Измена. Жена офицера (СИ)

Хочу убить его. Ненавижу. Как же я его ненавижу!
— Что ж, помогу, — вдруг слышу удивительно спокойный голос Хасанова у себя над головой.
Даже странно. Он стоял прямо у меня за спиной все это время. И достаточно близко. Но даже не предпринял ничего.
Неужели они все понимали, что я беспомощная идиотка и все равно не смогу ничего сделать? Стыдоба!
От злости на саму себя я только сильнее сжимаю в пальцах пистолет.
  
И даже когда Хасанов оказывается вплотную к моей спине, не опускаю руки, так и направляя ствол на Виталика.
— Муж твой говорит, что ты готова сдаться, — говорит командир прямо у меня над ухом и накрывает своей горячей ручищей мои заледеневшие от страха пальцы. — Ты согласна с этим?
Снова качаю головой:
— Он все соврал! Я не простила! И не собираюсь! И ни в какой отпуск его не жду! Дайте мне убить его, а? — всхлипываю шумно. — Пожалуйста!
— Насть, ты че?! — шипит Виталя.
— Убить никак нельзя, — отвечает Хасанов будто на полном серьезе. — Мы его уже отметили как живого после операции. Но вот подрихтовать немного можно. Чтобы не зря койку в госпитале занимал.
— П-правда? — от неожиданности даже поворачиваю голову к полковнику, чтобы оценить выражение его лица.
Он же не шутит? Такие как он наверно вообще шутить не умеют. Ну вот и лицо серьезное как всегда. Смотрит на меня своими ледяными глазами и ни намека на улыбку или хотя бы ухмылку саркастичную.
— Правда, — моргает медленно. — Куда стрелять будешь?
— Т-товарищ полковник, вы же… вы не с-серьезно щас? — а вот теперь-то я наконец-то слышу страх в голосе своего неверного козла.
Переключаю внимание на Виталика и наблюдаю, как он пятится к дальней стенке.
— А давай проверим? — холодно говорит Хасанов. — Ты думал что можно меня просто наебать, силой вынудив жену прийти и сказать, что все в норме? М?
От его тона у меня волосы на затылке дыбом встают. А Хасанов продолжает:
— Да даже если бы эта дурочка не сорвалась, думаешь я не вижу КАК ты получил ее «прощение»?
— Д-да нормально все было… — мямлит предатель, — я не знаю че она…
— Не знаешь значит? — Хасанов явно зол. — А я тебе скажу, в каких случаях женщины порой так себя ведут. Например если пытаться их душить до синяков?
Виталя бросает испуганный взгляд на мою шею:
— Это ж… это не я! Она и была такая, когда приехала!
— Ага, — выдыхает гневно командир, — а свежие царапины на твоей руке это тоже так было? Может итог страсти с медсестрой? Что скажешь?
Ого. Вот почему этот полковник настолько непоколебим — он уже все заприметил. Реально будто насквозь нас просканировал. Я ведь и сама упустила, что у Виталика кровавые борозды от моих ногтей на предплечье остались. Выходит у меня на шее еще и синяки от этого урода? Внутри снова поднимается волна необузданной злости. Но я не успеваю даже слова вставить.
— Слушай сюда, капитан, — рокочет полковник.
И я даже вздрагиваю от этой угрожающей интонации. Но он все еще держит мои руки в своей, и заодно моего неверного мужа на мушке:
— Я ведь не просто так тебе велел с женой разобраться, дерьма ты кусок, — Хасанов будто изо всех сил сдерживает накопившуюся в нем ярость. — Ты хоть понимаешь, что она притащилась на закрытый объект, в крайне небезопасной зоне. И теперь ты предлагаешь мне отправить эту обиженную женщину обратно? Куда? Может сразу врагам ее сдадим? А она нас. Мало тебе было пацанов наших… — он цедит слова сквозь зубы, будто они даются ему с невыносимой болью. — Короче, Зорин. Мне реально проще дать ей тебя пристрелить. Чем подставить целый госпиталь.
Я даже дышать боюсь.
Он правда даст мне выстрелить?
Я хочу наказать этого козла. Но…
Поднимаю испуганный взгляд на Хасанова. И вижу, что у него аж вены на висках вздуваются.
Ощущение, что он сейчас зол даже сильнее, чем я. И кажется у него есть на то веский повод.
Может даже весомей, чем у меня.
Неужели Виталик подставил кого-то? А теперь, с виду вполне здоровый, лежит в госпитале. Развлекается тут. Медсестер трахает.
Тогда как даже у Хасанова плечо перемотано. И он точно говорил что-то о том, что из-за Витали оказался в госпитале.
Полковник опускает на меня свои ледяные глаза:
— Ну и че застыла? Будешь стрелять или нет?
Напрягаюсь. Готова ли я выстрелить? Готова ли сесть из-за этого дерьма в тюрьму?
Мне кажется он просто не стоит того…
— Я н-не могу… — говорю тихо.
— Зато я могу, — кивает полковник, перехватывает мою руку поудобней и… жмет на курок.
  
Глава 7. Настя
 
Я в ужасе зажмуриваюсь.
Однако выстрела не происходит.
Нерешительно открываю глаза и вижу, что Виталя скукожился у стены, и кажется будто уже готов расплакаться от страха.
Мне как-то даже легчает от того, что этому козлу сейчас видимо страшнее, чем мне.
Дышу тяжело, плохо соображая что вообще происходит. Почему этот сукин сын еще не лежит на полу и не истекает кровью.
Не то, чтобы я готова узреть подобную картину, но я определенно к этому морально готовилась. Ведь Хасанов точно был преисполнен решимости пристрелить моего неверно мужа. И пожалуй даже был бы прав, судя по их разговору. Но вот моя нервная система явно не предназначена для таких вот обстоятельств.
У меня кружится голова. Сердце грохочет в ушах. И во рту пересохло как если бы я пробежала марафон.
Боюсь, что полковник попытается снова нажать на курок и в этот раз у него получится. Но не могу даже руку одернуть от пистолета — он сжимает мои пальцы слишком крепко.
От страха даже пячусь назад, будто надеясь оказаться подальше от собственной руки. Но деваться мне особо некуда, и я упираюсь лопатками в грудь полковника. Дрожу как лист осиновый. И даже вздохнуть боюсь, желая, чтобы весь этот ужас поскорее закончился.
И Хасанов будто мысли мои читает, наконец опускает пистолет. И дергает меня так, что я оказываюсь у него за спиной. Но руку мою не отпускает, будто не уверен, что я еще чего не выкину.
— Теперь слушай сюда, упырь, — рычит Хасанов в сторону Виталика. — Считай, что сегодня тебе опять сказочно повезло. И я даю тебе последний шанс. В следующий раз если я наведу на тебя ствол — всем богам молись. Потому что больше тебя уже никто не спасет. Понял меня?!
— Тов-варищ команд-дир, я все понял, — Виталик будто норовит в стену втереться, настолько он уже в нее вжался.
Таким жалким я своего мужа еще ни разу в жизни не видела. И близко не стоял с тем «храбрецом», который только что душил меня у стены госпиталя.
— Значит первое, — продолжает Хасанов. — Мы с командиром госпиталя обсудили — никакого отпуска тебе не положено. Слишком целый, чтобы отдыхать. Но лишить тебя возможности побороться за отпуск мы не можем. Поэтому к ударникам на передок пойдешь.
— За что?! — взвывает Виталя.
— А разве не за что? — включается в диалог командир госпиталя. — Вон, жена твоя нарушила правила. Оказалась на территории закрытого объекта. Откуда адрес, если не от мужа? — резонно предполагает он. — Да еще и с оружием к тому же. По твоей инициативе, между прочим.
— Да я ж ей не говорил за ствол хвататься! — оправдывается сволочь.
— Мы тут все прекрасно понимаем, что с ее стороны это была самооборона, — отрезает Хасанов в мою пользу. — А ты выходит напал на безоружного гражданского. За что тебя уже посадить можно.
— Так лучше посадите!
— Не положено, — холодно цедит Хасанов. — Ты на выполнении боевого задания.
— Товарищ командир, пощадите, — взмаливается Виталик, — знаете ведь что там почти никто не возвращается.
Выглядываю из-за плеча полковника, и смотрю на мужа.
  
Не узнаю. Будто чужой человек.
— Ну процентов десять, — полковник пожимает плечами. — Так что у тебя, гниды живучей, есть все шансы.
— Все из-за тебя, идиотка! — шипит Виталик, вытаращив на меня глаза.
— Вовсе нет, — прерывает его Хасанов. — Это из-за тебя самого. Из-за твоей трусости, Зорин. Я тебе еще там сказал, что непременно спрошу с тебя за пацанов.