Черные галстуки и невинная ложь

– Конечно, меня интересуют отношения, просто в людях я очень избирателен. Я так понимаю, к нему на собеседование ты не хочешь?
– Правильно понимаешь. Я не хочу попасть на работу к Кэмдену Хантеру – владельцу самых элитных галерей в Нью-Йорке по знакомству. Я не хочу получать работу мечты, не заслужив ее.
Звук его смеха снова заставляет мое сердце трепетать. Глубокий и рокочущий, аж пальцы на ногах сжимаются.
  
– Меня умиляет, что ты думаешь, будто я могу заставить Кэмдена взять тебя на работу по знакомству. Он очаровательный человек, но очень категоричный. Даже если я на коленях умолял бы, не смог бы его уговорить. Он бы над тобой посмеялся. Кэмден никогда не выставит картину, которая ему самому не нравится. Я могу лишь устроить для тебя собеседование, возможность показать свои работы и идеи. Возьмет ли он тебя, будет зависеть только от тебя самой и от твоего таланта.
Я представляю Бэка на коленях и вспыхиваю. Здесь вообще работает кондиционер? Мне не может быть так душно от одной мысли, в переговорке явно что-то не так с температурой.
Щурюсь, раздумывая над его словами. Кажется, не такое уж и плохое предложение. Я готова продать душу или другой жизненно не необходимый орган, чтобы попасть с Кэмденом Хантером в одну комнату. Он – сын двух знаменитых по всему миру художников. Неудивительно, что как только он открыл свою галерею, она тут же стала всеобщей темой для обсуждения. Сам Кэмден не рисует, но вкус у него безупречный. Даже если он просто посмотрит на мои работы, я смогу умереть счастливой.
– Поверить не могу, что ты знаешь Кэмдена Хантера, – говорю я, все еще под впечатлением.
Он проводит большим пальцем по губам – привычный жест, насколько я уже успела понять.
– Поверить не могу, что он для тебя герой. Я знал его с прыщами и брекетами.
Пытаюсь представить знатока искусства Кэмдена, который сам по себе чистое искусство, с прыщами и брекетами.
– Отказываюсь думать о нем в таком ключе.
Бэк пожимает плечами:
– Он мог добиться любой девчонки уже тогда, даже с брекетами. Но если ты расскажешь ему, что я так сказал, буду отнекиваться.
Я морщу нос:
– В это мне верится охотнее.
Огромная ладонь Бэка ложится на стол. Я почему-то продолжаю пялиться на его пальцы. Еще никогда мне не хотелось нарисовать чьи-то вены. Сама не понимаю, почему они кажутся мне такими сексуальными. Мне так хочется провести по ним пальцем, вверх по предплечью. Было бы роскошью потрогать кожу под этим костюмом.
– Так что думаешь? – Его темные, ошеломительно синие глаза заглядывают в мои. – Готова выслушать мое предложение?
 
5. Бэк
 
Обычно мне плевать, о чем люди думают. Чужое мнение редко меня интересовало. Пока я не остался наедине с этой упрямицей, сидящей напротив.
Я хотел знать, что она обо мне думает, с того момента, как она пожала мою руку в нашем загородном доме и ее многочисленные кольца поцарапали ладонь. Мне очень любопытно, какого она мнения о старшем брате своего парня. Тогда она даже имени не назвала, а я уже хотел задать ей миллион вопросов. До нее я еще никогда не хотел знать о человеке абсолютно все.
А потом я увидел, как она рисует в скетчбуке. С того момента узнать, что именно она там рисует, стало важнее, чем узнать, что она думает про меня.
Мы почти не разговаривали все выходные. Я старался ее избегать.
Каждый день, кроме той ночи. Ночи, которая навсегда выжжена в моей памяти.
Я хотел знать, что происходило в ее голове, когда мы встретились. И сейчас отчаянно хочу прочитать ее мысли.
Марго откашливается, вырывая меня из воспоминаний. Я переключаюсь на нее.
Она уже окончательно решила, что откажет? Я до последнего вздоха буду ее переубеждать.
Или она еще думает? Я сделаю все возможное, чтобы ей это тоже было выгодно.
Может, она уже решилась сказать «да»? Я дам ей все, чего она хочет. И даже больше.
К сожалению, Марго даже намека не дает на то, что происходит в ее голове. По крайней мере, пока.
– Мне нужно больше деталей, прежде чем я на что-либо соглашусь.
– Хорошо, – резко говорю я. Встаю, обхожу стол, пока не оказываюсь прямо перед ней. Расстегиваю пуговицу пиджака. Сую руки в карманы и облокачиваюсь на край стола. Если я подвинусь еще хотя бы на дюйм [3], то дотронусь своей ногой до ее коленки. Меня тянет сделать это, чтобы хоть как-нибудь ее касаться.
– Какие детали тебя интересуют?
– Что мне предстоит делать? И что будет с нынешней ассистенткой? Ты уволишь ее?
Я хмыкаю.
– Нет, Полли будет и дальше со мной работать, теперь уже только в Нью-Йорке. Ты будешь в основном жить в Нью-Йорке со мной, но иногда и сопровождать в командировки.
Видимо, она только сейчас осознала: чтобы со мной работать, ей придется бросить всю свою жизнь и переехать из Калифорнии в Нью-Йорк.
– Мне надо будет переехать?
– Как мы можем быть помолвлены и жить в разных концах страны?
Уголки ее губ опускаются:
– У меня здесь все друзья и никого в Нью-Йорке. Мы переехали все вместе, и я не могу просто бросить их.
Я сдерживаюсь и не напоминаю ей, что сюда она переехала вслед за Картером.
– Я буду привозить их к тебе. Или тебя к ним. Сама выбирай. У меня есть свой самолет, экипаж которого всегда готов к полету. Так что все решаемо.
– У тебя есть самолет? И всегда готовый экипаж?
– Да, они ждут меня на взлетной полосе прямо сейчас. Обычно я избегаю Калифорнию, насколько это возможно. Предпочитаю северо-восток.
Она смеется:
– Да, от тебя чувствуется вайб Нью-Йорка. Богатства, заносчивости и мрачности.
Игнорирую ее слова. Она, наверное, хотела задеть меня таким образом, но для меня это просто прилагательные. Я себя знаю. Она правильно меня видит.
Нью-Йорк и я – идеальная пара.
– Какие еще «но» убеждают тебя отказаться?
Марго закусывает губы. Глаза ее, кажется, бегают по крошечному пространству между нами. Мы так легко можем коснуться друг друга – нужно лишь одно движение.
– Ну есть одно, очень убедительное. С чего люди вообще поверят в наши отношения? Мои друзья, например, сразу поймут, что мы притворяемся…
– Придется нам их обмануть. Для того чтобы мой план сработал, мы должны убедить всех – даже друзей и семьи, – что мы без ума друг от друга. В правлении не должны знать, что я их обманываю, иначе все станет только хуже.
Людей уже и так до смешного бесит, насколько я контролирую компанию – компанию, которую создал сам. Мне было двадцать пять, когда я ее продал, и все ожидали, что я заберу деньги и отдам кому-то позицию гендиректора. Но я не для того строил «Кибербезопасность Синтек». Я и продал-то ее только, чтобы воплотить в жизнь свое видение «Синтека» будущего. Сегодня почти все актуальные соцсети используют услуги, предоставляемые созданной мною компанией, чтобы защищать данные пользователей. Хоть это и неприятно признавать, одному мне бы не удалось так расшириться. Пришлось отпустить часть контроля. Часть – но не весь. Если правление поверит, что я остепенился, что мои годы «плейбойства» позади, они слезут с меня. Их внимание переключится с меня и моей личной жизни на правильные вещи – на работу. На то, как защищать пользовательские данные в эпоху, когда социальные сети захватывают жизни каждого.
Марго откидывается на спинку кресла. Она так плотно сжимает бедра, почему, интересно.
– А что скажет твоя семья, Бэк? Они не расстроятся, что ты помолвлен с бывшей брата?
Я хмыкаю и мотаю головой:
– Они тебя обожали. И мама, и папа дико расстроились, когда узнали, что Картер натворил. Они будут рады увидеть тебя снова, и плевать, что на этот раз со мной.
  
Я хорошо читаю людей по языку тела. Обычно я понимаю, о чем думает человек, но Марго – исключение. Не знаю, что значит этот ее взгляд. Сомнение, кажется, но она так задумчиво кусает губы, что я начинаю верить в успех.