Хозяйка сердца злодея

– Вы разной бывали, госпожа. Когда – милой, когда – в гневе.
– И к тебе несправедливой была?
– Мне грех жаловаться. Вы же меня спасли, когда родная мать в дом удовольствий хотела продать. Я вам по гроб жизни обязана.
Так вот в чём дело. Преданность Жансу объясняется этим поступком.
– Госпожа, – осторожно обращается служанка, когда я начинаю более детально изучать обстановку, – раз генерал Смерть… То есть ваш муж так гневается на вас, то что вы будете делать?
  
– А надо что-то делать? – Уточняю, увлёкшись серым покрывалом. Плотное и качественное. А что ещё тут есть?
– Вас это не беспокоит?
– Пока он злится, в постель не полезет. Значит, первое время я буду в безопасности, – говорю Жансу, а сама собираюсь воспользоваться полученной отсрочкой, чтобы придумать, куда сбежать. А может, надо сделать так, чтобы этот генерал сам меня выгнал?
Интересно, этот канделябр золотой или подделка? Если прихвачу с собой, чтобы продать, заметят? Воровать, конечно, плохо, но и меня, по сути, украли.
– Госпожа! – Взвизгивает от отчаяния Жансу, и я едва не роняю этот чёртов канделябр себе на ноги.
– Ты чего так пугаешь?
– А как же ваша искра? Вы ведь умрёте, если ничего не сделаете! – Чуть ли не в слезах причитает Жансу.
– В смысле? Ты ведь сказала, что я умру, если возлягу. Но если нет, то и жизни моей ничего не угрожает, верно? – Переспрашиваю я, ибо мне совсем не нравится взволнованность девчонки.
– Госпожа, брачная ночь только ускорит неизбежное. Но, даже если её не будет, судьба ваша… – она смолкает, будто напоролась на осколок стекла, а слёз в глазах стало ещё больше.
– Жансу, не медли. Что ты хочешь мне этим сказать?
– Вы всё забыли. Совсем всё… – она мотает головой, уходя в какую-то истерику, но ловит мой взгляд и сосредотачивается на вопросе.
– Магесса, лишённая искры, точно так же, как и двуипостасный, лишенный зверя, не проживёт и полугода, госпожа! – Выпаливает она, а меня после этих слов даже пошатывает.
Скажите, что мне послышалось. Пожалуйста. Ну или что у Жансу очень плохое чувство юмора.
Увы, судя по слезам, текущим по бледным щекам служанки, она не шутит.
– И что же мне делать, Жансу? – Охнув, я оседаю на кровать и пару секунд моргаю в растерянности, а затем хватаю служанку за руки. – Пожалуйста, скажи, что это лечится.
– Что?
– Есть ведь способ спастись? Вернуть искру или получить новую? – Тараторю, потому что мне не верится, что мой второй шанс может закончиться так.
Я в своей первой, земной жизни так и не познала ни любви, ни ласки. Отец погиб в аварии, когда я была ещё маленькой, а мать пристрастилась к бутылке.
Помню, как по ночам пробиралась к ней в постель, когда она засыпала в забытье после смены. Мама не чувствовала меня, а я ластилась к её рукам, как уличный котёнок. Иногда она просыпалась и целовала меня в макушку. Порой плакала, прося прощения за свои слабости, но утром всё это исчезало, как сон.
Просыпалась мама злая, и, если не находила того, что ей нужно, часто кричала и не подпускала к себе. И я опять ждала ночи, чтобы забраться к ней в постель, пока бабушка не забрала меня – обузу, о которой больше некому было позаботиться, к себе. А я, глупая, мечтала вернуться к маме.
Наверное, не стоило злиться, нужно было радоваться, что без меня мамина жизнь наладилась, она даже вышла замуж, родила второго ребенка, а я, похоронив бабушку, осталась совсем одна.
И даже когда я узнала о своей болезни, ничего не изменилось.
Лёжа в палате с кучей незнакомцев, которых окружали родные, я смотрела в потолок, пока вены обжигало розовой химией, и читала про себя мантру: «Я выздоровею, смогу снова работать дизайнером, встречу хорошего человека и стану самой лучшей на свете матерью. Я буду читать сказки на ночь, целовать тёплые ручки своих детей и любить их. А они будут любить меня».
Так я себе говорила… Но умерла в двадцать три, так никого не встретив и не полюбив, так и не став матерью и не узнав, что такое быть кому-то нужной…
И вот сейчас, когда у меня появился шанс, Жансу говорит, что мне осталось полгода. Это какая-то насмешка судьбы? Чем я согрешила в прошлой жизни?
– Ну же, Жансу, не молчи! – молю я, и служанка, набрав в грудь воздух, выдаёт то, что повергает меня в шок…
 
Глава 3. Глаза убийцы
 
Хаган Шэр:
– Ваше Высочество, вы вернулись! – Ликует, как ребёнок, Мело, когда я вхожу в замок, оставив новоиспечённую жёнушку на пороге.
Помощник замечает Лиру, хочет разглядеть её, будто женщин никогда не видел. Парню уже двадцать три, а ума – немного. Зато он – надёжнее дюжины приближённых.
– Господин, это она? Вы всё-таки привезли жену?
– Привёз, – киваю, но слово «жена» произносить не хочу.
Не жена мне она, и никогда ей не будет. Игрушка. Инструмент. Моя личная мученица. И это лучшее, на что может рассчитывать Лира Шиен после того, что сделала.
– Получил новости из дворца? Как там мой братец? – Возвращаю внимание Мело в нужное русло, и он тут же концентрируется.
– Кьяр в гневе, Ваше Высочество! – Довольно сообщает он, а после уже менее радостно добавляет: – Со зла без причины наказал слуг.
– То, что в гневе, – очень даже хорошо. То, что слуг наказывает, – ничего нового, – напоминаю я, плеснув эдр в бокал, и усаживаюсь в кресло у камина.
Угли пощёлкивают, выпуская струйки дыма и жар.
– Господин? – Менее решительно зовет меня Мело. Значит, начнёт бубнить о том, что мне не по духу. – Вы уверены, что хотите начать всё это?
– Не я это начал. Но я это закончу, – говорю ему, но умалчиваю о том, сколько крови прольётся.
Пусть его светлая в прямом и переносном смысле голова не болит о том, на что он не может повлиять.
– Но вы ведь слово дали покойному Криту, – начинает Мело, ловит мой взгляд и стихает.
Знает, что о генерале не стоит мне напоминать.
– Иди и убедись, что новая госпожа Драконьего Пика не доставляет проблем.
– Понял, хозяин, – кивает Мело, но только делает несколько шагов к выходу, как застывает. Переминается с ноги на ногу, беспокоится о чём-то. – Позвольте задать ещё один вопрос?
– Задавай, – хлебнув терпкого эдра, киваю я. Догадываюсь, о чём он хочет спросить.
– Слухи, которые до нас доходили о леди Шиен, были жуткими. Но птичка мне нашептала, что она забрала служанку из отчего дома, так как родственники угрожали той смертью, если леди откажется от свадьбы, – докладывает Мело и так поглядывает на меня, будто Шэрос открыл.
– И что ты хочешь этим сказать?
– Поступок благородный, вам не кажется? – Рассуждает Мело, но на самом деле он просто желает меня остановить. Хотя в глубине души знает, что это невозможно. Я и так слишком долго ждал. Зря.
– Благородный? Лира Шиен забрала ту служанку совсем не из-за благородства. Лира Шиен слишком любит власть, но ещё больше она любит свою жизнь и пойдёт на любую гнусность ради достижения первого или сохранения второго. Если бы она отказалась от свадьбы, как ты думаешь, что бы с ней сделал отец?
Мело молчит. Знает, что бывает, если перечить королевскому приказу. А Лиру я получил именно так. Потребовал её себе в дар, как награду за очередную победу. И отец не посмел отказать.
– Но служанку забирать было ведь необязательно, – Мело всё ещё пытается защитить мою жёнушку. – Она могла бы золота попросить. Может, и в том деле не всё так просто?
В том деле… Он ещё смеет сомневаться?
– Лира Шиен вовсе не глупая девчонка, какой хочется казаться. И когда кто-то вроде неё отказывается от очевидного блага – это лишь отступление, чтобы достичь куда более важной цели, – говорю Мело, но он не понимает.
  
– Что вы имеете в виду?
– Почему ты верен мне, Мело?
– Потому что вы лучший на свете! – Светится Мело, не замечая моего скептического взгляда.
– Потому что я дважды спас тебе жизнь. Вот и Шиен хочет иметь на своей стороне хотя бы одного преданного соратника в логове врагов. Простой расчёт, Мело, а не благородство.