Знак Огня 2 (СИ)

— Ваше сиятельство! — голос в трубке был радостен и нахален, — позвольте, как говорится, засвидетельствовать моё к вам почтение! А ещё отчаянно желаю сделать это лично, вот только адрес, адрес уточнить бы! Посёлок я знаю, но вот где вас там искать, среди всех этих несомненных пейзанских красот, это мне как раз неизвестно!
— А, это ты, — узнал я его и удивился, — восемнадцатая линия, справа от дороги, между двенадцатым и пятнадцатым участком, точнее не скажу, сам не знаю, но ты не ошибёшься, я там один. И ты чего так быстро — случилось что?
  
— Да что со мной может случиться! — радостно уверил меня Коннор, — просто я очень люблю приносить радость людям и совсем не люблю откладывать это на потом! Уж если сегодня — так сегодня! Ждать и тянуть, ваше сиятельство, в таких делах не стоит, ведь можно же просто не успеть! А я к вам именно что с радостью!
— Ну, хорошо, — и у меня немного отлегло от сердца, — тогда я свет на дворе включу и ворота открою, чтобы не проскочить тебе, так что давай, отбой.
— Отбой, ваше сиятельство! — отозвался Коннор, — лечу к вам на всех парах, но аккуратно, вы не думайте! Очень и очень аккуратно, ни одной ямки на пути не собрал, ни единого камешка!
— Хорошо, — и я выключил телефон, мысленно отложив звонок дяде Мите на неопределённый срок, ну, или сам позвонит, в конце концов, обещал же, да пошёл открывать ворота.
Я остался стоять на дороге, не став заходить в дом, и уже минут через пять меня ослепила фарами поднимающаяся по дороге машина, и я махнул ей рукой, указывая направление, и посторонился, пропуская её в ворота, и уже там с удивлением увидел, что это моя собственная машина, тот самый старенький мой универсал, но производил он сейчас такое впечатление, что покажи мне его кто сегодня на дороге — не узнал бы ни за что.
Пару лет назад видел я нечто подобное на одной заправке километрах в пятидесяти от города, разве что в другую сторону, и была то «Тойота» семидесятых годов, длинный седан представительского класса, и выглядела она абсолютно новой, как с только что с конвейера, и от этого на заправке той воцарилось странное ощущение безвременья, то ли она к нам прыгнула из прошлого, то ли я туда провалился, но впечатления были самые убойные, хоть и очень странные.
Вот и сейчас я испытал что-то такое, хотя, конечно, кому другому покажется глупым сравнивать развозной универсал с представительским седаном, но не мне, ведь это была моя машина, и была она мне дороже всех остальных.
— Что? — автомобиль меж тем лихо остановился у крыльца, развернувшись на девяносто градусов по крутой дуге, и оттуда выпрыгнул очень довольный жизнью Коннор. — А? Как вам, как вам, ваше сиятельство? Ну же, не томите, не сдерживайте себя! По глазам вижу, всё вижу, но издайте уже хоть какой-то звук!
— А… — и я запнулся, не зная, что и сказать, да и не до этого мне было, — э…
— Понимаю! — прижал руку к груди Коннор, приближаясь ко мне, — понимаю! Характер нордический, твёрдый! Скакать, как обезьяна и орать: «Омайгад!» вы не будете в принципе! Но слеза, хотя бы одна скупая слеза, хотя бы один проникновенный, всё объясняющий взгляд мне в награду — где это всё?
— Подожди, — прервал я эту клоунаду, — дай…
— Насмотреться! — снова радостно, лихо и нахально перебил меня Коннор, — ну конечно, ну нельзя же становиться между человеком и его счастьем! Смотрите, смотрите, ваше сиятельство, наслаждайтесь, а пока держите вот! — и он всунул мне в руки какую-то папку, — тут некоторые документы, сим-карты и просто карты, ну и так, кое-что по мелочи, в порядке личной инициативы, и двойной комплект ключей, конечно же!
— Да-а-а! — я принял от него папку, не отрывая взгляда от машины, и пошёл по кругу, не приближаясь, а Коннор засеменил за мной следом, и рот у него не затыкался:
— Шины — абсолютное новьё, обратите внимание! Из самой Японии! А надпись-то, а надпись! И диски — кованы-шлифованы, крашены да лакированы! Как вам такое, а?
— Впечатляет, — признался я, рассматривая большие, ярко-белые в темноте буквы на боковине шины, и складывались они в название одного японского города, и шла ещё вся эта красота примерно по трети длины окружности колеса, и бросалась она глаза очень даже издалека.
— А кузов? — продолжил меня долбать Коннор, — а качество покраски? А зазоры? И подождите открывать капот, ваше сиятельство, не обделяйте своим вниманием салон! Ах, что за салон, это же свадьбы возить можно, такой это салон! В выставках участвовать! И уверенно побеждать! И двигатель — вижу, вам не терпится, двигатель-то каков! И коробка! И ходовка! И коса с мозгами — всё же любовно перебрано, и многократно проверено, и усилено магией!
— Да-а-а… — снова протянул я, не в силах подобрать слова, ведь это было настоящее чудо и с благодарным восхищением глянул на него, — честно признаюсь, Коннор, на такое я даже в мечтах не рассчитывал.
— Конечно, — польщённо улыбнулся тот и перешёл к главному, — конечно, ваше сиятельство, но ведь некоторые, нищие духом и откровенные плебеи жизни, те могут, захлёбываясь от зависти, сказать, что не стоит вваливать в машину больше, чем она стоит, тем более в два, три, четыре раза! Но мы-то с вами, ваше сиятельство, мы с вами ценим вещи не за то количество денег, за которое их можно продать, нет, мы с вами не такие! Мы ценим их прежде всего за те эмоции и ощущения, что они нам несут! Легко купить новое, особенно сейчас, в эпоху кредитного беспредела, от которого даже у меня, финансиста с некоторым, скажем так, стажем, волосы дыбом встают, а вот ты попробуй отнестись к вещи так, как к ним относились в былые времена, ты попробуй передать её по наследству, и не как хлам, но как бесценный раритет! Чтобы внук ваш радовался, гордился и хранил для собственного внука! Ведь помню, ваше сиятельство, и хорошо помню, что не более века назад можно было смертельно оскорбить аристократа простым вопросом: где именно вы такую хорошую мебель покупали? И обида такая смывалась только кро…
— Сколько? — прервал я не собиравшегося затыкаться Коннора.
— Что? — и он было сделал вид, что не понял, но потом быстро, глянув мне в глаза, исправился, — меньше миллиона, ваше сиятельство, если вы об этом. Что, откровенно говоря, большой плюс! Ведь работа, работа-то какова, а? И ведь была, была у меня недостойная мысль, закрадывались мелочные сомнения, хотелось сэкономить, но я сумел задавить эти гнусные порывы в зародыше, сумел переступить через себя, и вышел в итоге у нас просто шедевр! Ну посмотрите на неё, посмотрите, ну, разве не стоит она своих денег? Нет, вы скажите мне это, скажите прямо в глаза, я покорнейше требую!
— Стоит, — признал я, глядя на скромно сияющую машину, — ещё как стоит. Спасибо тебе, Коннор, большое. Вот только не знаю, как я расплачиваться с тобой буду.
— Ах, вы об этом! — всплеснул руками он и дробно захихикал, — как приятно видеть именно эти душевные терзания, это просто бальзам на моё израненное сердце, чтобы особа столь высокого ранга так переживала о своих незначительных обязательствах перед простым лепреконом! И не переживайте вы так, ваше сиятельство, у меня же чуйка, чуйка, поймите это и смотрите в будущее с уверенностью! Вот как я это делаю! И потом, тот Лексус, про который вы мне говорили, он же всё ещё у вас? Потому что если всё с ним так, как вы рассказывали, то большую половину долга можно будет списать уже в ближайшее время!
— Да! — наконец-то вспомнил про него и я, а то ведь память странная штука, вроде и стоит он в гараже, и как будто нет его, ведь не ходил я туда с проверкой все эти дни, не заглядывал внутрь, не мостился на роскошные сиденья, не примерял под себя, да я вообще ничего про него не думал. — Тимофеич!
  
— Слушаю, княже! — выскочил откуда-то суровый и невыносимо строгий домовой.
— Ах, какая прелесть! — опередил меня Коннор и даже полез погладить Тимофеича, не в силах сдержать общее умиление, но тут же отскочил от него, как от лязгнувшего капкана, ведь именно так старшина и щёлкнул зубами.
— Я те дам прелесть! — хмуро пообещал домовой лепрекону, — я те руку по самое плечо откушу сейчас, понял? Рожа твоя заграничная!