Меня не сломать. Развод (СИ)

– Это Леонид Васильевич, – говорит он мне и отходит в сторону.
Я замираю… Черт бы побрал Стаса и его девку. Стоит расслабиться, отвлечься, так что-то случается…
Лев возвращается через несколько минут. На его лице застывает странное выражение облегчения и удивления.
– Надь, у меня новости.
– Что случилось? – выдыхаю я.
– Экспертиза закончена. И… Стас непричастен.
– Как… непричастен? – я не верю своим ушам. – А папка в столе? А расписка?
  
– Отпечатков Стаса на папке нет. Вообще никаких. Он клялся, что ему ее подбросили, и, похоже, не врал. Но это еще не все. Они проверили записи с камер видеонаблюдения в коридоре бизнес-центра.
– И что там? – я задерживаю дыхание.
– За день до пожара в офис «ПринтСмайл» входила Камилла. У нее, видимо, был свой ключ. Она пробыла в кабинете Стаса не больше десяти минут и вышла. Она подменила документы, Надь. Камилла его подставила.
– Господи… – я оседаю на стул. Значит, не Стас. Значит, все это время он был всего лишь жалкой, слабой марионеткой в руках этой женщины.
– И это не последняя новость, – продолжает Лев, присаживаясь рядом и беря меня за руку. – Камилла, когда ее прижали, начала паниковать. В общем, она созналась и в поджоге. Она наняла каких-то отморозков, чтобы отомстить тебе.
В комнате повисает тишина.
Стас – просто… слабый, запутавшийся, эгоистичный дурак, а настоящий монстр – его недалекая девка? Поверить не могу.
– Значит… все? – шепотом спрашиваю я.
– Все, родная, – тихо отвечает Лев. – Все закончилось. Теперь только мы. Он все подпишет и… Ты сразу же пойдешь под венец, поняла, будущая Моисеева?
– Поняла, – улыбаюсь я.
  
Глава 54. 
 
*Надежда*
Передо мной остывает латте, но я даже не притрагиваюсь к нему. Волнуюсь, как школьница перед экзаменом… Может, все это очередная провокация? Эх... Поздно теперь жалеть... Колокольчик над входной дверью звякает, и в кафе входит Стас.
Я почти не узнаю́ его… Куда делся лощеный, уверенный в себе ловелас, бросающий язвительные замечания? И следа не осталось… На нем все тот же дорогой костюм, но сидит он как-то нелепо, словно с чужого плеча. Похудел? Наверное… Кормить же его теперь некому?
Заметив меня, он стыдливо отводит взор и подходит к столику.
– Привет, Надя. Спасибо, что согласилась встретиться, – глухо произносит он, опускаясь на стул напротив.
– Привет. У меня не так много времени, Стас. Мне скоро Катюшу везти в бассейн.
Он кивает, суетливо расстегивает папку с документами и выуживает бумаги… Его руки заметно дрожат.
– Вот. Я все подписал. Там… Сама прочитай…
Листаю доки, не веря глазам…
Согласие на развод, отказ от оспаривания места жительства ребенка, согласие на выплату алиментов – и сумма там даже больше, чем мы с Вероникой изначально запрашивали.
– Я не стал ничего затягивать, Надь, – выдавливает Стас, нервно постукивая пальцами по столешнице. – Федор передаст оригиналы твоей Масловой уже сегодня. Нас разведут на следующем же заседании.
– Хорошо, – шепчу я, чувствуя, как внутри разливается невероятное спокойствие. – Спасибо, что не стал продолжать этот цирк.
Он горько усмехается.
– Какой уж тут цирк… Я свою роль уже отыграл. Билеты проданы, шапито сгорело, – бросает он, выуживая из кармана пухлый конверт. – Это для Кати, Надюш… На одежду, кружки, игрушки… на всё, что нужно. Здесь за несколько месяцев вперед. Я буду переводить каждый месяц, обещаю.
Беру конверт и кладу его в сумку.
– Я ничего не скрываю от Кати, Стас. Если захочешь с ней увидеться – звони. Препятствовать не буду.
– Спасибо, – поднимает он на меня взгляд.
В нем столько боли и раскаяния, что на секунду мне становится его жаль. Не как любимого мужчину, нет… Скорее, как человека, разрушившего собственную жизнь своими же руками.
– Надь… Я хочу попросить прощения.
– Стас, это уже лишнее. Все прошло.
– Нет, не прошло! Дай мне сказать, умоляю, – вымученно вздыхает он. – Я был слепым, высокомерным идиотом. Я… Надюш, я поверил в собственную исключительность и перестал видеть берега. Я называл тебя… Господи, я не имел права обзывать тебя, а ты… Ты заботилась обо мне и Кате, дом на себе тянула…
– Я тоже виновата, Стас. Я растворилась в тебе и забыла о себе. Но давай не будем устраивать вечер воспоминаний.
– Надя, я променял золото на дешевую, грязную стекляшку, – сглатывая ком в горле, продолжает он. – Ты же знаешь, что она сделала? Камилла подбросила мне те документы. Из-за ее махинаций Миронюк меня уволил. Вчера я забрал трудовую. Можно сказать, что вылетел из фирмы с волчьим билетом, Надь. По собственному желанию, но… В нашей сфере слухи разлетаются быстро. Меня никто не возьмет на нормальную должность. А она… она чуть не посадила меня в тюрьму.
– Я знаю про Камиллу. Леонид Васильевич мне звонил.
– Она просто использовала меня, – Стас закрывает лицо руками. – А я, как дебил, покупал ей все… Рестораны оплачивал, тачки выбирал. Считал, что схватил бога за бороду. А когда остался ни с чем, она вытерла об меня ноги. Я всё потерял, Надь – работу, репутацию, семью… Тебя, Надюш…
Я так мечтала ему отомстить, а сейчас ничего не чувствую… Ни злорадства, ни торжества… Одну лишь усталость…
– Ты потерял это не сейчас, а в тот день, когда решил, что я мебель, с которой можно не считаться.
Он кивает, не отнимая рук от лица.
– Я знаю. Ты… ты такая красивая сейчас, Надь. Невероятная. Я смотрю на тебя и не верю, что ты была моей. И как я мог этого не ценить? Если бы можно было отмотать время назад…
– Время не отмотать, Стас. И хорошо, что нельзя. Я бы никогда не стала той, кем являюсь сейчас, если бы ты меня не предал.
Мы замолкаем. Тишину нарушает только шум кофемашины за барной стойкой. Стас отводит взгляд и продолжает:
– Надь, у меня к тебе есть одна просьба, – жалобно протягивает он. – Только не посылай меня сразу, выслушай.
– Смотря что за просьба.
– Квартира, – он сглатывает. – Мы, конечно, будем ее продавать и делить деньги, как положено по закону. Но… ты не могла бы пока не выгонять меня оттуда?
Я вопросительно поднимаю бровь.
– В смысле?
– Я сейчас без работы. Снять нормальное жилье я сейчас не смогу, а по знакомым скитаться… сама понимаешь. Стремно это, несерьезно…Дай мне месяц, Надь? Максимум два. Я найду хоть какую-то работу, встану на ноги, сниму квартиру и съеду. А потом выставим жилье на продажу.
Стас смотрит на меня с такой отчаянной надеждой, что мне становится не по себе. Человек, который еще недавно грозился оставить меня на улице и отобрать дочь, сейчас сидит передо мной и просит не выгонять его из совместно нажитой квартиры.
Мстительная Надя из прошлого, наверное, вышвырнула бы его с вещами на лестничную клетку. Но нынешней Наде это не нужно.
У меня есть Лев, дом и любимое дело.
– Хорошо, Стас, – спокойно говорю я. – Живи. Мне эта квартира сейчас не нужна. Я живу со Львом.
При упоминании Льва он слегка морщится, но тут же берет себя в руки и кивает.
– Спасибо, Надь. Правда, спасибо… Я этого не заслужил.
– Не заслужил, – соглашаюсь я, забирая со стола папку с документами. – Но я не хочу больше воевать. Живи пока, а продавать будем осенью. Ищи работу, начинай сначала… Дерзай.
Я встаю, подхватывая со спинки кресла плащ. Он тоже торопливо поднимается.
– Надь, будь счастлива. Он… этот твой Лев – хороший мужик. Надежный, не то что я. Пусть у вас все будет хорошо.
– Прощай, Стас.
Разворачиваюсь и выхожу из кофейни. Теплый весенний воздух обласкивает щеки, принося с собой ароматы влажной земли, смолы и гиацинтов… Жадно вдыхаю и торопливо сажусь за руль. Не глядя на Стаса, отъезжаю с парковки.
  
Он остается позади – сломленный, растерявший всю свою спесь человек, кому предстоит учиться жить заново.
А у меня впереди целый мир. Счастье, радость, покой и любовь мужа…