Секс в океане или Тайна зарождения жизни

Кавалер приближается к даме, учтиво склонив голову и галантно поводя плавниками, приотворяет карман для хранения икринок, раздувает его до предела, показывая товар лицом. Он может даже специально высветлить брюшко, чтобы выгодно подчеркнуть, какая у него замечательная сумка для будущих мальков. Если даме нравится увиденное, она от взаимности светлеет и учтиво кивает кавалеру в знак согласия завязать с ним роман. После первого знакомства герой и героиня расстаются задолго до наступления темноты, как и положено добропорядочным одиноким дамам и кавалерам викторианской эпохи.
  
Затем в течение нескольких месяцев {61} самка ежедневно на рассвете медленно заплывает на территорию самца, а тот уже терпеливо дожидается ее появления на привычном месте свиданий. При встрече и он, и она наливаются краской, будто стесняются друг друга. Затем оба цепляются хвостиками за какую-нибудь водоросль – и начинают кружиться в танце вокруг этой общей привязи, при этом круги самца шире и размашистее, а самка скромно остается на внутренней орбите взаимного кругообращения. Но длится этот тур вальса считанные секунды, а затем пара отпускает стебель – и переплывает параллельными курсами, бок о бок, к следующей подводной травинке. По пути от одного куста водорослей к другому самец часто оплетает своим хвостиком хвостик самки – точь-в-точь как джентльмен, берущий даму под ручку на утренней прогулке. При этом флирт с танцами повторяется несколько раз, а на всю церемонию бального приветствия уходят считанные минуты.
После первого знакомства самка за несколько дней доводит яйца до кондиции и выметывает икру в сумку к самцу. Затем мимолетные ежедневные танцы продолжаются, похоже, с целью мониторинга самкой хода беременности у самца и соответственной корректировки темпов вызревания следующей партии яиц. У морских коньков секс повторяется сразу после появления на свет потомства от предыдущего совокупления.
В отличие от самок большинства видов, которым после родов требуется восстановление, самцы морского конька, выпустив предыдущий завод мальков на волю, готовы к приему новой партии – что называется, с корабля на бал. Следующее свидание из обмена дежурными вежливостями превращается в полномасштабный акт соблазнения самки. Разрождаются мальками самцы обычно под покровом ночи, а на следующее утро «ожеребившийся» конек дает самке понять, что готов на большее, нежели просто танцы, намекая на это энергичными, конвульсивными телодвижениями. Он попеременно то складывается пополам, поджимая хвост к голове, то резко распрямляется. За счет этого он промывает свою брюшную сумку, которая затем заполняется водой и разбухает. Самка морского конька находит налившееся брюшко жгуче сексуальным и, некоторое время полюбовавшись показом, утвердительно указывает рыльцем вверх, как бы соглашаясь и предлагая подняться в спальню на верхнем этаже и заняться чем нужно.
Ухаживание, которое предваряет икрометание, может длиться долго – до девяти часов, как было захронометрировано у одного из видов. Наконец после недель ежедневных проходных танцев и часов прелюдии парочка всплывает от придонных водорослей повыше и совершает половой акт, занимающий всего-то секунд пять. В этом отношении самки морского конька мало чем отличаются от самцов большинства видов животных. Увы, популяции морского конька сильно выбиваются из общего ряда неумением справляться с демографическим давлением, оказываемым на них любителями рыбной ловли.
Засушенных морских коньков по-прежнему продают {62} как сувениры, в толченом виде используют в народной медицине, в частности для повышения мужской потенции и в качестве афродизиака, – и это при их-то невинных ухаживаниях и скоротечности редких совокуплений. Дополнительный урожай собирают на продажу аквариумистам, хотя в неволе морские коньки приживаются крайне плохо из-за привередливости в пище (им требуется живой криль) и подверженности гибельному стрессу. За последние десятилетия популяции морских коньков сильно поредели и оскудели ради удовлетворения спроса на двух вышеописанных рынках. Причем урон их поголовью из-за вылова оказался куда серьезнее прогнозируемого именно из-за особенностей репродукции.
В отличие от большинства видов рыбы, массово мечущей икру в воду или откладывающей ее в гнезда, поголовье морских коньков дополнительно ограничено вместимостью брюшного кармана самца. В зависимости от вида и индивидуальных особенностей, самец единовременно способен вынашивать от десятка до нескольких сотен икринок. За весь сезон размножения, длящийся около полугода, даже принося приплод дважды в месяц, пара морских коньков способна разродиться максимум тысячей-другой мальков. Это мизер по сравнению с плодовитостью какой-нибудь, условно говоря, трески, чьи самки выметывают за раз миллионы икринок, а самцы ее исправно оплодотворяют, обильно поливая молоками. В этом первая и главная причина стремительного сокращения популяций морских коньков в случае их отлова: они просто физически не успевают воспроизводить потери.
Во-вторых, при всей романтичности крепкой обоюдной привязанности самца и самки, существующей у отдельных видов морских коньков, оборотной стороной является их повышенная репродуктивная уязвимость: вот, предположим, выудили люди самца морского конька, а самка всё продолжает день за днем возвращаться на его территорию, прежде чем до нее доходит, что он исчез с концами и надо искать другого партнера; но и после этого она будет далеко не сразу готова к новому спариванию, ведь ее цикл овуляции был синхронизован с беременностью прежнего партнера. То есть овдовевшие самки с большой вероятностью выпадут из репродуктивного цикла до конца текущего сезона размножения. То же самое касается и самцов, лишившихся самки трудами рыболова. Особенно тяжело приходится овдовевшему беременному отцу: ему приходится сначала в одиночестве донашивать и рожать мальков, а затем начинать весь цикл поиска и обхаживания партнерши с нуля, и даже в случае успеха потребуется еще несколько дней на синхронизацию цикла овуляции новой самки.
Сокращение числа возможностей для спаривания и снижение поголовья мальков образуют порочный круг, приводящий к быстрой депопуляции даже при низкой промысловой нагрузке, о чем четверть века тому назад мы даже не догадывались. Теперь нам это известно доподлинно. Чем больше у нас результатов детальных исследований особенностей ухаживания, спаривания и размножения морских коньков, тем реалистичнее мы можем оценить максимально допустимые лимиты их вылова. Кроме того, не стои́т на месте и наука их разведения в неволе, и в последние годы крупные программы помогают успешно воспроизводить внушительные поголовья очаровательных миниатюрных морских жеребят, которых хватает на поставки и аквариумистам, и производителям средств народной медицины, и на восполнение естественных популяций. И это единственно верные шаги по сохранению уникальнейшего вида животных, у которого самцы в буквальном смысле вынашивают потомство.
Хотя до таких крайностей, как у морских коньков, не доходит ни у кого, есть немало других видов рыб, у которых самцы играют доминирующую роль в производстве потомства и уходе за ним. У кого-то они носят оплодотворенные икринки на теле или во рту. У многих они тратят массу энергии на строительство и охрану гнезд. У таких видов самцы остаются дома охранять оплодотворенную икру, а самки отправляются на выкорм восстанавливать силы после нереста. Доктор Боб Уорнер из Калифорнийского университета в Санта-Барбаре считает такую возможность большим плюсом экстракорпорального оплодотворения для самок: для присмотра за яйцами достаточно одного родителя, и самки, выметав икру, спокойно отправляются по своим делам; самец же, оплодотворив отложенную самкой икру, волей-неволей вынужден за ней присматривать и охранять от хищников, если хочет, чтобы его потомство выжило. Ну и, оставаясь на защите гнезда, самец дополнительно гарантирует, что икра, отложенная его самкой в его гнезде, будет вся целиком оплодотворена только им, а не кем-либо еще из его соперников-самцов. Хорошая мысль, вот только на практике такая стратегия срабатывает далеко не всегда.