Его Сиятельство Вовчик. Пенталогия (СИ)

– Ты с ума сошла? – усмехнулся я, но послушался.
Тонкая бретелька её топа поддалась легко. Я стянул ткань зубами с одного плеча, потом с другого, и топ упал, открывая её грудь – небольшую, упругую, с твёрдыми сосками, которые уже ждали моих прикосновений. Я взял один в рот, и она закричала – негромко, сдавленно, но в этом крике было столько напряжения, что у меня потемнело в глазах.
  
– Да… вот так… – простонала она, выгибаясь. – Не останавливайся, пожалуйста.
Я не останавливался. Я водил языком вокруг соска, посасывал, покусывал, и её бёдра начали двигаться, прижимаясь к моим, трущиеся через ткань. Она была мокрой – я чувствовал это даже сквозь джинсы.
– Владимир, – выдохнула она, и в её голосе появилась та самая нотка, от которой всё внутри сжималось в тугой узел. – Я сейчас сама тебя раздену, если ты…
– Не торопись, – ответил я, переключаясь на второй сосок. – Мы никуда не спешим.
– Я спешу! – почти закричала она, дёргая меня за волосы. – Я столько времени ждала! Хватит!
Она сползла с моих колен, встала на пол и принялась расстёгивать мои джинсы с такой яростной решимостью, что я невольно улыбнулся. Её пальцы дрожали, пуговица поддалась не сразу, и она выругалась – коротко, звонко, как это умела только она.
– Да помоги же ты! – воскликнула она, и я послушался.
Джинсы полетели в сторону, следом – моя рубашка, которую она просто стянула с меня, не заморачиваясь расстёгиванием. Я остался в одних боксерах, и её взгляд скользнул по моему телу, задерживаясь на каждом шраме, на каждом напряжённом мускуле.
– Ты стал ещё больше, – прошептала она, проводя ладонью по моей груди. – И эти шрамы… Новые?
– Египет, – коротко ответил я.
– Потом расскажешь. – она проворно стянула с себя юбку, оставшись в одних трусиках – тонких, почти прозрачных. – А сейчас займись мной!
Я подхватил её на руки, и она вскрикнула от неожиданности, обвивая ногами мою талию. Я отнёс её на кровать, уронил на прохладные простыни и навис сверху, разглядывая её в лунном свете.
Она была точно такой, какой я ее помнил: прекрасной – растрёпанная, раскрасневшаяся, с припухшими от поцелуев губами и глазами, полными такого откровенного желания, что у меня перехватило дыхание.
– Ты такая красивая, – прошептал я, нежно проводя пальцем по её ключице.
– Знаю, – выдохнула она, усмехаясь дрожащими губами. – А теперь докажи, что ты меня хотел так же сильно, как я тебя.
Я спустил с неё трусики, медленно, дразняще, целуя каждый открывающийся сантиметр кожи. Её живот, её бёдра, внутренняя сторона колен – везде, где мои губы касались её, она вздрагивала и стонала. Когда я добрался до самого центра, она уже не стонала – кричала во весь голос.
– Нет! Не надо! – выкрикнула она, хватая меня за волосы, но её бёдра сами поднялись навстречу, и я понял, что «не надо» на самом деле означает «делай».
Я провёл языком по её влажной складке, и Ника закричала так громко, что, наверное, было слышно в соседней комнате. Её пальцы вцепились в простыни, она выгибалась, задыхалась, и каждое моё движение сопровождалось её хриплыми, рваными выдохами.
– Боже… Владимир… я сейчас… – простонала она, и её тело напряглось, замерло на секунду, а потом её накрыло.
Она кричала долго – на одной высокой ноте, переходящей во всхлип, потом в стон, потом снова в крик. Её ноги дрожали, бёдра сжимали мою голову, и я чувствовал, как её внутренние мышцы пульсируют в такт оргазму.
Когда она затихла, я поднялся и посмотрел на неё. Она лежала с закрытыми глазами, тяжело дыша, и по её щеке текла слеза – не грусти, просто от переизбытка ощущений.
– Ты как? – спросил я, касаясь её лица.
– Жива, – прошептала она, открывая глаза. – Едва. Но жива. А теперь твоя очередь.
Она перевернула меня на спину одним ловким движением и нависла сверху. Её руки скользнули по моему животу, спустились ниже, и когда она обхватила меня, я зарычал – глухо, не сдерживаясь.
– Ты такой твёрдый, – прошептала она, проводя большим пальцем по головке. – Для меня. Только для меня.
– Ника, – предупредил я, потому что чувствовал: ещё немного – и я бы кончил прямо в её руку.
– Знаю, знаю… – она улыбнулась и, приподнявшись, насадилась на меня.
Мы застонали одновременно. Она – от того, как глубоко я вошёл, я – от того, как тесно и горячо её тело обхватило меня. Она замерла на секунду, привыкая, и я видел, как её лицо искажается смесью боли и удовольствия.
– Двигайся, – попросил я, сжимая её бёдра.
Она начала двигаться. Сначала медленно, плавно, и каждый её толчок сопровождался тихим, сдавленным стоном. Потом быстрее, жёстче, и её стоны перешли в крики – отчаянные, хриплые, почти животные.
– Да! Вот так! Сильнее! – кричала она, насаживаясь на меня снова и снова.
Я не выдержал. Перехватил инициативу, перевернул её на спину и вошёл в неё с такой силой, что кровать ударилась о стену.
Она хрипло закричала, запрокидывая голову, и её ногти впились в спинку кровати, кажется, оставляя на ней глубокие царапины.
– Ты моя! – прорычал я ей в ухо.
– Твоя! Вся твоя! – выкрикнула она в ответ, и в этот момент её тело сжалось вокруг меня в очередном оргазме.
Я почувствовал, как её мышцы пульсируют, сжимают меня, и это стало последней каплей. Меня накрыло волной такой силы, что я не сдержал стона – низкого, горлового, вырвавшегося из самой глубины. Я кончал в неё, чувствуя, как её тело отвечает мне, как она дрожит подо мной, и мы вместе падаем в эту бездну.
Долгое время в комнате не было ничего, кроме тяжёлого дыхания и стука сердец. Я лежал на ней, боясь раздавить, и чувствовал, как её пальцы гладят мою спину, нежно, успокаивающе.
– Тяжелый, – прошептала она.
– Слезть, что ли?
– Не надо. Пусть.
Но я уже перекатился на бок, увлекая её за собой. Она прижалась ко мне, положив голову на мою грудь, и я накрыл нас одеялом.
– Я люблю тебя, – вдруг сказала она, и в её голосе не было прежней бравады. Только тихая, почти испуганная нежность.
– Я знаю, – ответил я, целуя её в макушку.
– А ты? – подняла она голову, вопросительно заглядывая мне в глаза.
Я помолчал секунду, глядя в её уставшие, счастливые глаза, и сказал:
– И я тебя люблю. Как дурак. Как в последний раз.
Она улыбнулась – светло, по‑детски, и снова уткнулась мне в грудь.
– Не в последний, – пробормотала она. – Ещё много раз. Обещаю.
– Обещаю, – повторил я.
Минуту мы лежали молча. Только дыхание. Её – частое, моё – тоже. Потом она нехотя пошевелилась.
– Сколько времени?
Я потянулся за магофоном. Он валялся на полу, экраном вниз.
– Прошло сорок минут.
– Всего? – удивилась она. – А мне показалось, часа три.
– Это потому что хорошо.
– Или потому что с тобой время останавливается.
– Философ ты мой, – хмыкнув, сказал я.
Она толкнула меня в плечо. Слабо. Я опять перекатился на спину, Ника пристроила голову у меня на груди. Ее волосы щекотали подбородок.
– В джакузи хочешь? – внезапно спросила она.
– А оно здесь есть?
– Я специально этот номер заказала. С джакузи. Вон там, за перегородкой.
Я приподнял голову. Точно, за полупрозрачной стеклянной стенкой виднелась белая чаша. Большая. На двоих.
– Хочу, – сказал я. – Но сначала надо отдышаться.
– Давай отдышимся вместе.
Она сползла с меня, села на кровати. Простыня обнажила её плечи, грудь. Она не прикрывалась. Не из вызова – просто привыкла, что передо мной можно.
– Никогда не думала, – сказала она задумчиво, – что буду так сильно хотеть человека всего через месяц отношений.
– А я думал, – ответил я.
– Почему?
– Потому что узнал тебя.
  
Она улыбнулась. У неё была улыбка с ямочками на щеках, которые появлялись, только когда она улыбалась по‑настоящему.
– Иди включай джакузи, – сказала она. – А я пока найду полотенца.
Я встал, прошёл к ванной. Джакузи оказалось угловым, белым, с блестящими форсунками. Я покрутил краны, нашёл кнопку включения. Вода пошла тёплая, потом горячая. Звук наполнил комнату – урчание, шипение.