Измена. Жена офицера (СИ)

Вдруг закрывает глаза, привычно хмурясь, и так же резко как поймал меня — отпускает, позволяя мне наконец запахнуть рубашку.
— Зорина, что б тебя… — цедит сквозь стиснутые зубы, а на лбу у него заметно проступает испарина. — Марш в комнату! И постарайся больше никому не вредить. Хотя бы до выселения.
Мне и возразить нечего. Да, я сегодня точно вредитель для этого офицера. Уж столько проблем я за всю жизнь не приносила, сколько за последние сутки.
  
Забыв даже поднять упавшее полотенце просто срываюсь с места и бегу к своей комнате. Затылком чую, что Хасанов меня взглядом провожает. И перед тем, как спрятаться за спасительной дверью я все же бросаю короткий взгляд, чтобы убедиться, что суровый офицер все еще присматривает за мной.
Так и есть. Смотрит. Тяжело так. Грозно.
Правда куда-то на уровень моих щиколоток.
Только сейчас вспоминаю про то, что осталась в одном кроссовке, видимо это и привлекло его внимание.
Заскакиваю наконец в комнату и падаю спиной на дверь.
С ума сойти. Ночка у меня явно не задалась. Собственно как и день.
Пролетает досадная мысль, что стоило бы просто оставаться дома, а не бежать проведать козла-мужа, едва выяснила где он. Была бы сейчас в полном порядке. Но тогда ведь я еще не знала, что он козел. Потому и помчалась. Разве могла иначе?
К тому же оставаться в неведении, что муж моральный урод, куда хуже всех моих сегодняшних приключений.
И теперь вот: ночь в кутузке, обшарпанная комната в какой-то сомнительной коммуналке, разбитое сердце, мозги в кашу, и суровый офицер в качестве надзирателя.
Хотя насчет последнего у меня меньше всего претензий. Скорее только стыд. Но что-то мне подсказывает, что лучшего сопровождающего, чем товарищ полковник и придумать сложно.
Да, пусть строгий, немногословный, напрочь лишенный манер, однако он одним щелчком заткнул тех оборотней в погонах, теперь еще и вырубил гада из коридора, и к тому же… глаза закрыл.
Это где видано вообще?
Тогда как бесстыжий муж распродает мои интимки всяким извращенцам, — полковник молча ненавидит меня и тактично закрывает глаза, вместо того, чтобы пялиться, когда я в прямом смысле оказываюсь перед ним голая.
Меня такой расклад абсолютно устраивает. Лучше и не придумать!
Пусть и дальше ненавидит. Лишь бы домой меня доставил в целости и сохранности, а-то пока ощущение такое, что мне от Хасанова вообще на шаг отходить нельзя. Хоть спи теперь с ним!
В смысле… в одной комнате.
Чтобы опять ни в какие неприятности не вляпаться.
Не то, чтобы до приезда сюда я была настолько бедовая. Но видимо Хасанов и тут прав: не место здесь девицам вроде меня, привыкшим к мирной жизни в столице.
Не то, чтобы я прям избалованная москвичка, но в коммунальной квартире, в которой я выросла, не считалось чем-то криминальным пройти по общему коридору в полотенце. А тут такой антураж похожий, что я совсем забылась. И едва снова не попала в беду.
Спасибо, Хасанову…
Вздыхаю измучено. Мне неловко быть у этого малознакомого вояки обузой. Но выбора у меня нет. Без него я здесь просто не выживу похоже.
Остается только надеяться, что наша дорога в цивилизацию не займет слишком много времени.
А как только окажемся в Москве отблагодарю его чем-нибудь. Надо только придумать чем. Пока будем ехать времени подумать будет достаточно. А заодно решить, как поскорее вычеркнуть из своей жизни урода-Виталю. Ведь Хасанов не будет теперь до конца жизни меня от него оберегать. И однажды этот козел вернется в Москву. И не дай бог найдет меня…
Меня передергивает от одной мысли.
Мне просто жизненно необходимо развестись как можно скорее. По меньшей мере переехать. И работу поменять.
В общем дел по возвращении мне предстоит немало. Значит пока буду в дороге остро необходимо восстановить свое душевное равновесие. Чтобы по приезду быть максимально продуктивной, а не выть в подушку сутки напролет.
В горле ком стоит.
О ком ты вообще собралась выть, дура?!
Хотя ладно, повод есть.
И нет, дело не в том, что я оплакиваю отношения с этим козлом! Скорее уж собственную попранную гордость.
Скотина! Да как он мог?!
Хочу было наконец дать волю чувствам, но вздрагиваю от стука в дверь.
Это еще кого принесло?..
  
Глава 19. Настя
 
Наспех стираю слезы рукавом командирской рубашки, шмыгаю носом и прикладываюсь ухом к двери:
— Кто? — спрашиваю на всякий случай, а сердце колотится от страха. Хватит уже с меня приключений на сегодня.
Но в ответ слышится успокаивающий меня глубокий баритон:
— Я тебе поесть принес.
— Ой! Сейчас! Секунду! — принимаюсь наспех засовывать руки в рукава, и застегивать пуговицы чужой рубашки, чтобы снова не позориться голиком.
Я совсем и забыла про еду. Сейчас бы спать уже легла и все. Но отказаться от раненного завтрака или сильно припозднившегося ужина не могу, потому что осталось только добить Хасанова голодными обмороками, тогда он точно меня где-нибудь выбросит по пути.
Наконец открываю дверь и растягиваю губы в дурацкой и совсем неуместной улыбке, будто это как-то должно помочь скрыть слезы, так и застрявшие в горле:
— Вам уже освободили вторую комнату? — тут же спрашиваю, чтобы замять неловкость после «инцидента» в коридоре.
Хасанов окидывает меня задумчивым взглядом, несколько секунд изучая на мне свою рубашку. А затем будто вспоминает зачем пришел и протягивает мне поднос, на котором красуется золотистый омлет с поджаренными сосисками, витаминный салат и чай с какой-то булкой.
— Можешь ложиться спать. Я больше не побеспокою, — сухо отвечает он, явно восприняв мой вопрос неправильно.
Я ведь вовсе не имела в виду, что он мне мешает отдыхать. Просто волнуюсь. И у меня на то довольно веские причины:
— Завтра нам предстоит день в дороге, и вам как водителю не помешает выспаться, — настаиваю я. — Так что если вторую комнату еще не освободили, то можете ложиться здесь? — предлагаю, нервно сжимая в руках края подноса.
Сейчас он меня опять отбреет, напомнив, что я ходячая проблема. Но не спросить я не могла. Он ведь даже выглядит уставшим. Еще и раненный…
Хасанов молчит долгие секунды, будто обдумывает ответ. И наконец:
— Предлагаешь спать вместе? — вдруг ошарашивает меня прямым вопросом.
— Н-нет, конечно! — чуть громче, чем стоило бы отзываюсь я, инстинктивно отшатываясь от двери. — Я имею в виду, что могу подождать вторую комнату вместо вас. И поспать там. А вы бы уже тут легли. Я ведь и в машине завтра доспать смогу.
Вздыхает угрюмо:
— И кто ж тебя бедовую охранять должен, пока я спать буду? — хоть и обидно, но вполне резонно спрашивает он.
— Да я тут посижу тихонечко. Если вы не против, — добавляю неуверенно. Потому что под его строгим взглядом я вообще себя чувствую бестолковой вечно косячащей школьницей. — А потом в другой номер прошмыгну быстренько, и все.
— Ты уже прошмыгнула. Быстренько, — фыркает он, и мотает головой в сторону душевой. — Хватит, — отрезает строго, давая понять, что разговор окончен.
— Но вам ведь за рулем весь день ехать, — предпринимаю еще одну попытку, донести свое беспокойство до этого непробиваемого вояки. — Еще и раненный, — киваю на его перемотанное плечо. — Вам ведь вообще должен быть полный покой прописан. А вы не спите совсем, и руку напрягаете. Хотя бы поели? Почему поднос всего один?
Полковник почему-то молчит в ответ. А взгляд его делается каким-то непривычным. Будто… тоскливым что ли.
Несколько долгих секунд он изучает мое лицо. Затем открывает рот, будто сказать что-то собирается, но медлит.
  
Наконец хмурится как обычно:
— Так, Зорина, — прочищает горло. — Ты мне зубы не заговаривай. Приказы здесь отдаю я. Из комнаты больше не высовываться, дверь закрыть, все съесть — остывает, и спать сейчас же. Пока я добрый, — рычит так непривычно, а потом добавляет. — А будешь так себя вести — накажу. Ей богу!