Его Сиятельство Вовчик. Пенталогия (СИ)
– А настоящая, храмовая?
– Ушла в подполье. В пустыню. В монастыри, как ни странно. Когда Египет стал христианским, многие старые знания перекочевали в коптские обители. Там их переписывали, адаптировали, но сохранили. А потом пришли арабы.
Паша налил себе еще коньяка. Потом подумал и плеснул нам всем в пустые чашки. Мы выпили.
– С арабами отдельная история. Они магию делили на два вида: ар‑рухани – духовную, божественную, и ас‑симийа – природную, ложную, с благовониями и одурманиванием. Первую уважали, вторую презирали. Но в Египте они столкнулись с такой мощной местной традицией, что не смогли её просто запретить. Она впиталась в исламский мистицизм, в суфизм. Появились шейхи‑маги, которые творили чудеса именем Аллаха и джиннов. Легенды о них ходили по всему мусульманскому миру.
– То есть, магия выжила, – констатировал я.
– Выжила и мутировала. Но главное – не прервалась. В Египте никогда не было такого, чтобы магию жгли кострами или объявляли вне закона. Она всегда была частью жизни. Даже когда страной правили мамлюки, даже когда пришли турки‑османы. Жреческие роды сохранялись. Храмы стояли, пусть и в руинах. Знания передавались. И когда пятьсот лет назад произошёл Прорыв, когда мир захлестнула новая магическая волна, Египет оказался готов к этому лучше других.
– Ты про пришествие магии? – переспросил я.
– Про нее. У нас тут в России был хаос, войны, голод. У них – тоже не сахар, но у них была база. Жрецы, которые помнили древние ритуалы. Храмы, которые можно было восстановить. Места силы, которые не исчезли. Они смогли консолидироваться быстрее других. И когда пыль осела, Египет снова стал единым государством. С фараоном во главе.
– С тем самым Тутмосом?
– С династией Тутмосов, – поправил Паша. – Они ведут род от жрецов Амона из Фив. По прямой линии, как утверждают. Современный фараон – Тутмос Четвертый, хотя, если брать с самого начала, то он вообще одиннадцатый по счету. Отец Каомы, твоей невесты. Он пришёл к власти лет тридцать назад, когда предыдущий фараон, его дядя, умер, не оставив прямых наследников. Была небольшая смута, но Тутмос её быстро подавил. Он умён, хитёр и очень силён магически. Говорят, владеет древними техниками, которые утеряны даже в лучших академиях мира. Сильнейший некромант мира – это тебе не шутки.
– И что ему от нас надо?
– Союз, – пожал плечами Паша. – Египет силён, но окружён врагами. На западе – ливийские князьки, вечно воюющие между собой. На юге – Нубия, которая не простила древних поражений и мечтает вернуть былое величие. На востоке – Аравия, со своей магией, со своими амбициями. Мало того – еще и персы с турками воду мутят. Египту нужен мощный союзник. Российская империя – самый подходящий вариант. Мы далеко, мы не угрожаем, у нас есть ресурсы и военная сила. Брак с тобой – это закрепление союза. Политика, Вовчик. Чистая политика.
– А если бы меня не было? Женили бы кого другого?
– Нашли бы, – усмехнулся Паша. – Но ты удачно подвернулся под руку. Возраст, происхождение, родственные связи. И главное – ты Романов, родственник императора. А это дорогого стоит.
– И что мне там делать? Просто гулять и делать одухотворенное лицо? Или сразу начинать бить морды, склоняя их к сотрудничеству или разврату? Какие будут указания?..
На меня пристально уставились три пары глаз.
Глава 9
На меня пристально уставились три пары глаз. Но заговорил опять Паша:
– Для начала да, держи лицо, играй роль. Потом начинай внимательно смотреть и слушать, учиться. Египетский двор – это самое настоящее змеиное гнездо. Там каждый второй испытывает к тебе враждебные чувства, каждый третий – шпион, а каждый первый ждёт твоего промаха. Ты чужой для них, ты иностранец, а еще ты потенциальный муж их принцессы. За тобой будут охотиться. Не в прямом смысле, но интриги – этого получишь по полной.
Он посмотрел на меня внимательно.
– Ты к этому готов?
– После того, что я пережил в последние недели? – я усмехнулся. – Интриги – это почти отдых.
– Ну‑ну, – Паша скептически покачал головой, Таня тихонько хихикнула в своем кресле. – Интриги при дворе египетского фараона – это тебе не с бандитами в подворотне драться. Там магия, там древние проклятия, там фамильные артефакты, которые могут превратить человека в статую за один косой, неосторожный взгляд. Будь осторожен. И помни, пока твоя главная защита – это Каома. Она твоя невеста. Если вы будете едины, вам ничего не страшно. А если между вами начнутся раздоры…
Он не договорил, но я все прекрасно понял без лишних слов.
– Ладно, с древностями и фараонами более‑менее ясно, – сказал я, отодвигая пустую рюмку. – А что сейчас? В смысле, с кем они дружат, с кем воюют, кому тут на самом деле всё это надо?
Паша хмыкнул, пододвинул к себе пепельницу и загасил окурок.
– А вот это, Вовчик, самый важный вопрос. Потому что древние боги – это хорошо, но современная политика – совсем другое. Это тебе не храмы, тут змеи покруче Апопа будут. Не то, что наш императорский двор… Хотя, между нами говоря, и он тот еще гадюшник. Но у нас, в отличие от них, ближники воду не мутят и против правителя не пойдут. Ваша семья крепка, поддерживает друг друга, что всем на благо.
В Египте все не так. Там существуют свои коалиции, партии, кружки по интересам, каждый из которых мечтает подняться, конечно же, утопив при этом другого. Места под солнцем, увы, на всех не хватает. И чтобы влезть наверх, надо сначала оттуда кого‑то скинуть. И ты представляешься им тем прекрасным камнем, запустив который в нужную голову, можно хорошо переиграть расстановку сил. Так что внимай тому, как там все устроено.
– Вряд ли вы меня удивите.
– Удивим, – пообещал Лёня, не поднимая глаз от экрана ноутбука. – Политика Египта – это такой клубок, который не каждому со стороны дано распутать и уж тем более в нем разобраться.
Паша встал, подошёл к карте и сдвинул её в сторону, открывая висевшую под ней другую – подробную карту Египта и сопредельных территорий.
– Смотри сюда, – начал он. – Египет сейчас – государство сильное, но окружённое со всех сторон. На западе – Ливия, которая после прихода магии развалилась на куски и до сих пор не собралась. Там племенные вожди, маги‑кочевники, периодически они шастают через границу. Фараон держит там войска, но контролировать пустыню полностью невозможно.
– На юге, – продолжила уже Таня, садясь на подлокотник кресла, – Нубия. Там своя магическая традиция, древняя, злая. Они считают, что Египет украл у них половину культуры и богов. Мечтают о реванше. Пока тихо, но шипят постоянно. Тутмос откупился от них строительством дамб и поставками зерна, но это ненадёжно.
– А вот главные враги, – Лёня наконец поднял голову и ткнул пальцем в карту на восток и северо‑восток, – здесь. Турция и Персия.
Он развернул ноутбук ко мне экраном. Там была какая‑то схема со стрелками, фотографиями людей и пометками красным.
– Турция, – Лёня заговорил сухо, как лектор. – После Исхода – так на Востоке называют возвращение магии, запомни этот термин – там восстановилась Османская династия. Не султанат, а что‑то вроде конституционной монархии с сильным магическим уклоном. У них свой путь – они делают ставку на боевую магию, на джиннов, на артефакты. Контролируют большую часть бывшей Османской империи. И у них давние счёты с Египтом. Ещё с тех пор, как мамлюки правили, а турки их свергали.
– Сейчас они не воюют открыто, – добавила Таня. – Но подковёрная борьба идёт постоянно. Турецкая разведка работает в Египте как у себя дома. У них там агентура среди бывших мамлюкских родов, которые так и не простили Тутмосам, что те оттеснили их от власти. Среди торговцев турки контролируют часть рынка магических артефактов, и местные купцы с ними дружат.
– А Персия? – спросил я.
– Персия – это отдельная песня, – вздохнул Лёня. – Там после Исхода к власти пришли маги‑огнепоклонники. Они восстановили древние зороастрийские культы, смешали их с остатками исламской мистики и получили гремучую смесь. У них своя империя, свой шах, и они считают себя наследниками всех древних цивилизаций региона. Египет для них – конкурент, причём опасный. Потому что и те, и другие претендуют на роль главного хранителя древней магии.