Хозяйка сердца злодея

Или он в принципе ни единому моему слову верить не собирается? Тогда плохо. Сложно будет с таким «договариваться».
Ну вот почему меня угораздило попасть именно в сериал с этим психом-красавцем в главной роли? И другие ведь были!
Вон как Алла Викторовна сходила с ума по «Сладкому подарку драконьего сердца». Там ведь тоже девочка Катя из нашего мира попала в другой, волшебный, и её тоже преподнесли в подарок принцу. И хоть тот красавец Кириан её невзлюбил, наша девочка со своей смекалкой показала там всем, где раки зимуют! Зажгла по полной!
  
Вот туда я хочу, а не вот это всё…
Так, не киснуть! Вдохновляемся примером Кати, натягиваем на лицо улыбочку и вперёд, авось и не «сожрут».
– Никаких физических нагрузок? – Переспрашивает генерал.
– Лекари так и сказали, – киваю я, делая вид, что напрочь не замечаю его колкости.
– Хотите, чтобы я вас в таком случае на руках в замок отнёс? – Делает абсолютно неправильный вывод Хаган, и взгляд его становится настолько пугающим, что колени подкашиваются.
– Ну что вы! Вы наверняка тоже устали. И замёрзли – вон как легко одеты. Вам лучше бы принять горячую ванну, горячий чай и под одеяло. И тоже постельный режим! Не то заболеть можете, – щебечу я самым сладким и вежливым голоском в надежде, что он либо сжалится, либо решит, что я немного «того» и отправит куда подальше.
– Вы сейчас… Беспокоитесь о моём здоровье? – Смотрит так, будто у меня рога на голове выросли, а затем оказывается настолько близко и нависает надо мной так, что сердце прыгает к горлу и колотится где-то там как бешеное.
– Ну, р-разумеется…
– Должен отдать должное вашему таланту лицемерить, Леди Шиен, но пора прекращать этот спектакль.
Что?! Он решил снять свою маску надменности и показать гнев во всей красе? Не надо. Пусть вернёт маску на место!
Хаган и с ледяным лицом и ухмылкой меня до одури пугал, а теперь смотрит так, будто убить в любой момент готов. Даже пальчики на ногах от страха подгибаются.
– Не понимаю, о чём вы, – каким-то неведомым образом выдавливаю улыбку.
Пусть меня хоть дурочкой, хоть пришибленной считает, главное, чтобы передумал прибивать на месте.
– Да ты что? Разве не расстроена тем, что не вышла замуж за Кьяра? – Спрашивает он. И я чувствую ненависть к брату, которую он даже не пытается скрывать.
И это свидетельствует лишь об одном: ему плевать, что я о нём подумаю. Или хуже того – он хочет, чтобы я его боялась.
– Ты ведь так хотела стать будущей императрицей, столько всего сделала для этого. Ты должна быть в гневе, что какой-то подлец разрушил твои планы, жёнушка. Так что сними свою маску. В этом замке лицемерие – страшный грех, от которого местных воротит, – продолжает Хаган.
Насколько же сильно он меня ненавидит! Я для него будто какой-то жук гаденький, и только боги знают, что его сдерживает, чтобы не прибить меня на месте.
– Так вот зачем вы потребовали меня в дар? Чтобы насолить мне? – Заставляю себя поднять подбородок и спросить его прямо, несмотря на жующий душу страх.
Лучше переступить через себя и узнать причину, чем теряться в догадках.
«Так я хотя бы смогу понять, как всё исправить», – мысленно успокаиваю себя тем, что поступаю правильно, а глаза Хагана неистово темнеют с каждой секундой.
Он подходит ещё ближе. Почти впритык. Склоняется, обжигая своим дыханием мои замёрзшие щёки и губы. Смотрит, будто испытывая меня или говоря: «Беги, пока можешь». И я бы понеслась со всех ног, но куда?
Одни горы повсюду и… Он – тот, которого я боюсь настолько, что уже не чувствую ни рук, ни ног, ни холода…
Надо отступить, отойти, срочно! Так какого же чёрта я вскидываю подбородок, заставляя себя смотреть ему прямо в глаза?
Хагану это не нравится. Очень. В чёрных омутах вспыхивает безумие, а в следующий миг он касается пальцами моего подбородка и вздёргивает его наверх…К себе…
– Не тому вы глазки строите, леди Шиен, – с леденящей душу усмешкой выдаёт он мне.
Что?
– Я не строила глазки! – Выпаливаю я.
Да как он вообще об этом подумал? Хотя, погодите! По логике вещей, кому мне строить глазки, если не своему мужу?
Лира, наверное, и понятия не имела, что её тут ненавидят.
– Запомните, леди Шиен, в этом замке вы не хозяйка, вы – моя пленница. Поэтому настоятельно рекомендую вам вести себя тихо и… Прилично, – добавляет лорд, глядя мне в глаза непростительно долго и при этом все ещё обжигая ледяным прикосновением моё лицо.
Кто бы говорил про приличия!
– А если не прислушаетесь к совету, пеняйте на себя, – заканчивает он и отпускает так небрежно, будто испачкался об меня. Благо пальцы вытирать не собирается.
– Отведите её в покои и подготовьте к ужину, – сухо повторяет слугам приказ. Погодите…
– К ужину? – Тихо охаю себе под нос, но этот гад всё равно умудряется услышать.
Оборачивается и с нездоровым интересом смотрит на меня пару секунд, а затем усмехается, да так, что у меня руки чешутся чем-нибудь запустить в его до безобразия наглое и чересчур красивое лицо.
– Вижу, вы подумали о другом? – Ему будто доставляет наслаждение моё смятение и гнев, однако в следующую секунду взгляд Хагана Шэра пропитывается ядом, а лицо обращается в холодную маску.
– Уведите! – Всё тем же ледяным тоном велит он слугам и, не оглянувшись больше ни разу, уходит.
Я же стою как вкопанная, не чувствуя ни ветра, бьющего в лицо, ни холода снега, в котором утопли мои ноги, обутые в тонкие открытые алые туфли.
За все мои двадцать три года первой жизни ещё никто не смотрел на меня с таким презрением – будто я не человек, а мерзкая субстанция. Я понимаю, что это всё на самом деле адресовано не мне, а настоящей Лире, но не могу абстрагироваться. Слишком уж хорошо этот гад умеет задевать!
– Госпожа, пойдёмте, – зовёт меня Жансу и даже берёт под руку, думая, что я тут то ли в обморок от обиды свалюсь, то ли от злости воспламенюсь.
Но нет, я падать не буду. И вообще не позволю эмоциям отразиться на лице, тем более когда вокруг люди генерала, которые будут судачить. Наверняка ведь и ему донесут. Обойдётся!
Выпрямляю спину и, опершись на руку Жансу, топаю по сугробам за двумя дамами в серых платьях, указывающими путь.
Миновав скользкие каменные ступени, мы оказываемся в огромном холле, освещённом люстрой с множеством свечей и канделябрами на стенах. Здесь теплее, что радует. Но тихо, слишком тихо. Как в склепе.
Приходится слушать эхо собственных шагов, пока поднимаемся по лестнице на второй этаж. Хочу зацепиться взглядом хоть за что-то, лишь бы отвлечься от въевшегося в память ядовитого взгляда генерала, но ни картин, ни цветов в этом замке нет. Он пуст, будто в нём вообще никто не живёт.
– Ваша комната здесь, госпожа, – сообщает пухлая женщина лет сорока с чепчиком на голове, открывая одну из высоких деревянных дверей. И, рассказав о вещах и правилах, тут же уходит.
– Ну, хоть на покои не поскупился, – бубнит Жансу, воодушевлённо разглядывая комнату, но, поняв, что ляпнула при хозяйке лишнее, тут же бьёт себя по губам. – Простите глупую. Не думаю, что несу.
– Да брось, – вздыхаю я и сама разглядываю лепнину на высоком потолке и плотные бордовые шторы на окнах. – Я ведь тоже думала, что он меня в какой-нибудь чулан отправит, чтобы просквозило насмерть. Но тут очень даже мило и тепло.
– Госпожа, за что же он так взъелся на вас? А вы же ему ещё надерзили, когда защитников у вас совсем не осталось. Ни семьи, ни кронпринца, – сетует служанка, но, получив от меня укоризненный взгляд, тут же падает на пол и чуть ли не бьётся о него головой, моля о прощении за её длинный язык.
  
С этой привычкой надо что-то делать.
– Полно, Жансу. Ты всё правильно сказала, мне незачем на тебя злиться.
– Вы сейчас не шутите, госпожа?
– А что, раньше я вела себя иначе? – Спрашиваю, потому что не думаю, что Жансу так бы привязалась к плохой хозяйке. Хотя Алла Викторовна ругала Лиру на чём свет стоит.