Обратный отсчёт 2 (СИ)
После еды углубился в газеты. И понял, что лучше момента для закручивания гаек не нашлось. И дело не во взрыве на Малой Садовой. Все проще. Масленица грядет! И всем не до политики. Леворадикальная печать, конечно, принялась возмущаться, технично «запамятовав» о трагических происшествиях в столице. Правая, наоборот, начала тыкать в Лорис-Меликова, обвиняя его в том, что он заигрался в уступки и дал простор крамольникам. Но и те, и другие писали без огонька, как повинность отбывали. Скукотища, а не передовицы!
— Есть новости от Судейкина? — спросил у дежурного флигель-адъютанта.
— Никак нет!
— А от градоначальника?
— Пока тишина.
Я вздохнул.
— Будут курьеры с докладами, сразу ко мне.
Зашел в кабинет. Убедился, что мертвого голубя убрали. Наверное, через форточку чем-то скинули вниз. Сразу же выбросил его из головы.
Больше часа маялся ожиданием.
Ничего. Словно все позабыли про меня.
Попытался поработать с документами, посмотреть дипломатическую почту, проект договора с Китаем. В голову ничего не впихивалось, строчки расплывались перед глазами. Сегодня по плану два совещания, и откуда зачерпнуть сил, чтобы на них отсидеть?
Съездить что ли в Петропавловку? Это же невыносимо — ждать, ждать, ждать!
— Ваше Величество, — поскребся в дверь Ширинкин, получивший от меня право являться без доклада.
— Что у тебя, Евгений?
— Отчитаться по поручению.
— Ты о чем?
— О штурмовой группе, о снайперах.
Я заинтересовался.
— Рассказывай.
— Может, лучше покажу?
— Даже так?
— Посоветовавшись с дворцовым комендантом, а также с генералом Черевиным из МВД, понял, что нужно создать сводно-гвардейскую роту Почетного конвоя. Особую охранную команду. Отбою от желающих не было. Гвардия прислала самых лучших — обер-офицеров, фельдфебелей, рядовых. Тех, кто характеризуется самым положительным образом и показал лучшие результаты на стрельбах.
— Отличников боевой и политической подготовки? — рассмеялся я.
Ширинкин юмора не понял, а потому добавил:
— Самого благонамеренного поведения.
— То есть непьющих, — уточнил я.
— Так точно! И не замеченных в связях с революционерами. Все командированы под личную ответственность полковых командиров.
— С террористами, Евгений. Забудь слово «революционер». Не нужно врагу подбрасывать положительных баллов.
— Слушаюсь!
— Так что ты хотел показать?
— Роту. Она построена во внутреннем дворе перед главной гауптвахтой.
— Быстро ты, — удивился я. — Молодец.
Ширинкин радостно вспыхнул.
— Кто назначен командиром роты?
— Флигель-адъютант, капитан Богаевский, Иван Венедиктович. Все обер-офицеры будут задействованы как ваши телохранители, а в свободное от дежурства время займутся ротой. Служить будут по полтора года, чтобы не терять навыков строевой подготовки и связей со своими полками.
— Терять навыки? Мы вроде самые что ни на есть боевые задачи хотели поставить перед этой командой.
— Так точно! Но помимо учений солдаты будут задействованы в постовой службе.
— Так, стоп! Почему постовой? Есть же караулы от гвардейских полков. И рота дворцовых гренадеров.
— Позвольте с вами не согласится, Государь, — Ширинкин упрямо тряхнул головой. — Во-первых, предполагаются ваши выезды в резиденции под Петербургом. Другие поездки. Хоть на охоту. Рота будет все время вас сопровождать — пора заканчивать с хаотическим отношением к вашей охране. Непроницаемая оболочка — вот мой идеал. Не парадная служба, а тяжелая, подчас грязная работа.
Он замер, ожидая моей реакции.
— Все правильно! — кивнул я.
Полковник обрадованно продолжил:
— Во-вторых, осмотр мною входов в Зимний дворец вскрыл много фактов небрежения. Особенно в части черных входов для прислуги. Они, несмотря на все меры, принятые после прошлогоднего взрыва, продолжают вести себя безответственно. Бывает, тайком приглашают собутыльников в свои каморки в дворцовых подвалах. Свадьбы справляют. За ними глаз да глаз. А будет бал или еще какая важная церемония. Например, через неделю по случаю годовщины отмены крепостного права. Тысячи гостей! Как за всеми уследить? Считаю, одной Дворцовой полиции недостаточно.
— Вижу, ты все продумал. Изъявляю тебе свою монаршую благодарность!
Ширинкин вытянулся во фрунт, щелкнул каблуками так, что шпоры зазвенели. Кавалерист!
Впрочем, оно и понятно. Жандармы же исторически произошли из кавалерии, а предшественником ОКЖ были полицейские драгуны, выполняющие схожие функции со времен Петра Великого.
— Ну пошли посмотрим на твоих гвардейцев.
Я был рад до соплей возможности покинуть опостылевший кабинет. Да и стало интересно, кого мне подобрал в охрану Ширинкин. К таким людям нужно с лаской, причем не наигранной, не фальшивой, а искренней.
Сегодня на мне был мундир доблестных финляндцев. Я попросил Степана подать шинель и каску с плюмажем.
Вместе с Ширинкиным спустились в помещение охраны, где недавно встречался с арестованным Клеточниковым. Отдыхающая смена дворцового караула тут же начала строиться.
— Вольно! Отдыхайте, ребята.
Распахнулись большие стеклянные двери, ведущие во внутренний двор.
Дыхнуло морозом.
Я вышел из жарко натопленного помещения на высокое крыльцо.
Ниже с помощью раскрашенных косой шашкой столбиков, соединенных перекладинами, была выгорожена прямоугольная площадка, и стояла будка часового. Рядом колокол. Пост № 1. Финляндец в тяжелом тулупе с поднятым воротником и винтовкой.
— Слушай на караул!
Рота была развернута фронтом к окнам кордегардии за линией столбиков. Построенные в три шеренги солдаты в разномастной гвардейской форме подняли, салютуя, слитным движением берданки с примкнутыми штыками, офицеры — обнаженные сабли. Богаевский, взяв саблю подвысь, подошел с рапортом.
На его груди полный набор орденов, за исключением Георгиевского креста — святой Анны, святого Станислава с мечами, святого Владимира с мечами и бантом. А еще австрийский орден. Боевой офицер, а не паркетный шаркун. Хороший выбор для командира сводногвардейцев.
Я приблизился. Поздоровался с ротой.
Мощное «Ура!» заметалось меж стен внутреннего двора Дворца. Оно не смолкало все время, пока я шел от правого фланга до левого.
— Где квартируют? — спросил Ширинкина.
— Пока в казармах у павловцев. Временно.
— Непорядок. Нужно что-то придумать. И форму ввести единообразную. Что-то неприметное.
Ширинкин и Богаевский смутились. Капитан, явно подбирая слова, осторожно пояснил:
— Солдаты и офицеры не хотели бы терять связи со своими полками. Свою новую службу считают очень почетной, но временной. Так что родной мундир для них важен.
— Подумаю. Роту распустить по квартирам. Офицеров ко мне.
Бородатые фельдфебели с иконостасами из медалей на груди бросились выполнять приказание. Обер-офицеры быстренько построились.
Некоторых я уже знал. Прапорщик Юрьевич, поручики Домерщиков и волоокий князь Вачнадзе, подпрапорщик Савримович — эта четверка ездила со мной на Тихвинское кладбище, а трое первых — в Лисино. Молодые обер-офицеры. И остальные такие же, за исключением штабс-капитанов Миклашевского и Федорова. Эти уже в годах, бородатые, с крестами за турецкую войну. А у Миклашевского еще и медаль за Хиву.
Поздоровался с каждым за руку. Постарался запомнить имена. Это было несложно, память у Александра II великолепная. Я даже припомнил, что встречался с Федоровым в госпитале под Плевной. О чем и сказал.
Штабс-капитан был тронут.
Все были тронуты. Обычно император ограничивался отданием чести. А вот за руку поздороваться — такого не было. Уверен, офицеры потом будут хвастаться этим в гвардейских собраниях и дома.
А что я? Мне не сложно. Меня не смутило название «почетный конвой». Как ни крути, передо мной по сути зародыш ФСО — первая в России силовая структура, в задачу которой входит моя личная охрана. Не отдельные драбанты, а целая рота царевой стражи, способная выполнять боевые задачи. А мне того и надо. В голове уже сформировался целый план, что делать в ближайшее время.