Наследник империи. Дилогия (СИ)

А результат…
О!
Я не мог нарадоваться.
— Что скажешь? — спросил я, приобняв Огнеслава.
— Заливает немного. Но поправлю.
— Слушай, а может, пойдем другим путем?
— Каким? — нахмурился Костович.
— Я тут вот что нарыл. Один англичанин — Герберт Акройд-Стюарт еще в 86-ом году придумал нефтяной двигатель. Очень интересный. Но нам в нем важна система впрыска. На впуске цилиндр затягивает воздух. На сжатии он сжимает только воздух. А незадолго до поджигания туда в камеру впрыскивается топливо.
  
— А так можно? — нахмурился еще сильнее Огнеслав.
— Можно. — кивнул я. — С 91-ого эти двигатели производятся и продаются компанией Richard Hornsby Sons. Там простенький насос поршневой, который ставится на коленчатый вал через шестеренку. И форсунка с клапаном.
— Ну… хм…
— Давай попробуем. Мы же сможем таким образом обойти детонацию бензина и увеличить степень сжатия.
— М-м-м-м-м… Ладно. Хорошо. Но мне нужен тот двигатель. Хочу посмотреть, как там все устроено.
— Уже закупил. Десяток. Через неделю должны приехать. Их уже на материк переправили и скоро поездом из Бельгии привезут.
— Если честно, мне не нравится идея двух цилиндров. Их слишком мало. Двигатель слишком трясет. Это едва ли будет способствовать продолжительности работы.
— И что ты предлагаешь?
— Восемь цилиндров, — улыбнулся Огнеслав.
— Слушай — ну это пока перебор. Мы же с тобой пытаемся придумать автомобиль, который может будет запустить в относительно массовое производство. И он должен быть дешев. А восьмицилиндровый двигатель, без всякого сомнения, получится дорог.
— Но попробовать…
— Надо, но потом. — перебил я его. — Давай сделаем так. Ты попробуешь сконструировать на базе этого двигателя рядную четверку. Попроще. Поудобнее в производстве. И шестерку.
— А этот?
— То на вырост. А этот мы доведем до ума и сделаем первую партию. Штук десять-пятнадцать. Чтобы у нас самих было транспортное средство подходящее. И люди вдохновлялись, глядя на нас.
— Ну… хм… а эти английские моторы через неделю будут?
— Да. Надеюсь, что да. Ладно. Авто заправлено?
— Конечно.
— Поеду, прокачусь, — улыбнулся я. — На новой.
— Заливает же.
— Заглохну?
— Ну… не знаю.
— Вот и выясним.
С этими словами я сел за руль, бросив на заднее сиденье папку с документами. Рядом по моей команде разместились Никита с Асламбеком. И мы поехали.
Да.
Кроме казаков в моем окружении стали появляться и горцы. Понятное дело не какие-то случайные, а из казачьих кунаков, с которыми станичники давно семьями дружили, причем в иных случаях более полувека. И могли рассказать за кандидата в мой личный конвой все, вплоть до мелочей.
Сами же горцы за эту службу держались крепко. Это и деньги, и статус. Причем последний был для них даже важнее — какую персону охраняли.
Впрочем, казаки были все равно в приоритете. Я им сразу обозначил, что горцев наберу максимум пятую часть от всего состава. И это должны быть бойцы самого высокого класса, а также люди с природным живым умом. Хотя требование последнего качества в моем окружении было считай базовым.
Я, правда, до сих пор не мог привыкнуть конкретно к этому товарищу. Как слышал его имя, так с трудом сдерживал улыбку. Вспоминал юмористическую зарисовку одну про даму с третями титьками. Очень уж она меня в свое время зацепила.
Боец этот был ни при чем.
Заслуженный, серьезный человек. Но мои мозги творили просто чудеса ассоциативного мышления. Глупо. Смешно. И опасно, в общем-то. Дурнем обижать таких ребят идея плохая, очень плохая. Могут не понять…
Ехать было меньше четырех верст, так что на новом автомобиле проскочил их быстро. Буквально за четверть часа. И больше тормозился загруженностью повозками да скверной дорогой. Прыгать на булыжной мостовой казалось порой весьма страшным делом. Автомобиль периодически начинал напоминать горного козлика, из-за чего приходилось сбавлять ход.
И вот — дом Макарова.
Я остановился рядом с воротами. Поставил стояночный тормоз, наглухо заблокировав вращение задних колес. И прихватив папочку, отправился к нему в гости.
— Новый аппарат? — спросил контр-адмирал, вместо приветствия.
— Уже заметили?
— А как же! Я у окна стол, когда вы подъехали.
— И как впечатление?
— Выглядит невероятно. И тихий! Очень тихий по сравнению с прошлым французом. Тот ревел словно осел, которому что-то прищемили.
— А всего лишь поставил нормальный глушитель, — улыбнулся я. — Мне его жестянщики спаяли в цену пяти кастрюль. По моим эскизам.
— Занятно. — хмыкнул контр-адмирал. — А… хм…
— Следующий авто вам подарю, — еще шире улыбнулся я. — Чтобы как белый человек ездили и лошади вам в лицо не пердели.
— Фу… ну у вас и образы. — фыркнул Макаров.
— Не люблю лошадей, — пожал я плечами.
— А это у вас что? — спросил он, кивнув на папку.
— Я хотел с вами посоветоваться. Понимаете, я тут посидел и составил список всех военных эпизодов, которые случились в мировых водах со времен битвы при Лиссе. Крупные. И оказалось, что таран, который ныне ставится вот буквально всюду, использовался всего несколько раз. И то — дважды не по назначению. То есть, это самое бесполезное оружие корабля.
— И что же?
— А то, что по моим подсчетам он крадет скорость и способствует заливанию передней оконечности. То есть, не только балласт по своей сути, но и вредный балласт, от которого артиллерия страдает.
Макаров молча протянул руку и взяв мою папку, направился в кабинет. Я следом.
Сели там.
Он читал мои бумажки. Я молчал.
— И как вы это доказывать собираетесь?
— У нас заложены броненосцы новые. На Адмиралтейских верфях и Галерном островке. У них какая расчетная скорость должна получиться?
— Порядка шестнадцати узлов.
— Я построил модель один к двадцати…
— Что вы сделали? — перебил меня Макаров.
— Построил масштабную модель. Точнее, заказал ее студентам.
— А откуда у вас теоретические чертежи корпуса?
— Я обратил в адмиралтейство. Они меня послали лесом: глубоко и далеко, но максимально тактично. Начав идиотский хоровод согласований. Поэтому я просто отправился на Галерный островок и купил копию за пятьдесят рублей.
— О как… — почесал затылок Макаров.
— Ну а что такого? Я представился флаг-офицером младшего флагмана Балтийского флота и запросил теоретические чертежи корпуса для заказа исследований. В Адмиралтействе. Они ничуть не возражали. Просто саботировали исполнение. Потом с таким же запросом я обратился на завод и просто оплатил экстренную работу чертежника.
— Мда… так и живем… — покачал головой контр-адмирал, — ладно. И что же у вас получилось?
— Я заказал постройку трех моделей. Первая — масштабная — один к двадцати. Вторая — то же самое, только носовая оконечность клипперная с развалом бортов. Третья же тоже клипперная с развалом, но на десять процентов удлинена, относительно корпуса. Отправился на Неву и по большой полынье их проверил в оттепель.
— И что же?
— Вторая модель имела заметно меньше сопротивление при протяжке, третья — еще меньше. Причем волна, которая возникала в процессе, меньше заливала оконечность. Пропорционально. За счет развала бортов корабль хорошо взбирался на волну. Это там, в самом конце описано.
— Хм… — задумчиво произнес Макаров, просматривая листы. — И что ты от меня хочешь?
— Помочь подготовить грамотный доклад для Морского технического комитета. Дабы склонить их впредь тараны не ставить на боевые корабли. Там ведь еще в чем — чем выше скорость, тем больше вред.
  
— Угу-угу, — покивал контр-адмирал.
— Есть, правда, нюанс, который я не стал отображать, чтобы их умы не смущать.
— Какой?
— Я потом поэкспериментировал с формой тарана. В том виде, в котором его ставят, он, безусловно, вредит. Но если сделать его в виде такой… хм… письки ну или кулака, то с ростом скорости он начинает давать эффект снижения сопротивления. Впрочем, здесь я пока не готов ничего утверждать. Надо экспериментировать. Быть может, это все случайность. Да и МТК лучше не смущать.