Герои Империи (сборник)

— Это были вы. Из всех чудовищ… Зигмар всемилостивый, это были вы…
Лицо Ласса исказила злобная гримаса.
— Не глупи, Людвиг! Я знаю тебя с тех пор, когда ты был мальчишкой! Сядь!
Шварцхельм вытащил Рехтшталь. Клинок с легкостью выскользнул из ножен. Стальное лезвие загудело — дух оружия пробудился ото сна. И жаждал крови.
Ласс отпрянул, сбив рукой кубок с вином. При виде меча его глаза распахнулись от ужаса.
  
— Что ты собираешься делать? Убить меня? Ты совсем с ума сошел?
Гнев, полыхающий в душе генерала, уступил место мрачной решимости. Несмотря на то что ему даже смотреть на Ласса стало противно, смерть этого человека ничего не даст. Еще оставались нерешенные загадки и нераскрытые тайны.
— Убить? — переспросил Шварцхельм. Его охрипший голос походил на лязг стали. — Нет. Ты отправишься со мной. Ты знаешь, как обстоят сейчас дела. И твои секреты вытащат из тебя — все до единого. И я все-таки выясню, что случилось в Аверхейме.
Вот теперь, кажется, Ласс окончательно потерял над собой контроль. Он ухватился пальцами за шею, словно пытался выцарапать себе глотку. Старик завизжал от ужаса, и сухая кожа по краям его рта пошла трещинами. Он попытался выскочить из кресла и броситься в коридор, но не успел — левой рукой Шварцхельм поймал его за мантию. Ему показалось, что он ухватил мешок с костями.
— Не делай этого! — взмолился Ласс, и в его глазах заблестели слезы страха. — Убей меня, если это необходимо, но только не заставляй говорить!
Шварцхельм навис над ним, крепче сжимая хрупкое костлявое плечо.
— Это почему же? — прошипел генерал. Он достаточно разъярился, чтобы и впрямь убить старика, и такая участь куда лучше той, которой Ласс по-настоящему заслуживал. Но правда сейчас важнее возмездия.
Несколько мгновений Ласс смотрел на него в ответ. Губы старика дрожали. Он трясся, охваченный смертельным ужасом.
— Она не позволит мне говорить! Она не допустит этого!
Шварцхельм выпустил старика, и тот рухнул на пол.
— Что ты имеешь в виду? Кто — «она»?
Но правда уже начала раскрываться. Тело Ласса под свободной мантией начало изменяться. Какой бы информацией он ни обладал, его жуткий покровитель не собирался позволять старику поделиться ею.
Шварцхельм отшатнулся. Он уже видел подобные вещи. И занес меч, готовясь нанести удар.
Слишком поздно. Мантия Ласса всколыхнулась и сжалась. Ткань втянуло внутрь, словно воду в слив сточной канавы.
А затем она взорвалась изнутри, и лоскуты разлетелись в разные стороны. Сам Ласс исчез — на его месте обнаружился тошнотворный ком пульсирующей плоти. Он прямо на глазах начал меняться, во все стороны потянулись щупальца, хватая попадавшиеся вещи и всасывая их внутрь растущего сгустка. Распахнулась пасть, сочащаяся слизью, клацнула — и скрылась под складками плоти. Отраставшие конечности оплетали мебель, потом отрывались и вслепую ползли обратно к туше.
Монстр продолжал расти. Посреди туши прорезалась огромная пасть, сплошь усеянная острыми зубами, вокруг нее раскрылись сотни глаз, сияющие лиловым светом. Плоть вокруг них стала такой же белой, как и зубы, а под кожей пульсировали темно-синие вены.
Ласс сгинул. Ошибка дорого ему обошлась.
Шварцхельм занес Рехтшталь, готовясь ударить, хотя с трудом понимал, куда нужно целиться.
— Не режь меня! — заверещало существо. Его голос напоминал голос Ласса — словно тот все еще находился где-то там, глубоко внутри комка плоти.
Шварцхельм не стал слушать эти мольбы. Он все равно никак не смог бы помочь наставнику. Да и не хотел.
Меч Правосудия описал сияющую дугу. Стоило ему вонзиться в мутировавшую плоть, как из выпуклых наростов хлынула удушливая вонь. Стены забрызгал резко пахнущий мускус.
Отродье закричало, и из центра пасти вырвались щупальца, увенчанные сиреневыми шипами. Они цеплялись за одежду Шварцхельма, опутывали, сжимали, и генерал крутанулся, вырываясь из их хватки, отсекая шипы от кожаной куртки и плаща.
— Ты убил Хельборга! — верещало отродье ртами, мгновенно возникающими на его туше и тут же исчезающими. — Ты убил его, Шварцхельм!
Генерал бил в самый центр пучка щупалец, отрезая каждый потянувшийся к нему отросток. Но на месте каждого отсеченного шипа вырастали два новых, метя в глаза, в глотку, в пальцы.
Шварцхельм не отступал, рубя извивавшиеся со всех сторон щупальца. Ему нельзя было поддаваться эмоциям. Мысли, роящиеся в его голове, отнюдь не способствовали успокоению. Ласса, которого он знал, больше не существовало. Возможно, этот человек умер уже давно. Все, что осталось вместо него, — извращенная смесь темной магии и испорченной материи.
Их бой продолжался некоторое время, а затем рой щупалец словно успокоился. Один за другим отростки упали на землю, либо отрубленные, либо замершие. Остался лишь комок плоти, дрожащий и скулящий. Пасть, сочащаяся слюной, по-прежнему виднелась на месте, окруженная глазами. Они то появлялись, то исчезали.
— Очень хорошо, — насмешливо произнес голос. Он звучал хрипло и искаженно, как будто голосовые связки внутри прямо сейчас резко изменялись. — Тебя славно обучили.
Шварцхельм пропустил издевку мимо ушей.
— Почему? — спросил он, не опуская меча и наблюдая, как корчатся на полу оставшиеся щупальца.
— Кого ты об этом спрашиваешь? Генриха Ласса? Он здесь. Правда, только отчасти. Его душу забрали в другое место.
— Но ты знаешь, почему он это сделал.
— Конечно. Я знаю о многом.
— Кто ты?
Пасть резко расширилась, и оттуда вырвалось хриплое карканье. По всей видимости, это означало смех. Плоть на коме пошла волнами, покрылась новыми глазами.
— Ты знаешь, кто я. Твои сны многие недели принадлежали мне. Твой разум оказался весьма занятным, Шварцхельм. В нем столько гнева… Если бы ты знал, сколько вреда принесли эти эмоции, я сомневаюсь, что ты смог бы оставаться о себе такого же высокого мнения.
Шварцхельм снова подался вперед. Он знал, что не нужно слушать бредни чудовища. Возможно, сейчас с ним говорил осколок личности Ласса. Или что-то еще похуже. Но, чем бы оно ни было, только глупец станет поддаваться уговорам Хаоса.
— Я выясню всю правду, — пообещал генерал, тщательно выбирая момент для атаки. Отродье, заметив приближающийся меч, снова съежилось.
— Осторожнее с желаниями. Правда может помочь тебе, а может лишить рассудка. Какой исход ты предпочтешь?
— Никакой. Я предпочитаю следовать закону.
— Так же, как ты следовал ему в Аверхейме? С удовольствием посмотрю, как все закончится провалом. Точно так же, как и в прошлый раз. Хельборг мертв, а его душа претерпевает муки. Ты погубил Аверланд, Защитник императора. Очень скоро на парапетах Авербурга запляшут демоны, а улицы наполнятся криками. И это все — дело твоих рук. Ты был нашим инструментом. Нашим орудием! Славься же, вестник Хаоса! Повелитель Наслаждений приветствует тебя!
Это переполнило чашу терпения Шварцхельма, и он с отчаянной яростью принялся размахивать Рехтшталем, почти не глядя, куда бьет. Не обращая внимания на очередные щупальца, устремляющиеся к нему, он рубил и резал отвратительный ком слизи и сухожилий. Клинок рассекал воздух с невероятной скоростью и мощью, без всякой точности, без всякого расчета. Генерал косил щупальца, отсекая все, что попадалось на пути, как крестьянин — созревшую пшеницу.
Когда лезвие разрезало студенистую поверхность шара, пасть разделилась на несколько новых. Один рот разразился нечеловеческим криком, а остальные, оскалив длинные и острые клыки, кровожадно ими защелкали.
Шварцхельм бросился прямо к этим ртам, вонзая меч в каждый по очереди. Потоки крови, синие и алые, забрызгали его руки и грудь. Попадая на обнаженную кожу, брызги обжигали, как расплавленный воск, но генерал не обращал на это внимания.
  
Отродье начало слабеть. Его жизненные соки залили пол, забрызгали стены. Сила, поддерживающая существование чудовища, начала рассеиваться, Шварцхельм не сдавался. Он размахивал мечом, описывая все более короткие дуги, и рубил дрожащую слизь. Его с ног до головы забрызгало вонючей жидкостью. На шее и руках алели рубцы, оставленные шипами на щупальцах. Неприкрытые участки кожи сплошь покрылись следами укусов.