Измена. Жена офицера (СИ)

— К-как? — недоумеваю я.
— Так, будто ты не Зорина жена… а моя! — рыкает грозно, и вдруг закрывает дверь прямо у меня перед носом.
А я так и остаюсь стоять с подносом еды, пытаясь понять, что сделала не так.
Я правда переборщила? Вроде ничего такого не сказала.
Спросила ел ли. И что поспать надо сказала. Плечо травмированное не напрягать. Всего-то.
Ему что, никогда таких примитивных вопросов не задавали?
  
Чего реагирует так остро?
Перехватываю поднос так, чтобы можно было закрыть дверь, по завету полковника. И теперь замечаю на полу рядом с собой кроссовок. Тот самый, второй. Который я бросила в коридоре и удрала, не справившись со стыдом.
Выходит полковник мне и его втихаря подпихнул? И еду принес. И комнату первой позволил занять, хотя по его лицу очевидно, что он куда сильнее, чем я нуждается в отдыхе.
Странный он все же.
Или это я странная, что меня удивляют такие поступки постороннего мужчины.
Мне просто такие никогда не попадались. Чтобы вот так проявлять заботу о посторонней женщине.
Куда там? Виталику я посторонней не была, но он бы и плевать хотел, где я там потеряла кроссовок, сказал бы: «ну молодец, иди ищи». И уж точно не уступил бы мне место, если бы был уставшим. Да даже если бы и не был. А уж про еду в номер я вообще молчу. Понятно, что готовил не Хасанов, но он не поленился принести.
Виталик же в принципе палец о палец в быту ни разу не ударил. Даже собственные носки не мог до стирки донести. У него политика была такая, мол он мужчина, добытчик и домашние дела не его забота.
А я между прочим тоже работаю.
Но слова поперек ему никогда сказать не смела. Так уж меня воспитали.
Такой дурой была. Неужели не видела, что бытового инвалида себе на шею посадила?
А теперь вот удивляюсь, что Хасанов ведет себя как джентельмен. Даже нет — просто как человек!
Обалдеть, меня удивляет обычное человеческое отношение. Дожила.
Сажусь на край кровати, ставлю поднос на тумбочку и принимаюсь есть, продолжая обдумывать ситуацию, в которой я оказалась.
Может потому и Хасанов так отреагировал на мои вполне примитивные вопросы. Тоже не привык к обыкновенной человечности в своей армии. Только приказы: отдавать и получать. А тут я с расспросами поел ли он, и как собирается выспаться.
Мне становится как-то остро обидно за нашего командира. Он ведь куда больше, чем какой-нибудь Виталик заслуживает иметь семью. Но почему-то один.
Может и правда ему жену найти по приезду? А то так и останется в холостяках ведь. Негоже такому генофонду даром пропадать. Такой уж он мужчина статный, мужественный, сильный. Заботливый, даже с посторонней мной. Хоть и рычит недовольно, но даже при этом джентельменом умудряется оставаться.
Одно то, как он глаза прикрыл, когда с меня полотенце свалилось — уже о многом говорит. Еще и рубашку вот мне свою отдал. Поесть принес. Кроссовок вернул. Защитил меня сегодня трижды от разных уродов. Примчался в участок, даже после моей беспардонной лжи. Вызвался сопроводить в цивилизацию…
Торможу себя.
А собственно не слишком ли много для посторонней девицы?
Ведь если посудить объективно, для меня Виталик, за все время нашего брака, сделал меньше, чем его командир за эти сутки.
Что бы это могло значить?
...
Душевное спасибо за теплый отклик
  
Глава 20. Настя
 
Просыпаюсь от какого-то неприятного стука. Настойчивого такого.
Не сказать, что я выспалась. И сейчас плохо понимаю вообще где я. Солнечные лучи, пробивающиеся в окно нещадно слепят глаза, а мозг усердно хочет рисовать образ моей скромной, но весьма уютной квартирки в Москве, но ничего не выходит.
Кровать у меня не такая скрипучая, и шторы на окнах всяко симпатичней, да и этот шкаф напротив должно быть ровесник моей бабули. Однако я потихоньку начинаю вспоминать, где я. И как тут оказалась. И меня снова накрывает волной отчаяния.
Ужас просто.
Хотелось бы думать, что весь вчерашний день был просто кошмарным сном. Да и вообще все это — кошмар и я сейчас проснусь.
Но нет.
Слишком уж реалистично я ощущаю запах сырости в комнате, и тепло весеннего солнца на коже.
Вздыхаю, и сажусь в кровати, с намерением задернуть штору и продолжить спать, потому что чувствую себя совершенно разбитой. Но назойливый стук вдруг повторяется и до меня наконец доходит, что это стучат мне в дверь.
Блин.
Напрягаюсь, чувствуя себя слишком уязвимой, когда рядом нет полковника.
Интересно, ему пришлось очень долго комнату ждать? Выспался ли?
Я вот совсем нет, хотя всяко подольше него спала. Наверно он тоже не очень.
А может это он и пришел?
Выскакиваю из кровати. Хватаю джинсы, висящие на дверце шкафа, собираюсь было надеть, но они совсем мокрые еще.
Вот черт.
Закидываю джинсы обратно на дверцу, чтобы сохли, и озираюсь по сторонам в поисках прикрытия посерьезней, чем командирская рубашка.
Так уж он на меня вчера смотрел…
Будто я все мыслимые законы нарушила одним своим видом. Думала убьет. Так уж он мной недоволен вечно.
Странно. Но несмотря на его беспричинную строгость ко мне, я почему-то очень хочу, чтобы за дверью оказался именно полковник.
Должно быть все дело в ощущении безопасности, которое я чувствую рядом с ним.
Однако будто в ответ на мои мысли из-за двери доносится голос хозяйки:
— Эй, девчуля, просыпаемся уже! Выезжать пора! — приказывает она.
Ах, вот оно что.
Сдираю с кровати одеяло, и, завернувшись в него, наконец открываю дверь:
— Простите, что долго открывала, — запыхавшись отвечаю я, глядя на недовольную женщину.
— Извинения тут ни к чему, — отмахивается она. — Буди своего служивого и освобождайте комнаты. А то я его так и не дозвалась.
— Хорошо, — киваю я устало. — А в какой он комнате?
— В шестой. И поторопись, — велит она. — У меня скоро заезд, а еще надо успеть убраться после вас.
— Кстати насчет этого, — мельком оглядываюсь на свои вещи, развешанные по комнате: — Спасибо, что мою стирку повесили. Я уснула и совсем забыла…
— Кого? — перебивает она.
— Ну, стирку, — киваю в комнату. — Одежду мою. Из стиралки. Разве не вы… — торможу, осознавая, что женщина понятия не имеет, о чем речь. — Ой, извините.
— Так вот зачем он ключик у меня второй просил от твоей комнаты, — усмехается тетка. — А я-то, старая, надумала себе всякого…
Таращу на нее глаза:
— Кто… просил?..
— Ну так мужик же твой, — всплескивает руками. — Я еще удивилась. Сначала комнаты им раздельные подавай. А потом ключ второй. Он конечно сказал, что сумку свою у тебя забыл. И мол ты спишь уже, чтобы не будить. Но я, если честно решила, что это у вас игры такие. Любовные, — подмигивает мне. — Ну я и дала. Тоже ведь когда-то молодой была.
Полковник?..
Приходил, пока я спала?
Невольно роняю взгляд под одеяло, в которое кутаюсь.
На мне все так же одна только его рубашка. Под ней ничего.
Но главное… в комнате, несмотря на сырость, совсем не холодно. Видимо из-за солнца. А значит я даже не укрывалась…
Лицо горит так, что аж жарко становится. Стоит только представить, что он мог увидеть, когда входил.
Вся надежда только на то, что он не стал включать свет, раз уж вроде не хотел меня будить. Тогда может еще и ничего не видно было.
— Поторопись, — подгоняет меня тетка, и удаляется обратно в сторону импровизированной стойки ресепшен.
А меня вдруг передергивает от мысли, насколько халатно эта дамочка исполняет свои обязанности.
Она дала ключ от моей комнаты постороннему мужику!
А если бы это был например тот урод, с которым я столкнулась после душа утром, а не Хасанов?
  
Не то, чтобы меня сильно успокаивает, что в моей комнате был полковник, пока я спала, а не кто-то другой.
Но да! Меня это действительно успокаивает.
Смущает — до жути. Но меня не отпускает стойкое ощущение, что командир не обидит меня. Наивно должно быть делать такие выводы толком не зная человека. Но он уже так много сделал для меня.