Родиться заново в Париже. Как научиться французской легкости и обрести счастье
То ли из-за наступающей осени, то ли из-за последних событий на любовном фронте мне не хотелось идти в людные туристические места, не хотелось заходить в метро, я испытывала потребность немного побыть наедине с собой и с городом, погрустить вместе с ним, подумать, привести в порядок мысли. Нельзя же начинать новую жизнь, не утряся в голове старый хлам.
Мой меланхоличный сосед, канал Сан-Мартен, как нельзя лучше подошел моему настроению. Набережные и дома всех оттенков серого, сухая листва на земле и на деревьях практически лишали парижскую осень цвета, но зато дарили истинное эстетическое наслаждение своей однородностью и минималистичностью, а пропитанная духом старины архитектура и неповторимая жизнь мелких улочек с их уютными террасами кафе, табачными ларьками и миниатюрными машинками и мопедами, припаркованными так близко друг к другу, что невольно задаешься вопросом, а как они будут выезжать оттуда, дарила ощущение покоя. А это как раз было то, чего я искала, сбежав из Москвы. Отсюда все московские многоэтажки и двенадцатиполосные шоссе казались просто гигантскими.
Каждое утро я выходила на набережную с книжкой под мышкой и шла гулять вдоль канала. Если идти в одну сторону, то канал довольно быстро заканчивается и переходит в бульвар Ришар-Ленуар, по которому можно дойти аж до площади Бастилии. Если идти в другую — можно дойти до огромного парка Ла-Виллет.
Совершая подобные пешие прогулки, я даже представить не могла, что проходила таким образом несколько округов, то есть Париж настолько мал, что при желании можно дойти пешком абсолютно до любого места. Но то ли из-за природной плохой способности ориентироваться, то ли из-за принципиального отказа от карт я еще на протяжении долгого времени была потеряна в пространстве Парижа и продолжала теряться в городе, ездить в метро с двумя пересадками там, где можно дойти за десять минут пешком, и наворачивать круги там, где можно легко пройти по прямой.
Не знаю, откуда у меня эта нелюбовь к картам. Может быть, мне было сложно в них разбираться, а может, просто казалось, что город откроет свою истинную сущность лишь при подобном хаотичном брожении. Как будто, если я не буду пользоваться известными туристическими маршрутами, а буду теряться, выбираться на ощупь, сливаться с городом, прочувствовав его, Париж сам составит персональный маршрут лично для меня и покажет мне именно те свои скрытые стороны, которые подходят именно мне.
Эту неделю я хотела провести в уединении и покое и потому не выезжала в город, а продолжала гулять вдоль набережных или просто читать на лавочке в тени высоких платанов набережной Луары, роняющих свою листву в воды Виллетского бассейна, самого большого искусственно созданного водоема, где канал Сан-Мартен впадает в Уркский канал. Это место мне особенно нравилось. Там было так спокойно и безлюдно. Казалось, что все вокруг заняты делом, а одна я, сумасшедшая иммигрантка, в рабочий день бездельничаю.
В один из таких дней на лавочке за чтением книги мне показалось, что мои мысли немного успокоились. Со всей этой бесконечной беготней, стрессом, переживаниями я так давно не прислушивалась к себе. Воспользовавшись небольшой передышкой, я решила попробовать заглянуть внутрь себя, отбросив все лишнее, понять свои внутренние потребности. Без излишнего анализа и раздумий — просто чистый поток мыслей, приходящих первыми.
Вот я и совершила этот огромный шаг — переезд. Если отбросить всякие условности типа денег и хороших оценок в бизнес-школе, чего же мне хочется получить от этой жизни, от Парижа?
Мне хочется, чтобы этот город помог мне обрести дом — и физический, в виде настоящего собственного дома у моря, и духовный, в виде моей большой семьи. После стольких лет переездов, съемных квартир и неудавшихся романов я хочу обрести наконец свое пристанище. Наверное, потому, что «домик в деревне» из детства, являющейся той незыблемой основой, стержнем, на который всегда можно было опереться в минуты душевного блюза, был в какой-то момент мной утерян, и теперь, чтобы обрести душевный покой, мне нужно было создать этот самый дом для своих будущих детей и таким образом — для себя.
Но до этого предстоит еще долгий путь. А пока я хочу работать в индустрии моды. Не знаю, почему. Наверное, потому, что главная мировая столица моды к этому располагает. Я представила себя красивой уверенной женщиной, в дорогом пальто и на шпильках, бегущей по парижской улочке после удачного рабочего дня домой, где меня ждет любимый для совместного ужина. Мы открываем бутылочку красного и любуемся видом из окна, а там так замечательно сверкает Эйфелева башня. Я — настоящая парижанка! Я хочу много путешествовать, я хочу открыть для себя эту прекрасную страну. А главное — я не хочу больше стресса. Я не хочу больше никого из себя строить, я хочу быть самой собой. Я не желаю больше метаться в поисках, я мечтаю обрести гармонию. Но сначала надо закончить учебу, а потом найти и получить рабочий контракт и рабочую визу…
Когда мне показалось, что план на ближайшее будущее готов, я со спокойным сердцем направилась обратно к дому, где меня ждал ужин с моими соседями и сладкий сон на пути к новому дню.
Я люблю тебя… Я тебя тоже нет [5]
Еще в Москве у меня была мечта съездить на парижский воскресный рынок.
Я отыскала в «Гугле» один из ближайших к моему дому рынков и отправилась туда пропитываться типично французской атмосферой. Я бродила между торговыми рядами, получая истинное эстетическое наслаждение от прилавков с прекрасными свежими овощами и фруктами, сырами и колбасами, но не решалась ничего купить. Во-первых, к каждому прилавку стояло огромное количество покупателей, а во-вторых, я со своим английским явно не вписывалась в антураж. Подойдя к палатке с сырами, я зачарованно рассматривала эти произведения искусства и все думала, неужели когда-то наступит тот день, когда я смогу разбираться во всем этом многообразии и сама выбирать несколько волшебных кусочков на десерт к воскресному обеду, ведь французы едят сыры именно на десерт.
Но я еще сохранила русскую привычку соленых завтраков и все же решилась купить кусочек «бри», один из немногих видов сыров, который я знала. Продавщица завернула мне вожделенный треугольничек в бумагу, и я отправилась на улицу Бак в поисках моего второго пункта назначения, куда мне непременно хотелось попасть, — дом Сержа Генcбура.
Как для героя вуди-алленовского фильма «Полночь в Париже» золотой век Парижа относился ко временам Хемингуэя и Гертруды Стайн, так для меня это было время Генcбура и Биркин. Я обожала эту пару — брутального бунтаря Сержа, который мог позволить себе непристойно выражаться с бокалом виски и сигаретой в руках в прямом эфире на телевидении, в паре с невинно-детской Джейн с глазами олененка Бэмби. Они воплощали идеальную пару, вершину стиля и в чем-то даже олицетворяли для меня ролевую модель взаимоотношений.
Дом прятался за исписанной граффити глухой стеной, и я даже вначале прошла мимо него. Оказалось, что он закрыт для посещения, вроде бы по распоряжению дочери Сержа и Джейн — Шарлотты, известной французской киноактрисы. Я разглядывала граффити и думала, что вот даже такая красивая женщина, как Брижит Бардо, страдала от любви. Будучи замужем, она так и не дала развиться их роману с Генcбуром и позже сильно страдала, наблюдая за его счастьем с Биркин, ведь успела осознать, что это была, пожалуй, ее единственная настоящая любовь в жизни.
Если даже сама Брижит Бардо лицезрела своего любимого в объятиях другой женщины, то что уж говорить обо мне, простой смертной. Одни пары рушатся, другие складываются, и все это — бесконечный круговорот любви в природе, над которым мы не властны.
Ла Дефанс
Приближался первый учебный день. Меня переполняли радостное волнение и гордость, когда я впервые вышла из станции метро «Ла Дефанс» и направилась к нашему зданию через этот «парижский Манхэттен». Солнце разливалось бесчисленными бликами в окнах бизнес-центров, все бордюры были заняты людьми в деловых костюмах, со стаканчиками кофе. В душе я завидовала им всем, ведь у них есть возможность начинать свой день вот так, не думая о том, что будет завтра. Я подумала, что мои коллеги, теперь уже бывшие, на другом конце Земли точно так же, наверное, обмениваются новостями за стаканчиком кофе. А мне предстояло встретить совершенно незнакомых людей и как-то влиться в эту новую действительность.