Обманщик Империи. Трилогия (СИ)

— К нему никто не приходил?
— Нет…
— Отлично! — Марико с довольным видом облизнула губы. — Значит этот говнюк обойдётся…
— Интересно, и чего же я должен обойтись? — ровным голосом спросили за нашей спиной.
Обернувшись, я увидел высокого мужчину в бежевом расстёгнутом пальто и светло-сером костюме. В одной руке он держал кожаный портфель, а другую в кармане брюк. Его дружелюбная, даже весёлая улыбка стала кривым отражением гримасы на лице стоящей рядом со мной девушки.
  
— Нет! — резко заявила она. — Это моё дело…
— Уже нет, — улыбнулся он. — Теперь им занимается Имперская прокуратура, Марико. Двойное убийство с отягчающими. Ребёнок остался сиротой. Прости, но тебе это дело не отдам.
— Глеб, я вела это дело!
— За что большое тебе спасибо, Марико, но дальше я поведу его самостоятельно.
В этот момент его взгляд перешёл на меня. Практически сразу же я оказался награждён лучезарной и широкой улыбкой.
— Глеб Васильевич Черепанов, Имперская прокуратура, — представился он и протянул мне руку. — А вы?
— Он…
— Алексей Измайлов, — поздоровался я, пожав руку и не обратив внимания на попытку Романовой заткнуть мне рот. — Я так понимаю, что вы собираетесь закрыть убийцу?
— Это мой долг перед Империей и её законом, — последовал лаконичный ответ, после чего Черепанов вновь повернулся к Романовой. — Но ты не переживай, Марико. Я обязательно упомяну УОР в благодарности за вашу посильную помощь. А теперь, прошу меня простить, у меня есть дело, которое нужно закрыть.
Всё, что оказалась способна выдать на это Романова — кислая улыбка, яда в которой было столько, что хватило бы и на слона. Она бы ещё что-то сказать попыталась, но я довольно поспешно влез в диалог.
— Большое вам спасибо, — улыбнулся я, отходя в сторону.
Конечно же моя милая улыбка не осталась незамеченной.
— Ты… — уже начала шипеть Марико, но я перебил её раньше, чем это вылилось во что-то большее.
— Для нас ведь дело не заканчивается, ведь так? — спросил я. — Помнишь, что я говорил в машине?
— Помню, только у этой теории нет подтверждения…
— Но ведь может и подтвердиться, разве нет?
Она помолчала пару секунд, после чего в карих глазах загорелись огоньки азартной решимости.
— Пошли, — резко произнесла она. — Побываешь на своём первом допросе.
  
Глава 10
 
Я стоял в отдельной комнате и наблюдал за допросом… задержанного.
И должен признаться, всё происходящее вызывало у меня ощущение близкое к когнитивному диссонансу. Никогда до этого дня я не то, что не планировал, я даже не ожидал, что окажусь в подобном месте. Нет даже не так.
Я никогда и представить себе не мог, что окажусь тут, да ещё и по «эту» сторону стекла. Скорее уж прямо там, в помещении, где сейчас шёл четырехсторонний разговор.
Там, за затемнённым стеклом сейчас находились Романова, Черепанов, задержанный и его адвокат. Я, по идее, тоже должен был находиться там, но отказался. И это моё решение, конечно же, не осталось незамеченным. Марико удивилась, когда обнаружила, что я не собираюсь идти вслед за ней. Предложила ещё раз. В ответ я отказался, сказав, что не хочу лезть вперёд неё. Заодно припомнил её слова о том, что реального опыта у меня почти нет и она эту работу сделает лучше. Кажется, что этот аргумент она приняла.
Даже слишком быстро, на мой взгляд.
Впрочем, неважно. Главное, что я весьма ловко вышел из ситуации, где вполне мог бы проколоться на какой-нибудь процессуальной ерунде о которой не имел ни малейшего понятия. Так что текущее положение дел меня полностью устраивало.
Всё началось с того, что Черепанов попытался мягко, но весьма настойчиво указать ей на дверь, мол он будет дальше самостоятельно заниматься этим делом. На что тут же получил ответ — дело находится на стадии предварительного расследования и будет таковым, пока следственные действия не окажутся завершены. А сама Марико выступает процессуальным куратором этих самых следственных. Так что хрен он её оттуда выгонит.
Последнее это я уже слова самой Романовой если что. Считай прямая цитата. И вообще, её присутствие обязательно для сохранения процессуального контроля и т. д. и т. п. Дальше я уже не особо слушал, так как «коллега» принялась заваливать Черепанова каким-то статьями и параграфами, в которых я и вовсе ничего не понимал.
В итоге, я оказался молчаливым наблюдателем допроса. Пока наш прокурор пытался давить на подозреваемого, Марико выбрала иную линию поведения, куда более мягкую, постепенно уводя допрос в другую сторону.
И, да. Я оказался прав. Там действительно был второй человек. Правда, я окончательно уверился в этом почти сразу же, как только увидел сидящего за столом в наручниках молодого парня лет двадцати пяти. Щуплый. Хилый. Сидел там с наручниками на руках и трясущимися губами. Выглядел так, словно прямо там готов был расплакаться. Но продолжал упорно молчать, пока Черепанов старательно стращал его разного рода угрозами.
Звук открывшейся позади меня двери отвлёк от наблюдения за происходящим допросом. Оглянувшись назад, заметил, как в смотровую вошёл мужчина в костюме.
— Добрый день, — спокойно кивнул он мне, заходя внутрь и прикрывая за собой дверь.
— Добрый, — ответил я.
Это ещё кто? Спокойный. Собранный. Молчаливый. Подошёл ближе и встал рядом ничего не говоря.
— Я могу вам чем-то помочь?
— Мне нужен Черепанов, — ответил он и глянул на помещение за стеклом. — Или Романова. Я так понимаю, что они сейчас заняты.
О, как. Просто по фамилии, без лишних экивоков. Любопытно.
— Могу я узнать, по какому вопросу?
— Я представляю организацию, которая занимается проблемами детей попавших… в столь ужасную ситуацию.
— Вы имеете в виду девочку…
— Которая осталась без семьи по вине убийцы, верно, — сухо ответил он, но мне достаточно было одного взгляда на его лицо, чтобы понять — под холодной и деловой маской скрывались тщательно сдерживаемые эмоции.
— Что с ней теперь будет?
Этот вопрос вырвался у меня сам собой ещё до того, как я успел его обдумать. Наверное не стоило бы, но всё равно спросил.
Сам ведь прошёл через это. Вырос в детдоме под Смоленском. И не могу сказать, что это были самые прекрасные и радужные годы моей жизни. Если уж на то пошло, то я был бы рад забыть их как страшный сон.
Рад был бы, да до сих пор не получается.
Трудно передать словами, что я чувствовал в тот день, когда вечером в наш приют пришёл мужик лет пятидесяти. Пьяный, злой и недовольный. Почти без остановки ругался на смеси французского и русского. И чуть не с порога заявил, что ему нужен ребёнок. Прямо сейчас.
Думаю, что не нужно объяснять, как именно это тогда для нас выглядело. Имелись весьма дерьмовые теории разной степени отвратительности. Но, наше прекрасно и заботливое начальство не особо горело желанием отдавать одного из своих подопечных в руки чёрт знает кого.
Точнее я хотел бы сказать, что всё именно так.
Это уже гораздо позже я узнал, что количество детей находящихся на попечении приюта в бумагах оказалось весьма завышено по сравнению с тем, как обстояли дела на самом деле. По факту нас там было процентов на тридцать меньше, а деньги приют получал за всех, точно по документам. Так что ничего удивительного, что пачка наличных, которую этот мужик хлопнул на стол, оказала на директора приюта весьма положительное впечатление и сделало его куда более сговорчивым. Да и на один рот меньше кормить нужно. Разве это не прелесть?
Это всё Луи рассказал мне позднее. Примерно через два дня, после того, как поймал меня на первой моей попытке к бегству. Нет, ну а что я должен был думать? Меня, десятилетнего пацана забрал из приюта пьяный мужик, привез к себе домой и запер в комнате со словами — отсыпайся, завтра у тебя трудный день. И ещё смеялся так мерзко.
  
Так что я решил в первую же ночь свалить оттуда. Ага, как же. Даже из дома выбраться не смог. Зато наутро получил таких подзатыльников за свою самодеятельность, что потом голова ещё долго болела.