Его Сиятельство Вовчик. Пенталогия (СИ)

Я допил принесенный эспрессо, посмотрел на небо. Облака стояли белые, толстые, как вата. Где‑то за «Востоком» ехал трамвай, и было слышно, как он звенит. Этот звук мгновенно смешался с разговором девушек – набив животы, они перешли к оживлённой беседе.
Слух я моментально выключил, потому как слушать, о чем они говорят, было абсолютно неинтересно. Ника, если захочет, сама потом расскажет.
  
И их это вполне устроило – сами общались, а я ел, мысленно прикидывая, есть ли тут гостиничный комплекс – а наверняка есть, – где мы можем зависнуть на пару‑тройку часов…
– Вовчик, некультурно молчать, когда к тебе обращаются, – толкнула меня локтем Ника, заставив обратить внимание на сидящих.
– Чего? – сфокусировал я взгляд.
– Я спросила о том, что ты думаешь о платежеспособности Египта, – терпеливо повторила вопрос Настя. – У них, насколько я знаю, сейчас очень напряженные отношения не только с нами, но и с соседями. Стоит ли вкладываться в акции их компаний? Слухи ходят противоречивые и непонятные. А ты там был и много чего видел и слышал. Информация из первых рук бесценна.
– Ничего не думаю, потому что не знаю, – буркнул я. – Но могу сказать одно: наши с ними отношения не сегодня‑завтра восстановятся, потому как больше нет причины конфликта. И более того, возможно, мы им поможем решить их проблемы. Последнее не точно, но шанс на это большой.
– Ага, – удовлетворенно кивнула она. – На этом можно хорошо сыграть. Спасибо.
– Кушайте не обляпайтесь.
– Ты как всегда, за словом в карман не лезешь.
– После того, как ты в нем побывала, там ничего не найти.
– Все еще злишься на меня? – Настя хитро прищурилась.
– С чего бы? – удивился я. – Это вроде было мое решение расстаться. Так что нет, не злюсь. К тому же, у меня сейчас есть прекрасная девушка, с которой мне хорошо. Чего и тебе желаю.
– Тебе повезло, в отличие от меня. Твой друг полный идиот.
– Боюсь, он считает точно так же, но в отношении тебя. Как по мне, вы идеальная пара.
– Издеваешься?
– Нет конечно. Юрка мне как брат, и я, конечно, желаю ему счастья. Даже с тобой. Кстати, а хочешь я тебя познакомлю с моим настоящим братом? – вдруг осенила меня гениальная идея.
– С Андреем? – в ее глазах мелькнул интерес. – Мы с ним виделись пару раз на приемах и как бы конкуренты…
– А если все сложится и вы объединитесь, представляешь, какие дела сможете проворачивать? – включил демона‑соблазнителя я.
– Хочу! – закивала она с несвойственной ей горячностью. – Уверена, отец будет не против. Романовы лучше Долгоруких, это факт. Странно, что мне самой эта идея в голову не пришла. А ты явно поумнел с нашей последней встречи.
– Увы, того же сказать о тебе не могу. Но помочь – помогу. Только через пару дней, не раньше. Он сейчас во Франции, скоро вернется. До отъезда в академию точно успею.
– Ах да, ты же в Рязань едешь? Я так‑то думала, что в Первый Магический будешь поступать.
– Гражданский вуз для слабаков, – гордо выпятил я грудь, вспомнив методички вербовщиков. – Только армия сделает из нытика настоящего воина!
– Тогда тебе точно надо туда.
Что ж, подкол засчитан: один‑ноль в ее пользу. Ничего. Посмотрим, как она запоет, когда я ее с братом познакомлю. У этого романтики еще меньше, чем в ней, а вот наплевательского отношения ко всем намного больше. Уверен, ей понравится. Или нет. Но этого, увы, я не увижу. Но мне расскажут, и тогда я буду долго и громко смеяться.
– Вот и договорились. А теперь, если вы всё решили, мы, наверное, пойдем. У нас на сегодня еще много дел запланировано.
Ника кивнула, я достал магофон, чтобы расплатиться. Настя встала и отодвинула стул так, что он скрипнул по плитке. Официант принёс счёт. Я глянул на цифры и подумал: «Могло быть хуже». Но вслух ничего не сказал.
Мы все вместе вышли с террасы в общий коридор торгового центра, и сразу стало гораздо прохладней. Здесь вовсю работали кондиционеры.
Ника пошла вперёд, Настя следом за ней. Я чуть отстал, пристроился сзади и смотрел на их спины. И почему‑то вспомнил вкус гребешка. Третьего, который отдал Насте. Наверное, потому что он был лучшим. Или, возможно, потому что я его почти не пробовал.
Распрощавшись с Настей, мы с Никой направились в сторону торговых рядов – для маскировки. А по факту, как раз за ними находился гостиничный комплекс – небольшой, но вполне уютный.
Внутри был кинозал, в котором постоянно крутили максимально длинные и тупые фильмы. Но основное его предназначение заключалось в том, что из него можно было незаметно для охраны удрать в номера, а потом так же незаметно вернуться. Репутация наше все, так и зачем давать лишний повод для пересудов, хоть все и так все знают.
Так что, купив билеты и взяв электронный ключ от номера с автоматическим продлением, мы, делая вид, что не замечаем взглядов охраны – внутрь они не пошли, оставшись снаружи, – мы вошли в кинозал. И стоило только начаться фильму, как сразу выскользнули через одну из многочисленных дверей.
Найти нужный номер оказалось делом одной минуты, дверь открылась еще быстрей, и вот мы уже одни.
И кажется, сейчас будет жарко…
  
Глава 21  
 
Ключ‑карта щёлкнула. Загорелся зелёный огонёк. Дверь открылась, и я пропустил Нику вперёд, потому что так меня воспитали, хотя внутри уже всё горело.
Она вошла быстро, сбросила туфлю прямо на пороге – просто нетерпеливо дрыгнула ногой, и туфля отлетела к тумбочке. Вторая – туда же.
Я захлопнул дверь, и звук закрывшегося замка показался мне выстрелом. Стартовым.
– Ну наконец‑то, – сказала она, не оборачиваясь.
Голос у неё был низкий и чуть хриплый. Такой бывает, когда человек очень долго молчал, потому что вокруг были чужие. А теперь можно не молчать.
Я бросил ключ‑карту на пол. Просто уронил.
– Иди сюда, – сказала Ника и повернулась ко мне лицом.
Она стояла у кровати. Огромной, белоснежной, застеленной с гостиничной строгостью – простыня выглажена, покрывало сложено уголком. Но мы сейчас всё равно его собьём.
Я подошёл. Всего два шага. На втором она сама прыгнула вперёд, обхватила меня за шею. Пальцы у были неё холодные – просто ледяные. А губы горячие. Сухие сначала, а потом мокрые, потому что я её поцеловал.
– Ника, – зарычал от нетерпения я.
– Тише, – прошептала она, проводя пальцами по моей щеке. – Я скучала. Ты хоть представляешь, как я скучала?
Я молчал, глядя в её глаза – чёрные в этом свете, бездонные, с крошечными золотистыми искрами у зрачков. Её дыхание касалось моих губ, пахло мятой и чем‑то сладким.
– Думаешь, я не знаю, что ты в Египте развлекался? – продолжила она, и её голос стал ниже, с хрипотцой. – Думаешь, я не чувствую? Ты пахнешь чужой кожей, Владимир. Чужими духами.
– Ничего не было, – ответил я почти честно. Изабелла не в счет – она, считай, уже наша.
– А могло быть. – она наклонилась ближе, и её грудь коснулась моей через тонкую ткань. – Но теперь ты здесь. И я хочу, чтобы ты забыл всех, кто был до меня. Хотя бы на этот день.
Она не ждала ответа. Её губы накрыли мои – требовательно, жадно, с прикусом. Я почувствовал вкус её помады, сладковато‑восковой, и ответил на поцелуй, притягивая её за талию ближе. Она застонала – тихо, в горло, и этот звук ударил куда‑то в низ живота.
– Соскучилась, говоришь? – прошептал я, отрываясь от её губ и спускаясь к шее.
– Безумно, – выдохнула она, запрокидывая голову и подставляя мне шею. – Каждую ночь. Каждую чёртову ночь я просыпалась и чувствовала пустоту рядом.
  
Я целовал её шею, вдыхая запах её кожи, чувствуя, как бьётся пульс под губами. Её пальцы запутались в моих волосах, она то притягивала меня ближе, то отталкивала, и каждый её вздох был как пощёчина – горячий, резкий.
– Раздень меня, – потребовала она, отстраняясь ровно настолько, чтобы я мог видеть её лицо. – Не руками. Зубами.