Герои Империи (сборник)

Маркус сосредоточился на наступающих противниках. Нет уж, не такой судьбы он ждал. Опустив алебарду, Блох стиснул зубы и приготовился к бою.
Орки снова налетели на ряды людей. Сейчас в стальной стене виднелось слишком много зазоров, некоторым врагам удалось пробиться, и им навстречу тут же выскочили мечники. Закипела жаркая, отчаянная схватка, противники толклись так близко друг к другу, что едва удавалось толком взмахнуть мечом, не говоря уже про алебарду. Зеленокожие в подобных условиях чувствовали себя лучше, они принялись резать обороняющихся, как овец.
  
Блох обменивался жестокими ударами со своим противником — жуткого вида воином с тремя торчащими из пасти бивнями. Орк, значительно превосходивший лейтенанта мощью, размахивал грубым боевым молотом, держа его двумя руками. Очередного удара сломанное древко алебарды Маркуса уже не выдержало, и воин удвоил усилия, бешено размахивая молотом. Следующий удар стал бы для лейтенанта последним. Блох уворачивался, то и дело отмахиваясь алебардой. Пришлось отступать. Остальных бойцов, сражающихся рядом, тоже постепенно теснили вверх по холму. Сдержать атаку не получалось.
Совсем рядом убили копейщика, и Маркус скорее услышал это, чем увидел. На щеку брызнула чужая кровь, еще горячая. Спустя мгновение крик убитого утонул в шуме боя, а затем оборвался вовсе, и на освободившееся место встал другой защитник. Силы людей постепенно истощались.
Перспектива проиграть бой сводила с ума. Блох бросился вперед, позабыв о всяком построении. Инициативу требовалось перехватить любой ценой. Он взмахнул оружием, и лезвие алебарды блеснуло на солнце. Орк с молотом не успел отреагировать вовремя, и Блох, пробившись сквозь его защиту, вспорол зеленое брюхо, и во все стороны брызнула кровь.
Маркус чувствовал, как за ним потянулись остальные. Он был не один. Со всех сторон люди начали оттеснять орков. Слышались мучительные вопли— люди гибли, войску отчаянно не хватало бойцов, чтобы сдержать наступление. Орки, куда лучше вооруженные, были сильнее и устали куда меньше.
В этот момент послышался утробный звук. Зеленокожие засмеялись.
— Зигмар! — заорал Маркус, пытаясь поддержать своих и ответить на этот смех. Он размахивал оружием, сокрушая любого орка, оказавшегося на пути. Осознание безысходности положения придало новых сил.
Затем на вершине холма запела одинокая труба. Грюнвальд приказывал бойцам отступить. Наконец-то.
Блох остался на месте. Он слышал лязг оружия — на дальнем конце гряды солдаты пробивались сквозь зазоры в орочьих рядах, пытаясь вырваться из железного кольца. Стоило начать отступление гораздо раньше. Даже сейчас, отходя, бойцы рисковали угодить под вражеский тесак.
— Держать позиции, свиньи! — заревел Блох, взмахивая алебардой с новыми силами. — Дайте им время выбраться! Мы отходим последними!
Его слова услышали не все — кое-кто из солдат уже обратился в бегство. Только рота Маркуса, изрядно поредевшая, методично отступала вверх по холму. Они сдавали ярд за ярдом, не нарушая строя и не поддаваясь панике. Блох сражался с ледяной, тщательно контролируемой яростью. Бездна его раздери, если он не выберется отсюда живым, но удирать было рано.
Затем к ним присоединились новые бойцы — персональная гвардия Грюнвальда, отправившаяся в рукопашную, чтобы прикрыть отступление основных сил. Командир сражался в первых рядах, круша врагов двуручным мечом. Каждый удар был тщательно выверенным. И всегда находил цель. Блох никогда не видел Андреаса таким. Этот человек и впрямь умел обращаться с оружием.
Пробившись поближе к командиру, Маркус одним мощным движением всадил алебарду в грудь очередного орочьего воина и крикнул:
— Скольких получится увести?
— А вы почему до сих пор здесь? — буркнул в ответ Грюнвальд, сражаясь с огромным красноглазым чудовищем. Орк рухнул только после третьего удара, и, когда его голова слетела с плеч, на место поверженного воина устремились новые. — Бегите! — рявкнул Грюнвальд Маркусу. В его глазах плескалось отчаяние. — Кто-то должен возглавить отступление!
— А разве вы не… — не сразу сообразил Блох, и Андреас на мгновение обернулся. Его лицо было мрачным. Он провел немало времени в бою, его ногу стягивала наспех намотанная перевязка. Он бы не ушел далеко.
— Я задержу, сколько смогу. Уводите людей. Возвращайтесь в Хайдек. Это приказ, герр Блох.
Орки снова бросились в атаку, и Грюнвальд поднял меч.
— Зигмар! — воскликнул он, и его гвардейцы подхватили клич. Враги безнадежно превосходили их числом.
Блох огляделся, охваченный сомнениями. Все, кто мог, уже бежали, спускаясь по противоположной стороне холма. Люди неслись очертя голову, без всякого построения, разбегались, как тараканы.
Маркус обернулся на Грюнвальда, всеми фибрами души желая остаться — он никогда не убегал с поля боя. Только не тогда, когда мог взглянуть врагу в глаза. Терзаемый муками выбора, он замер на месте. Это стало его ошибкой — вокруг все еще кипел бой.
Зеленокожий бросился на Маркуса, видимо, разглядев на его лице нерешительность. Очнувшись от раздумий, Блох метнулся навстречу врагу, изо всех оставшихся сил всаживая алебарду в его бок. Лезвие вонзилось в зеленую плоть. Орк взмахнул оружием, но Маркус, поднырнув под удар, врезал ему кулаком в латной перчатке прямо между глаз — раз, другой, третий, быстро и безжалостно. Орк рухнул на землю с окровавленной мордой, Блох вытащил из-за пояса нож, добил его и поднял голову.
Орки кишели повсюду. Битва окончательно превратилась в побоище. Целые роты солдат-людей убегали по дальнему склону холма. В нескольких ярдах дальше еще кипела схватка — последние защитники продолжали сопротивляться. Гвардейцы Грюнвальда были крепкими, но и они не могли держаться вечно. Один из зеленокожих воинов пробился сквозь оборону, но Грюнвальд бросился ему наперерез, нанося два удара подряд. Однако при этом он неосторожно подставил спину — и следующий же орк воспользовался его оплошностью.
— Командир! — закричал Блох, не в силах предотвратить неминуемое. Орочий клинок глубоко вонзился в спину Грюнвальда. Тот еще сумел прикончить врага, но кровь уже начала хлестать из раны. Андреас рухнул на землю, продолжая бороться со вторым противником, а затем вовсе скрылся из виду за спинами людей и орков.
Орки по-прежнему пытались одолеть гвардейцев Грюнвальда — они слетались на новую добычу, как осы на мед. Блох понимал, что рискует, оставаясь на месте, но все еще не решался уходить.
Ситуация складывалась безнадежная. Они проиграли холм, и теперь его долг — увести выживших.
— Прости меня Зигмар, — буркнул он и, развернувшись, поспешил вниз по холму, следом за отступающим войском. Орки продолжали напирать со всех сторон, быстро переключившись на убегающих людей.
Блоху стало дурно. Он упустил шанс на славную смерть, но все еще мог найти смерть бесславную. Единственный способ, все еще позволяющий избежать ее: собрать разрозненные остатки войска Грюнвальда и увести их. Маркус покрепче сжал алебарду, оглядываясь в поисках новых противников. Их еще немало придется убить, прежде чем этот день закончится.
Шварцхельм стукнул председательским молотком, звук гулким эхом разлетелся по всему залу, и толпа немедленно прекратила перешептываться. Те, кто оставался на ногах, поспешили сесть. Начиналось первое заседание сословного суда. Дело наконец-то сдвинулось с места.
Собрание проходило в самом большом из приемных залов Авербурга — одной из старейших частей древнего замка, по-прежнему использовавшихся по назначению. О древности этого места красноречиво свидетельствовали обшарпанная каменная кладка и архаичные узкие окошки. Здесь едва хватало места для всех титулованных гостей. Выборы курфюрста стали большим событием для провинции, и в зал набилось невероятное количество знати, считающей, что у нее есть право присутствовать на заседании. Шварцхельм подозревал, что Дагоберт попросту не разбирался в том, кого следует звать, а кого — нет, и многим из тех, кто занимал длинные деревянные скамейки, банально хватило денег выкупить местечко. Генерала это злило: заседание — серьезная процедура, а не балаган, устроенный для потехи толпы.