была написана самим Мухаммедом, и существуют только три копии. Есть мусульмане, которые отдали бы жизнь за то, чтобы уничтожить эту суру, так что, если кто-то и располагает сведениями о ней, он будет молчать.
– Уничтожить? Почему?
– Потому что она пронизана дружелюбием и открытостью к другим конфессиям, в отличие от практикуемого сегодня ислама, и именно поэтому так важны мои статьи.
Он жизнерадостно улыбнулся ей.
Беата внезапно почувствовала какую-то безысходность. Она не могла больше слышать об этих статьях. У нее были очень сильные сомнения, что Питер когда-нибудь закончит писать и будет доволен результатом.
– Что ты делал сегодня утром? – сменила она тему.
– Ты о чем?
– Я проснулась в половине пятого, а тебя рядом не было.
– Я не мог уснуть, поехал к морю.
Казалось, ему совершенно не хотелось продолжать этот разговор.
– И ты уехал больше чем на два часа?
– Я не следил за временем, пошел прогуляться по пляжу. Было такое прекрасное утро. Когда я шел к берегу, над лугами поднимался пар.
– Питер, скажи мне, я тебе надоела? Или ты устал от нашей жизни здесь, в этом доме?
Он присел на корточки рядом с креслом и серьезно посмотрел ей в глаза.
– Почему ты так говоришь?
– Не знаю. Я чувствую себя толстой и уродливой, ты вдруг пропадаешь на полночи, а днем прячешься за компьютером.
– Это работа, Беата. – Он поцеловал ее в щеку. – Ты ведь и сама погружена в работу. И ты много времени уделяешь своим родителям, так ведь?
Она опустила глаза.
– Ты же знаешь, я не могу не поддерживать отца.
– Я просто думаю, нельзя ли найти каких-то помощников твоим родителям? Не может же все это быть на тебе, подумай?
– Я нужна им, – сказала Беата обиженно, со слезами на глазах. – Маму нельзя отправлять в дом престарелых, да и отцу нельзя оставаться дома одному. Если все к этому придет, возможно, мы могли бы предложить папе переехать к нам. У нас ведь достаточно места.
Питер посмотрел на нее немного испуганно.
Беата положила руку на свой округлый живот и добавила, что, возможно, это не так уж плохо – иметь в доме старшего родственника, когда появится еще один ребенок. Вообще, то, что она сказала, было такой небольшой провокацией, но ей вдруг показалось, что идея совсем неплохая. После того как три года назад у матери диагностировали деменцию, ситуация с каждым днем ухудшалась. Отцу было нелегко, ведь именно мать была у них движущей силой, именно она прежде поддерживала все контакты. Теперь он почти не выходил из дома, и Беате было его очень жалко, поэтому она старалась каждый день заезжать к родителям.
– Ты нам тут тоже нужна.
Она стиснула зубы и почувствовала зарождающуюся головную боль.
– Я пытаюсь все успевать, Питер. Я работаю ради всех нас, и кто-то из нас должен зарабатывать деньги.
Она тут же пожалела о резком тоне, но Питер уже встал. Он сдержанно кивнул и пробормотал что-то, чего она не расслышала.
– Мне жаль, – продолжила она примирительно. – Я не хотела тебя обидеть.
– Знаю, – кивнул Питер. – Меня тоже напрягает вопрос денег, и я стараюсь тратить их как можно меньше.
Беата посмотрела на него с нежной улыбкой.
– Ты тратишь совсем немного денег…
– Да и вообще с твоим отцом сложно, – сказал он, не дожидаясь, пока она закончит. – Конечно, я прекрасно понимаю, что ты хочешь ему помочь. Но он тоже мог бы приезжать сюда время от времени, чтобы тебе не приходилось постоянно кататься к ним. Он хоть раз приезжал к нам в этом году?
Он замолчал, а потом сказал тихо:
– Я ему не нравлюсь.
Уже не в первый раз Питер говорил, что семья Беаты его не принимает. В прошлом году это привело к нескольким изнурительным спорам, но теперь Беата перестала реагировать на его слова.
– Но ты вообще-то не единственный, кому больно, что отец никогда не приезжает к нам, – сказала Беата, решив, что у него не получится внести разлад в ее отношения с родителями.
– Ладно, пойду дальше работать.
Питер уже хотел уйти, но в последний момент повернулся к ней, и в его взгляде промелькнула какая-то незнакомая ей искорка.
– Я нашел человека, который, возможно, предоставит мне нужный текст, – в его голосе смешались восторг и предвкушение.
Беата мгновение молчала, а затем с трудом, из-за своего большого живота, подалась вперед.
– Питер!
Она собралась с силами, она уже несколько лет собиралась с силами, но теперь ей просто необходимо было это сказать, пока это не вклинится в их отношения и в конце концов не разрушит их еще до появления на свет ребенка.
– Питер, я всегда поддерживала тебя в твоей работе, и я также прекрасно понимаю, как это для тебя важно. Но мне кажется, сейчас уже прошло так много времени, что тебе надо установить самому себе дедлайн для этих статей.
Он сделал шаг к ней, но остановился на полпути, и восторженное выражение на его лице исчезло.
– Можем ли мы договориться, что в ближайшие два месяца ты закончишь свой проект? А если за это время не получится, то тебе придется найти себе работу.
– Два месяца! – воскликнул он. – Ты что, серьезно?
– Я, между прочим, написала свой диплом за два месяца, – заметила Беата. – Когда тут вокруг меня прыгала Силье, а ее отец уехал в Америку.
* * *
Аллах предписал вам не поклоняться никому, кроме Него, и делать добро родителям.
Листок был приклеен в нижнем уголке кухонного окна. Когда стало понятно, что в Колинге появился стих из Корана, Лиам и Дея сразу же отправились на место, где их встретила группа криминалистов и тот полицейский, который принял заявление о пропаже Лоне.
– Мы начали бегать, когда у Лоне диагностировали рак, – объяснял мужчина тихо. – Ей сказали, что осталось самое большее – год.
Он сидел выпрямившись и сцепив руки.
– Когда это было, Карстен? – спросил Лиам.
– Пять лет назад. Так что либо врачи ошибались, либо Лоне спасла себя бегом.
Он грустно улыбнулся.
– Я и не знал, что у нее такая сильная воля, – добавил он. – Но все это время она бегала.
Дея не мешала Лиаму задавать вопросы. Она сидела у окна, разглядывая мужчину, который некоторое время назад заявил о пропаже жены. Мужу Лоне было около шестидесяти. Лысоватый, худощавый, гладковыбритый. Он выглядел как аудитор предпенсионного возраста.
  
– Знаю, что вы уже говорили с нашими местными коллегами, но я все-таки хотел бы попросить вас еще раз описать ваше обычное утро.
Карстен с готовностью кивнул.
– Лоне всегда встает раньше. Потом пьет кофе и надевает костюм для пробежки. В первый год я бегал с ней каждое утро, но сейчас только два-три раза в неделю. Она не возражала.