Знак Огня 2 (СИ)

— Ну-ка стоп! — прервал я их, хотя они продолжать и не планировали, Тимофеич смотрел только на меня, а вот Коннор почему-то сильно задумался, и было в его позе столько неуверенного предвкушения, зачем-то ведь он сюда ехал, на что-то он тут надеялся, видимо, и он только что получил зримое тому подтверждение, но я мог и ошибаться во всех этих позах и выражениях лиц, поэтому я лишь пожал плечами и отвернулся.
  
— Федька документы все на эту машину, — немного сбивчиво начал объяснять я Тимофеичу, — и всё, что внутри там было, кроме денег, спрятал куда-то по моей просьбе. В ведре большом, эмалированном, с крышкой, ещё голубоватое такое ведро было. Найти сможешь?
— Конечно! — кивнул мне Тимофеич, даже не покосившись на всё ещё задумчивого лепрекона, — пять минут, княже!
— Скажите, — осторожно подступил ко мне Коннор, стоило только старшине исчезнуть, — скажите, ваше сиятельство, а он, домовой этот ваш, он всегда такой был? Ну, не изменился ли он за время вашего знакомства?
— Ну, подрос немного, — не стал скрывать я, — борода погуще стала, костюм понаряднее, общей благообразности ещё прибавилось точно. Ну так ведь это дом у нас теперь такой, ты что, разве не чувствуешь ничего?
— Дом? — вопросительно посмотрел сначала на меня Коннор, потом перевёл взгляд на освещённую входную дверь, потом на тёмные и глухие, из фанеры, окна второго этажа, потом на крышу, потом огляделся вокруг всё более и более обалдевающим взглядом, а потом ноги у него подкосились, и он чуть не упал. — Место Силы! И я в его сердце без последствий для себя! А ведь это всепоглощающий, всё очищающий первородный огонь!
— Он самый, — подтвердил я, потом принял от Тимофеича ведро и, сняв крышку да проверив сначала, всё ли на месте, вручил его Коннору, — гараж сам откроешь?
— Да, — даже не посмотрев в ведро, лепрекон принял его и прижал к груди, — конечно. Не извольте беспокоиться. Сам, всё сам, помогать не надо.
— Ну, ты иди, — приободрил его я, — не бойся ничего. А мы пока с Тимофеичем в машине посидим, порадуемся.
— Хорошо, — немного заторможенно ответил Коннор, а потом осторожными шагами, не глядя на меня, двинулся в сторону гаража.
— Чего это с ним? — перевёл я вопросительный взгляд на старшину, — такой скромный стал, непривычно даже.
— Во-первых, обалдел, — начал просвещать меня Тимофеич, — потому как без тебя дом бы его сжёг на месте сразу же, как очевидное и несомненное зло. Во-вторых, думает он сейчас, как бы ему половчее на чужом хозяйстве в рай заехать, и в этом, княже, ты сомневаться даже не моги. Прикидывает он, как бы и ему откусить от свежей благодати, как приобщиться, как сильнее стать, я его, рожа он мохнатая и алчная, насквозь вижу.
— А, это, — понял я задумчивость лепрекона, — ну, это нормально. Ладно, пойдём, по двору прокатимся, похвастаюсь хоть немного, что ли.
И мы уселись в машину, причём Тимофеич снял обувь и, поставив её перед пассажирским креслом, залез на него с ногами, и даже проехались маленько туда-сюда, сначала осторожно, а потом с резким газом и торможением, и двигатель работал, как часы, и салон был непривычно роскошен, и фары пробивали глубокий вечер как два маленьких прожектора, и старшина нажимал кнопочки, выспрашивая у меня их предназначение, и мы улыбались друг другу, радостно и понимающе, а потом неожиданно ещё раз зазвонил телефон.
— Да! — и моя радость ухнула куда-то вниз, под ноги, потому что голос дяди Мити был тревожен и сбивчив, — говори!
  
Глава 13
 
— Да и не знаю я, что говорить-то, — ещё больше растерялся на том конце дядя Митя, — ведь не звонок был, а обрывок просто! Я до Алёны достучался было, долго ей названивал, а она вызов приняла, трубку в руках подержала секунд пятнадцать, да и сбросила! А теперь абонент не абонент, недоступна! Что одна, что вторая!
— Дарья Никитишна тоже? — удивился я.
— Ну да, — подтвердил дядя Митя, — а ещё, что хуже всего, родня наша городская не знает про них ничего! Не были они у них, не заходили и не звонили тоже! Как в воду канули! И я поэтому хочу в город поехать, но не на чем, поздно уже, на такси придётся, так что нет ли у тебя налички взаймы, тысяч пять хотя бы, с запасом, и помельче чтоб?
— А куда вы там ехать собрались? — пропустил мимо ушей просьбу о деньгах я, — если как в воду канули?
— А-а, я не сказал, что ли? — удивился мужик, — но это потому, что я сам не совсем уверен, может, показалось мне, может, нет, но вроде бы голос я Зинкин слышал, когда Алёне звонил. Странный был голос ещё, не визгливый, как обычно, а скромный такой, виноватый, поэтому и не уверен. Но всё равно, к ним заехать стоит, с этого и начну.
— Запись звонка делали? — не надеясь на положительный ответ, всё же спросил я, и дядя Митя меня не разочаровал:
— Нет, а что, так можно? И это, ты денег-то займёшь?
— Знаете что, — медленно, пытаясь разобраться во всех этих новостях и хоть что-то сообразить, сказал я ему, — сам поеду. А вы сидите дома, на телефоне будьте. Из рук его не выпускайте!
— Да как же, — растерялся мужик, — ты-то тут при чём?
— Ну, если Зинка, — объяснил ему я очевидное, — то причём, и даже больше, чем вы. Где она живёт, кстати?
— Улица… — и он назвал мне адрес, номер дома и подъезд, — а квартиру не знаю, и телефон её тоже! Мне она и не нужна была никогда, лахудра эта!
— Ладно, на месте соображу, — решился я, — и пойду собираться, а вы ждите, только телефон, ещё раз говорю, в руках держите! Вдруг мне позвонить приспичит или они на связь выйдут, мало ли что!
— Хорошо, — согласился он, и я сбросил звонок.
— Меня возьмёшь? — тут же, стоило мне только посмотреть на него, очень требовательно стал навязываться Тимофеич.
— Нет, — снова отказал ему я в компании, — на тебе посёлок весь, не забывай. Вдруг я уеду и какая-нибудь хрень начнётся, что тогда?
— Скорее всего, — задумчиво согласился со мной старшина, — скорее всего. Но непременно Амбу бери! И этого мордатого тоже! Никанор сказывал, он к нам в команду просился, вот пусть и покажет себя, пусть делом докажет, делом!
— Можно, — в больших сомнениях кивнул я, — он мне нужен хотя бы как проводник, что ли. А если нет, пусть уматывает, без него обойдусь. Ладно, пойду спрошу, а ты иди Амбу буди.
Коннор меж тем успел открыть ворота гаража, выгнать трофейный Лексус во двор, и теперь прохаживался вокруг него, озабоченно разглядывая то машину, то документы.
— Плохие новости, — обрадовал он меня и тут же исправился, — ну, как плохие. Ежели у вас были завышенные ожидания или стремление враз и навсегда разбогатеть на колымаге этой, вот чтобы до конца жизни хватило, то этого не будет. Цена ей, с учётом дисконта от криминальности, два миллиона, минус мой интерес, так что…
— А интерес-то большой? — не стал с места в карьер ничего ему рассказывать я.
— Ну, мы же одна команда, — расплылся в перекупской улыбке Коннор, — а в команде всё пополам! Фифти-фифти, как говорится! Это очень хороший процент, и я примусь за свою часть нашей общей работы с радостью!
— Харя не треснет? — заулыбался я ему в ответ, — и не хочешь на таких условиях поменяться ролями? Двадцать процентов, Коннор, ну ладно, только для тебя — двадцать пять!
— Да какие двадцать пять? — завопил он, — ну что за смешные фантазии? Сорок, ваше сиятельство, сорок, и меньше ни денье! Ну погубит меня моя доброта когда-нибудь, погубит же без возврата, и не оценит этого никто и никогда! Только брат родной будет иногда рыдать на могилке — и то, больше себя жалеючи!
— Тридцать три процента, — предложил ему я, мне неожиданно понравилось с ним торговаться, — это же целая треть, Коннор!
  
— И тридцать три сотых! — неожиданно быстро и цепко ухватил мою руку он и понял я, что продешевил, не с процентами, так с ценой машины, — а ещё лучше тридцать четыре, чтобы не впадать нам в ересь бесконечных дробей!
— Ну, чёрт с тобой, — поморщился я и тут же уточнил: — но только на этот случай, Коннор, на следующий раз будешь с Никанором договариваться.