Его Сиятельство Вовчик. Пенталогия (СИ)

– Здесь – это в поместье? – уточнил я.
– Конечно. Не везти же ее потом сюда, если вдруг что случится.
– А что может случиться? – напрягся я.
– Да ничего. Но он‑то об этом не знает, – опять улыбка заговорщика. – Но ты делай вид, что очень встревожен и переживаешь.
– Мам, да там, где учились наши актеры, я преподавал! Такой спектакль разыграю, что он ее в моей комнате поселит.
  
– Но‑но, – укоризненно покачала она пальцем. – Приличия надо соблюдать.
– Верно. И неприличия тоже!
К нам вошла графиня. На этот раз она была одета в простое легкое платье чуть ниже колен.
Приложила руку ко лбу – моему, прислушалась к ощущениям и довольно кивнула.
– Все закладки встали хорошо. Волны артефакта окончательно усвоились, и теперь нужно только закреплять результат. Вставай, я хочу прогуляться. Покажешь мне ваш сад. Надеюсь, там есть места для поцелуев?
– Старая развратница, – пробурчала мама.
– В нашем саду все есть, – бойко ответил я. – И места есть не только для поцелуев.
– А парень‑то за словом в карман не лезет. Мне нравится. Жду внизу, – и она ушла, покачивая бедрами.
– Мам? – посмотрел я на нее.
– Решай сам. Что касается меня, я не против, – ответила она.
– Решай, говоришь? Не против, говоришь? Ну, тогда мне надо в душ. Сейчас посмотрим, какие там места хотела посмотреть графиня Пушкина…
  
Глава 8  
 
– Итак, мой юный кавалер, рассказывай…
Мы с графиней под ручку прогуливались по нашему саду.
– И что именно ты хочешь услышать?
Ага, мы сразу перешли на ты. Мол, она не любит всякие церемонии, ну, а я так тем более.
– Все. Как живешь, с кем спишь, какие планы.
– Не слишком ли много хочешь знать? – усмехнулся я. – Да и зачем тебе это?
– В простой интерес, значит, не веришь?
– Неа. По крайней мере, не от тебя.
– А чем же я плоха?
– Я этого не говорил. Просто ты подруга матери, а не моя. Так что пока для меня чужой человек, и делиться таким… Ну сама понимаешь.
– Не хочешь пускать в душу первую встречную?
– А разве это не логично?
– А если я скажу, что у меня в отношении тебя самый корыстный интерес?
– И в чем же корысть?
– Ну… Скажем так, хочу выйти за тебя замуж, например?
– Тебе не кажется, что шутка зашла слишком далеко? – позволил я себе показать удивление.
– Слишком стара для тебя?
– Не в этом дело. Я, конечно, парень видный, и все такое. Но ты‑то архимаг, у тебя возможностей выше крыши, как, уверен, и поклонников. В твоих глазах я мальчишка, считающий себя взрослым мужчиной. Отсюда и вопрос – тебе‑то это зачем?
– Устала быть одна? – хитро посмотрела она на меня.
– Ложь. С твоей красотой мужики штабелями у твоих ног валяться будут.
– Ты богат и герой империи…
– Опять лукавишь. Архимаг по определению не может быть бедным. Тем более артефактор. Уверен, за один тот светящийся камушек тебе отвалили столько, что можно купить целое баронство. Попробуй еще раз.
– Про любовь с первого взгляда, я так понимаю, даже заикаться не стоит?
– Верно. Я ж не юноша со взором горящим, да и ты не принцесса в высокой башне. Придумай более правдоподобную версию.
– Ну хорошо, – остановилась она. – А что сам думаешь?
– Загадки загадываешь? Ну, если так, навскидку, возможно через меня хочешь залезть к бате в постель. Тем более, он, судя по всему, к тебе до сих пор неровно дышит. Ну, или отомстить ему таким вот образом? А быть может, хочешь через меня или мою семью приблизиться к императору. Вариантов тьма, а мне гадать лень. Да и напрягать мозги мне сегодня нельзя, согласно общим рекомендациям. И так их чуть не сжег.
– Ладно, я поняла. Играем, значит, открытыми картами? Хорошо. Так вот, у меня никогда не было мужчины…
– Да ну!!! – охренел я.
Нет, так‑то правила для аристократок очень даже суровые, и секс до брака совсем не поощряется. Но на то и существуют опытные лекари, чтобы все там восстановить, дабы перед будущим мужем стыдно не было.
– Ну да. Не было. Сначала разбитое сердце, а потом… Противно становилось от всех этих липких взглядов. А годы‑то идут. И нет, я не хочу в спутники жизни ровесника или кого постарше. Что мне с ним делать? Стареть на одной подушке? Слушать его брюзжание? Сидеть взаперти дома? Нет, это точно не мое. Я хочу движения, хочу бурления в крови, хочу ощутить страсть и нежность. Хочу, чтобы мое тело пело от желания и трепетало от прикосновений любимого мужчины.
– Но я не он.
– Нет, но можешь им стать. Ты не подумай ничего такого, я тебя много раз видела. И на приемах во дворце и вообще… Скажем так, следила за твоей жизнью. Ты мне интересен. И нет, я тебя, конечно же, не люблю, но думаю, что смогу полюбить. И нет, я не прошу дать мне шанс что‑то там доказать. И стерпится‑слюбится тоже не про меня. Но… Я хочу попробовать. Кто знает, вдруг все получится?
– Что ж, я тебя услышал. Не скажу, что сильно удивлен, но твоя откровенность мне нравится. Как, собственно, и ты сама. Хотя, ты же понимаешь, что этого мало? Мы гуляем с красивыми, а женимся на верных, умеющих хранить дом. Поэтому я не против, чтобы попробовать, но есть одна загвоздка – на днях, как тебе известно, я уезжаю в Египет. По возвращению, а может, и сразу оттуда поеду на учебу в Рязанскую Академию ВМВ. А это четыре года учебы, а потом еще и служба. Будешь ты меня столько ждать?
– Как здорово, что мне предложили читать там лекции! – сладко улыбнулась она. – Я еще колебалась, соглашаться или нет, но теперь никаких сомнений не осталось.
– И я должен буду обращаться к тебе «госпожа преподаватель»?
– Или госпожа полковник. У меня воинское звание есть и вполне заслуженное. Десять лет армии отдала, пока не надоело.
– Интересно. Что ж, тогда не вижу препятствий. И думаю, тебе надо будет познакомиться с моей девушкой, а в будущем третьей женой, Никой Скуратовой. Пока простое знакомство, но я очень надеюсь, что ты не наговоришь ей лишнего и не будешь давить. Я ее очень люблю и сильно расстроюсь, если с ней что‑то случится по твоей вине. Не угрожаю ни в коем случае, просто информирую.
– Не переживай, я умею разговаривать с юными девицами. Впрочем, глядя на тебя, уверена, она уже давно не девица.
– Это проблема?
– Абсолютно нет. И вообще, думаешь, легко было сказать, что у меня до сих пор мужчины не было? Признаться в таком, все равно, что вытащить на свет свое грязное белье. Мол, такая плохая, что мужика себе за столько времени не нашла. Цени это.
– Ценю, куда ж деваться. Хотя мне, в принципе, все равно то, что было до меня. Я не ханжа и все понимаю. А в безгрешность ты уж прости, не верю – сам грешен. Так что будем пробовать.
– Прекрасно!
Она чуть прижалась, отчего у меня из ушей чуть дым не повалил. Перед глазами сразу встали ее голубенькие трусики. Чую, я их даже на смертном ложе вспомню.
Нет, я не легко возбудимый юнец, но эта женщина действовала на меня как какой‑то афродизиак. Околдовала, что ль?
– А теперь давай перейдем на египетский. И вообще, когда мы вдвоем, старайся говорить только на нем.
– Ты его знаешь?
– Его и еще пятнадцать языков свободно. И семь пойму, хоть и с трудом. Так что не халтурь.
– Хадхир саудатти. Аль амру кама ташаа (Да, моя госпожа. Будет так, как вы пожелаете).
– Ана муктаани‑а. Амаль джаиид (Я довольна. Молодец).
Если кто‑то подумал, что потом мы забрались подальше от людских глаз и занялись жарким сексом, то он глубоко ошибается. Ей нужно было время, чтобы самой в себе разобраться. Нет, так‑то желание было и намерения обозначены, но ломать себя всегда сложно. А я решил не торопить события – не за чем. Она, хоть вроде как и взрослая, но в делах любовных сущий ребенок. Пусть думает сама.
  
Так что мы просто гуляли, общаясь на египетском, закрепляя у меня в голове работу артефакта.
Потом пришло время обеда – сам не заметил, что мы так долго бродили. И даже желудок подозрительно молчал. А тут только стоило подумать о пище, развопился, будто его год голодом морили.