Меня не сломать. Развод (СИ)

Смартфон оживает в руках, сто́ит подумать о Льве…
– Да, милый? – отвечаю я, и на губах расплывается улыбка.
– Привет, родная. Ну что, как все прошло?
– Идеально. Он все подписал. Мы свободны, Лёв. Стаса будто подменили…
– Я же говорил, что так и будет, – удовлетворенно произносит он.
– Я еду за Катюшей в садик.
– Мама звонила, требует, чтобы мы приехали на ужин. Сказала, напекла пирожков с капустой.
  
– С капустой? – усмехаюсь, чувствуя себя безоговорочно счастливой. – Ольга Борисовна наизусть выучила мои пищевые пристрастия. Придется ехать…
– Жду вас. И… Надюш, Лера решила приехать. Хочет, чтобы мы ее выслушали.
– Ты думаешь, что это хорошая идея? Она снова приедет с твоей бывшей и…
– Нет. Марина укатила куда-то с новым ухажером… Не бойся. Я не позволю никому тебя обидеть.
– Хорошо.
  
Глава 55. 
 
*Надежда* 
Теплая ладонь Льва покоится на моем колене. Катюша увлеченно возится на ковре с новой куклой Олей, что-то нашептывая ей на ухо.
Атмосфера почти идиллическая, если бы не Лера. Она сидит напротив, непривычно тихая, помешивая ложечкой остывший чай. Из ее взгляда исчезла неприязнь, сменившись растерянностью и, пожалуй, детской обидой… Она привыкла, что Лев – только ее отец… Как я сразу не поняла, что дело в обычной ревности?
– Лерочка, ну что ты застыла? – мягко протягивает Ольга Борисовна. – Попробуй пирог, внучка. Наденька сказала, что это по особому рецепту Айгуль – пекаря из ее цеха. Представляешь, в нем совсем нет сахара… Надюша у нас следит за фигурой. Но я считаю, что это такая ерунда!
Лера поднимает на меня взгляд. Я жду подвоха или очередной обидной реплики, но она со вздохом произносит:
– Надежда… Слушайте, я… я хотела сказать. Папа был прав – я вела себя как последняя дура. И мама тоже. Ну, маму можно понять, а я…
В комнате повисает тишина. Лев замирает, внимательно глядя на дочь, я тоже молчу, позволяя ей высказаться.
– Мы привыкли, что папа всегда один, – продолжает Лера. – И дом в Павловске… он был как последний островок той, старой жизни. Когда я увидела вас там, мне показалось, что… Всё, ничего больше не осталось… Я привыкла, что я одна у папы, а тут… А вас же появятся в будущем свои дети, и… Он меня забудет, я стану не нужна...
– Дочка, ты всегда будешь моей девочкой, моей родной и… – спешит ее успокоить Лев.
– Папуль, погоди… А потом я узнала… Ну, папа рассказал про всё – поджог и вашего… бывшего. И про то, как вы сами всё строили.
Она, наконец, решается посмотреть мне прямо в лицо.
– Извините меня. Пожалуйста. Я наговорила гадостей, не зная вас. Просто… защищала маму. Хотя защищать там было нечего.
Чувствую, как в груди разливается тепло. Ненависть и обиды – слишком тяжелый груз, и я рада, что Лера решила его скинуть.
– Знаешь, Лера, – улыбаюсь я ей, – я не сержусь. Правда. Мне тоже было страшно входить в вашу жизнь. Я боялась, что вы меня никогда не примете. Давай просто… попробуем начать сначала? Без оглядки на прошлое.
Лера шмыгает носом и слабо улыбается в ответ.
– А этот рецепт пирога… там, правда, нет сахара? Он такой вкусный.
– Правда, – киваю я. – Хочешь, я научу тебя его печь? Или приходи к нам в цех, посмотришь, как там всё устроено. Если тебе, конечно, интересно.
– Я приду! – оживляется она. – Папа говорит, у вас там настоящая мафия из поваров, во главе с какой-то Филипповной. И, вообще, я обожаю пробовать новые рецепты и готовить. Кухня – это прямо мое, мое…
– Еще какая мафия, – подмигивает Лев, притягивая меня к себе. – Рад, что вы помирились, девчонки. Моя нервная система этого бы долго не выдержала.
Пока в цехе идет ремонт, мы обитаем в бывшей, заводской столовой у Льва… Мы болтаем с Филипповной, когда охранник с проходной звонит, сообщая о неожиданном визите Вероники Масловой.
– Удачи, Надюшка, – кричат мне девчонки. – Все будет хорошо.
– Она бы сама не пришла, будь все… плохо, – справедливо замечает Филипповна.
Вероника выглядит сияющей. При виде меня она выуживает из сумки знакомую мне кожаную папку…
– Надежда Александровна, у меня для вас подарок, взгляните, – распахивает она папку.
Сверху лежит свидетельство. Мои глаза бегут по строчкам: «Брак между Аникеевым С.М. и Аникеевой Н.А. расторгнут». Никогда не думала, что буду так радоваться после развода…
– Всё? – шепотом спрашиваю я.
– Всё, Надя. Вы официально свободная женщина. Стас не подал апелляцию. Решение вступило в силу. Алименты назначены, график встреч с Катей утвержден. Вы хозяйка своей жизни. Но… сдается мне, ненадолго, – хитро улыбается она.
– Наверное, да. Я уже получила предложение руки и сердца от другого мужчины.
– И он… Как по мне, вы отлично друг другу подходите. Ну все, я побежала.
Прижимаю документ к груди, не в силах осознать случившееся. Господи, я свободна. Больше никакого Стаса, Камиллы и их грязных интриг… Только я, Катя и Лев.
– Спасибо, Вероника. Вы даже не представляете, что это для меня значит.
– Представляю, – улыбается она. – Кстати, вы слышали? Камиллу взяли под стражу. Влиятельный бизнесмен, Седой, кажется, сдал ее, чтобы спасти свою шкуру. Оказалось, она не только поджог организовала, но и пыталась его шантажировать какими-то записями. Теперь ей светит реальный срок.
– Туда ей и дорога, – вздыхаю я.
Мне ее даже не жаль. Каждый сам выбирает свой путь.
Еще через неделю мы, наконец, возвращаемся в наш родной цех. Крыльцо пахнет свежим деревом, в коридоре сияет белизной новая краска. О пожаре не напоминает ничего…
– Ну, с возвращением домой, девки! – командует Филипповна, а мои сотрудники с радостным гулом вваливаются внутрь.
Айгуль первым делом бросается к своей печке, поглаживая ее как живую.
– Соскучилась, милая? – воркует она. – Сейчас мы с тобой такой хлеб забацаем!
– Наденька, – Филипповна подходит ко мне, вытирая руки о передник. – Заказы посыпались, как из рога изобилия. «Вареник» подтвердил объемы, а Игнат Иванович с завода Льва звонил, просил завтра на пятьдесят обедов больше. Мужики, говорит, бунтуют – хотят твою фирменную лапшу. Некоторые даже дополнительные порции заказали – ужинать, говорят, будем… Или завтракать.
– Значит, будем работать, – я оглядываю свои владения.
Поверить не могу… Я смогла, выстояла, не сломалась…
– Надежда Александровна, там Лев Витальевич приехал, – кричит Петрович. – Цветы тащит, целый куст!
Я выхожу на крыльцо. Лев действительно идет к нам с огромной корзиной белых лилий. Он светится от гордости, глядя на вывеску «Цех полуфабрикатов НАДЕЖДА».
– Поздравляю с открытием, босс, – он целует меня прямо на виду у притихших сотрудников. – Теперь, когда ты свободная и успешная женщина, у меня есть к тебе серьезный разговор.
– Опять про аудит? – хитро прищурюсь я, поглядывая на коллег. – Или пожарный надзор, или...
– Нет, Надь. – Он берет мою руку и пристально смотрит в глаза. – Про жизнь. Больше никаких разводов, Надь… Пообещай, что мы не будем вспоминать твоего бывшего?
– Ну…
– Хорошо, мы будем говорить о нем, но нечасто… Надька, я люблю тебя всем сердцем. Как увидел возмущенную фурию в своем кабинете, так и втрескался по уши…Выходи за меня замуж.
Я смотрю на него и своих девчонок, украдкой поглядывающих за нами и… понимаю: меня не сломать…
– Я согласна, Лёва. На всё согласна. Я очень тебя люблю.
  
Глава 56. 
 
*Надя*
 Через некоторое время…
Стою перед зеркалом в просторной гримерной, и мне до сих пор не верится, что сияющая женщина в белоснежном платье – я. Отражение кажется мне чужим, но невероятно прекрасным. Нет, это не «чужая» женщина, а та самая Надя, живущая где-то глубоко внутри, спрятанная за страхами, комплексами, котлетами и бесконечным ожиданием одобрения от человека, который этого не стоил.