Останься в моей памяти (СИ)

Также хочу напомнить, что если вы ищете что-то кардинально другое, то на моем втором аккаунте Эмма Власова сейчас пишется роман "Наследница моего отца", там тайная страсть, любовь, наследство. Очень откровенно)) https:// /shrt/7kj5
  
Глава 21
 
Когда мы въезжаем во двор моего дома, тьма уже мягко опустилась на город. Круглые наземные фонари на участке уже горят, и их тёплый свет ложится золотистой дымкой на лобовое стекло.
  
Сидя на пассажирском сиденье, я поворачиваю голову и смотрю на профиль Армана, который сейчас паркует машину. Чёткая линия скул, прямой нос, тёмные брови, под которыми внимательный, собранный взгляд. В нём есть что-то особенное, от батыров из казахских эпосов, которые были на иллюстрациях книг, что я читала девочкам. Та самая мужественная красота — не слащавая, не вычурная, а сильная, спокойная, как горы и степь.
Иногда мне кажется, что если бы его одели в доспехи, посадили на коня и поставили на фоне бескрайнего неба, картина была бы завершённой. И ветер трепал бы его волосы, и солнце отражалось бы в стали, и он смотрел бы вдаль так же сосредоточенно, как сейчас.
Он чувствует на себе пристальный взгляд, реагирует на него, встретившись с моими глазами, и улыбается.
— Что?
— Спасибо, что помог с машиной, — говорю мягко. — Так неожиданно заглохла. Я даже растерялась.
— Не переживай, — Арман берёт мою ладонь, переплетает наши пальцы и подносит к губам. Чёртовски приятно. — Ребята отличные, разберутся.
— Так приятно чувствовать мужское плечо рядом, — вырывается у меня.
Он усмехается, тянет меня к себе и целует. Кто сказал, что под пятьдесят не бывает бабочек в животе и чувства лёгкости и полёта от того, что губы красивого мужчины касаются твоих, от того, что он держит твоё лицо в ладонях и хочет?
— Пойдём, — шепчет он, касаясь лбом моего лба.
Уже дома я ставлю сумку на пуф, снимаю пиджак, мы разуваемся. Из зала появляется Алия, как всегда в своей оверсайз-футболке и мешковатых чёрных штанах.
— Привет, дядя Арман! — произносит легко.
— Привет-привет, — отвечает он так же просто.
Я наблюдаю за ними с любопытством. Мне так важно, что младшенькая спокойно относится к новому мужчине в моей жизни. Без напряжения, демонстративной холодности и истерик.
— У меня, представляешь, машина не завелась, — рассказываю я, улыбаясь. — Я позвонила Арману, и он помог.
— О-о-о, плюсик вам в карму, — кивает Алия.
Арман смеётся.
— Спасибо.
— Вы голодные? Мама утром готовила курицу.
— Мы поели в ресторане. Но! — хлопаю в ладоши. — Сестра привезла из Бельгии шоколад, а я его ещё не открывала. Поэтому пойдём пить чай.
— А пойдём, — поддерживает Арман.
Через несколько минут мы уже сидим втроём за круглым столом на кухне. Разлив чай по фарфоровым пиалушкам, я ставлю заварочный чайник на деревянную подставку. Протягиваю пиалу Арману, и, когда он её берёт, наши пальцы соприкасаются, как и взгляды.
Вечер у нас тихий, приятный. Арман спрашивает мою дочь о дальнейших планах, и она рассказывает, что собирается поступать в Академию искусств.
— Я хочу рисовать мультфильмы, — признаётся она, откусывая кусочек шоколада. — Или иллюстрации к книгам. Знаю, сейчас всё это может искусственный интеллект, но, понимаете, в нём нет души, потому что воображение индивидуально, разве нет?
— Ты очень здраво рассуждаешь, — хвалит Арман. — Мама показывала мне твои рисунки на телефоне. У тебя настоящий талант, Алия. Я не шучу.
— Да ладно, — она отмахивается, но я вижу, как вспыхивают её щёки. Ей приятно.
— Я серьёзно.
В этот момент хлопает входная дверь.
— Мама! Мам! Ты дома? — звонкий голос Медины разносится по всему дому.
Я встаю и выхожу в холл.
— Боже, что ты кричишь? Что случилось?
Старшая дочь стоит в холле, сбрасывая туфли. Она сияет так, что, кажется, своей улыбкой может осветить темноту за окнами. В руках у неё огромный букет цветов.
— Мам! — она бросается ко мне, чуть не сбив с ног. — Алишер сделал предложение! Смотри!
Медина протягивает руку, и я вижу кольцо. Тонкое, изящное, с небольшим бриллиантом, который переливается в свете лампы.
— Ой, какое красивое! — выдыхаю я. — Жаным (каз. — душа моя), поздравляю!
— Я выхожу замуж! — она подпрыгивает на месте, как маленькая девочка, и я смеюсь, обнимая её.
Из кухни выходят Арман и Алия.
— О, дядя Арман, здравствуйте, — Медина чуть смущается, заметив его.
— Поздравляю, Медина! — Арман подходит и обнимает её легко, по-дружески.
— Спасибо, — Медина сияет.
Я стою рядом с ними и думаю о том, как быстротечно время, как оно бесценно. Кажется, только вчера Медина родилась, и мы привезли её из роддома в съёмную квартиру. А скоро она станет женой.
Когда-то мы с Хасаном говорили об этом. Сидели на кухне, пили чай. Он тогда сказал:
«Представляешь, Айла, пройдёт время, и наши девочки одна за другой будут приходить к нам и говорить, что выходят замуж».
Я засмеялась, сказала, что до этого ещё далеко — пусть сначала школу закончат.
А он обнял меня и тихо ответил:
«Ничего не далеко. Жизнь пролетит — не заметишь».
И вот она пролетела.
Только сегодня первым мою дочь поздравляет не отец.
Я глубоко вдыхаю, глядя на сияющее лицо Медины, понимая, что жизнь не обязана быть такой, какой мы её планировали. Она меняется, иногда ранит, потом исцеляет и даёт новую опору.
Дорогие друзья! Следующая глава в четверг
  
Глава 22
 
Несколько дней спустя
Я сижу за столиком у окна в ресторане уже десять минут, а пальцы всё ещё сцеплены в замок. Подушечкой большого пальца безостановочно поглаживаю левую ладонь — нервное движение перед неизбежным. Майское солнце заливает улицу, люди спешат по своим делам, и жизнь кажется такой обычной и нормальной. А у меня в душе, как всегда, полно противоречивых чувств.
Официант подходит с чашкой латте, которую ставит передо мной. Смотрю на тонкий рисунок на белой пенке — банальное сердце, а приятно.
— Рахмет, — благодарю, улыбнувшись.
Парень кивает и уходит, а я поднимаю чашку и делаю глоток. Горячий кофе немного обжигает язык и отвлекает от того, что происходит внутри.
Итак, наша первая встреча с Хасаном почти за месяц. Если бы не обстоятельства, я бы никогда не позвонила ему. Но Медина выходит замуж, и кудалык, то есть сватовство, — дело серьёзное. Здесь нужны оба родителя. Так принято. Так правильно. Даже если между нами всё сломано.
Я смотрю прямо и замечаю движение у входа. Хасан входит в ресторан.
Сначала он поворачивает голову направо, потом налево, и его взгляд останавливается на мне. Мимолётная остановка сердца и перезапуск. Глубокий вдох и выдох. Это ничего не значит.
Хасан идёт ко мне, и я замечаю в нём разительные перемены. Нет, он не сбрил бороду — она всё та же, аккуратная и ухоженная. Но выглядит он лучше, чем в больнице. Свежее и крепче. На нём тёмно-синий деловой костюм, рубашка без галстука, две верхние пуговицы расстёгнуты. Он вышел на работу. Я понимаю это сразу.
Хасан подходит к столу, и моя кожа мигом холодеет и покрывается мурашками от того, как он на меня смотрит — внимательно, изучающе, с неприкрытым восхищением. Он снова пытается воскресить то, что было в прошлой жизни.
— Привет, Айла, — глубина его голоса с лёгкой хрипотцой давит на виски. — Ты прекрасно выглядишь.
Я смотрю на него снизу вверх.
— Спасибо, — отвечаю ровно. — Ты тоже неплохо.
Он садится напротив. Кладёт телефон на стол, а следом — сплетённые в замок руки. Точь-в-точь как я минуту назад. К нему подходит официант, и он заказывает просто чашку чая.
  
— Я рад тебя видеть, — произносит он. Уголок его рта медленно взлетает.
Подавив в себе раздражение, я вздыхаю перед тем, как начать.
— Хасан, не очаровывайся, пожалуйста. Ты же знаешь, зачем мы встретились.