Родиться заново в Париже. Как научиться французской легкости и обрести счастье

Встреча студентов проходила в большой аудитории. В этой толпе я всячески старалась отыскать русское лицо. Как ни странно, мы достаточно быстро друг друга нашли и сели все вместе — еще две девочки из Питера и одна из Москвы. Мне показалось, что они гораздо моложе меня — как, собственно, и все студенты. Но что удивляться, для французов бизнес-школы — это пятый год их учебы, то есть им всем должно быть не больше двадцати трех. Я чувствовала себя совсем «старушкой», все еще делающей записи в блокноте, на фоне этих молодых и стильных европейских ребят, разложивших перед собой свои маки и последние айфоны. Их ждет большое будущее. А что же ждет меня?
  
После небольшой вводной лекции и обсуждения разных организационных вопросов нас отпустили на перерыв на обед. Мы нашей русскоязычной четверкой отправились в ближайшее кафе. Двум девочкам, как я и предположила, было двадцать три, они поступили на финансовое отделение и обе приехали в Париж к своим молодым людям — французам. Одна из них, Марина, познакомилась со своим французом в Москве, когда тот приехал на каникулы, и буквально через несколько месяцев она уже переехала к нему в его собственную квартиру, иметь которую было редкостью для французов его возраста. Третья девочка по имени Оксана была всего на год младше меня и училась на моем потоке, правда, в первом полугодии нас определили в разные группы, и она, так же как и я, приехала одна. Меня обрадовала похожесть нашей ситуации, разве что наш приезд в Париж отличали цель и средства. Оксана приехала для получения новой профессии, к тому же была под надежным крылом своих родителей, покрывавших все ее расходы. Она даже не была уверена, хочет ли остаться в Париже. Все три жили в 16-м буржуазном округе зажиточных парижан, отличающемся чистотой и спокойствием, обилием дорогих магазинов, ресторанов и пожилых дам с собачками. Этот округ уже давно облюбовали русские иммигранты. Мне было стыдно признаться, что мне уже двадцать семь, и я приехала без гроша в кармане, и что у меня даже нет нормального жилья, поэтому я решила блеснуть хоть какой-то своей сильной стороной — прекрасной московской работой и большим опытом в маркетинге.
Нам было хорошо и весело вместе. Мы сразу же сдружились, решили выходить вместе и даже договорились пойти на приближающийся «Техно-Парад» — ежегодный музыкальный фестиваль, заключающийся в том, что траки с музыкантами движутся по улицам Парижа и танцующая молодежь следует за ними. Мне было приятно поучаствовать в чем-то новом и необычном, да еще и с новыми друзьями.
Как-то раз мы с Мариной договорились погулять по городу. Поскольку Марина уже год жила в Париже, она довольно хорошо знала французскую столицу и согласилась провести мне небольшую экскурсию по центру.
Мы встретились на «Opéra» и прошли пешком почти через весь центр. Оказывается, центр Парижа совсем небольшой, и я все думала, что когда-то наступит день, когда я тоже смогу без проблем доходить пешком до любого места. Оказавшись на набережной Сены, мы поднялись на знаменитый мост Pont des Arts, первый железный мост Парижа, ныне пешеходный, где ограды полностью завешаны замочками, которые прикрепляют влюбленные пары со всего мира. Запасшись заранее бутылочкой розового, цена которого меня приятно поразила, штопором и бокалами, мы сели на лавочку лицом к реке и, глядя, как под нами проплывают кораблики, за милой беседой (о чем еще можно говорить в таком невероятно романтичном месте, как не о любви?) встретили закат.
Весь первый год своего пребывания здесь Марина ходила на курсы французского и говорила на нем практически без акцента. Они с ее молодым человеком собирались в скором времени пожениться, и благодаря диплому бизнес-школы и стажировке в банке Марина планировала получить в нем постоянный контракт, что позволяли и документы, и хороший уровень языка. Таким образом, ее ситуация позволяла ей довольно крепко стоять на ногах и наслаждаться иммиграцией, хотя она признавала, что порой ей довольно скучно, ведь ей так и не удалось найти хороших подруг, а знакомые ее будущего мужа не спешили принимать ее в свою компанию. Поэтому она была рада провести время с кем-то из ее родного города, с кем можно было поговорить на одном языке во всех смыслах этого слова.
С француженками в школе отношения не складывались так же безоблачно. Они все сохраняли дружелюбность, впрочем, принятую у французов по отношению ко всем, но дальше дежурных фраз и улыбок дело не заходило. Я для них была как будто человеком с другой планеты. К тому же, как я довольно быстро поняла, французам просто-напросто лень утруждать себя разговорами на чужом языке. Была лишь одна девочка, больше похожая на англичанку благодаря своим ровным темным волосам с прямой челкой — как-то уж очень по-английски выглядела для меня эта прическа а-ля Джейн Биркин на фоне французских растрепанных блондов. Но она оказалась француженкой, хотя и мечтала после школы уехать работать в Лондон, так что мое предположение ей очень польстило. Она с радостью говорила со мной на очень хорошем английском и даже предложила присоединиться к ее команде на курсе рекламы.
Зато мне довольно легко удавалось найти общий язык с мальчиками. В школе по каждому предмету нам нужно было объединиться в рабочие группы, чтобы готовить проекты и представлять их в конце на весь класс. Надо сказать, что для человека, получившего уже два образования, а также проработавшего семь лет в крупных компаниях, наши задания были довольно легкими для решения, если не считать довольно муторной реализации. Поэтому я была рада попасть в команду мальчиков и выполнять приятную роль единственной девушки, то есть я активно участвовала в мозговых штурмах, но всю тяжелую работу из джентльменских соображений ребята делали сами. Мы отлично и быстро справлялись со всеми заданиями. К тому же общество молодых красавцев, еще и безумно умных и образованных при этом (они даже читали Достоевского!), сильно мне льстило.
Тем не менее, несмотря на новые знакомства, вечера я по-прежнему проводила одна, сидя за компьютером. В такие вечера наедине с самой собой меня настигали воспоминания об Андрее. Мне так хотелось узнать, как он там, скучает ли по мне. Знать бы, о чем он думал той ночью, когда за мной навсегда захлопнулась дверь. Было ли его показное равнодушие своеобразной защитной реакцией. Но памятуя о том, что инициатива наказуема, я не решалась первой написать ему.
Пока в один из вечеров иконка скайпа призывно не замигала. Каково же было мое удивление, когда я увидела сообщение от того, кто всего две недели назад наблюдал за моим отчаянным уходом в ночь. Неужели он тоже думал обо мне? Или ему просто стало скучно вечерами, пахнущими приближающейся зимой? Ведь уже с начала разговора он не преминул сообщить, что местная погода вгоняет его в депрессию.
— В отпуск бы тебе надо.
— Надо бы… Только я еще не решил — куда.
Интересно, на каком месте в его списке стоит Париж?
Разговор получился в легком и шутливом тоне, как будто ничего и не случилось. Как будто мы просто старые знакомые, обменивающиеся последними новостями. Я выключила скайп, и, несмотря на то, что так и не были затронуты главные вопросы, мне стало гораздо легче на душе. От осознания того, что все понятно без слов. Что на другом конце света есть родственная душа, кого тоже мучает осенняя хандра и кто спасается теми же книгами и песнями, что и ты. Что вы, не договариваясь, в один и тот же вечер смотрите один и тот же фильм.
И так же в один и тот же вечер попадаете в историю.
  
Время было за полночь, я еле успела на метро до закрытия после вечеринки у моей новой русской знакомой. Уютно устроившись в вагоне в уголочке у окна, я совсем не заметила, как меня сморило. Проснулась я оттого, что кто-то тряс меня за плечо и говорил что-то непонятное, показывая на дверь. Судя по тому, что вагон был пуст, а поезд не трогался с места, я поняла, что, пока спала, поезд приехал на конечную. Правда, окружающий пейзаж с двумя черными платформами под открытым небом, окруженными черной пустотой, был совершенно не похож на конечную метро. Черт возьми, где я вообще? Найдя указанное название станции на карте, я поняла, что по ошибке спустилась не на платформу метро, а на платформу одной из линий RER — скоростных линий, соединяющих Париж с остальными городами парижского пригорода и за пределами Парижа проходящих уже не под землей, а по улице (что-то типа нашей электрички). И что я нахожусь километрах в тридцати к югу от Парижа, к тому же с севшей на телефоне батарейкой.