Герои Империи (сборник)

— Ну, начинай снова, — велела Натасья.
Ахендорфер поклонился. Ему больше не требовалась книга, чтобы исполнить приказ. Он много часов повторял эти звуки, и они огненными знаками запечатлелись в памяти. Губы сами сложились, мускулы сами настроились на произнесение заветных слов.
— Бедарруцибарр! — произнес он нараспев. Как только раздались первые слоги, огонь эфира затрепетал и стал ярче. — Бедарруцибарр цагарратумнан акц акц бероу!
  
Снова и снова слышались гулкие звуки, и так же, как все эти долгие недели, они впитывались в железные стены и оживали в сияющих символах на самом верху шахты.
Натасья медленно пошла к Камню, ступая изящно и торжественно. Сверху, из-за пределов шахты, донеслось пение — это демоны подхватили заклинание.
— Акц акц бероу! — повторяли они в лад, их хрупкие голоса звучали как небесный хор и звенели от первозданного восторга. — Маламануар нерамумо клца йехеннум!
Натасья словно в молитве подняла тонкие руки. Ее кожа потемнела, обрела цвет ягод белладонны и тускло светилась, как угасающие угли. Прозрачное платье с тихим шелестом упало, кольцом легло вокруг ног.
Ахендорфер знал, что вообще-то ему следует отвернуться. Но он застыл в восторге, тонкая нитка слюны повисла на подбородке.
Спохватившись, продолжил декламировать. Демоны вторили ему. Воздух стал горячим от разбушевавшегося огня эфира. Волосы Натасьи заплескались, словно ветер развевал шелковую ткань, и обнажились все изгибы ее безупречного силуэта. Знаки Слаанеша на коже ожили и пришли в движение, принимая новые удивительные формы.
Натасья вдруг начала расти ввысь.
У Ахендорфера по подбородку вместо слюны потекла кровь. Его охватил экстаз.
— Аббадоннодо неэрата градарруминам! — неистово выкрикивал он и раскачивался в такт движению огня эфира.
Вот оно! Вот то, для чего понадобились и наркотическое зелье, и притворство, и строительство башни, а еще армии странных существ, пытки несогласных и его книга. Вот для чего это требовалось.
Она так долго шла сюда. И вот наконец Она пришла.
Блох вел отряд вперед. Его алебардщики шли уверенным шагом. Ни шума, ни суеты — только дисциплина и порядок. Он разделил людей на четыре группы по сорок солдат и построил их в четыре шеренги по десять человек. К его передовому отряду примкнули еще несколько воинов — те немногие, кто уцелел после похода Грюнвальда, где под его командованием были тысячи.
На ходу Блох шептал молитвы Зигмару, Ранальду, Шаллье и обращался с общим славословием к остальным богам, кого не смог вспомнить по именам. Ряды врагов уже виднелись невооруженным глазом, и совсем скоро они вступят в бой. Лязганье оружия, гулкое и тяжеловесное, разносилось далеко по равнине и эхом отражалось от полуразрушенного холма Аверпик. Чем ближе они подбирались к полю брани, тем темнее становилось небо над головой.
С обеих сторон от отряда Блоха двумя несколько разболтанными подразделениями вышагивала недавно рекрутированная пехота Хельборга. Вид они имели перепуганный и неуверенный. Перспектива биться за свободу Аверланда, казавшаяся столь привлекательной дома, под теплым солнышком, здесь представлялась дурацкой затеей. Они шли прямиком в чрево Хаоса, и даже самые несообразительные теперь поняли, что такое великий враг, стоило им увидеть его знаки. Блох не очень-то верил в их доблесть. При первых признаках серьезной опасности они поднимут лапки. Единственная надежда состояла в том, чтобы объединиться с более крупными силами имперской армии до того, как это случится.
Во главе строя ехали Шварцхельм, Краус и несколько кавалеристов, которых Хельборг отрядил им в помощь. Рыцарь-Защитник императора выглядел стойким и непоколебимым, как гора. Он и только он внушал хоть какую-то веру в то, что они не просто идут навстречу верной смерти ради тщеславных идей.
— Герр Блох! — раздался знакомый голос, перекрывший нарастающий шум. У Блоха даже сердце подскочило.
— Герр Ферштолен, — ответил он, подняв глаза и узнав фигуру тайного агента, догнавшего его верхом. На худощавом лице Ферштолена поубавилось знакомого самодовольного выражения. Вокруг глаз залегли тени, в них появились усталость и печаль. Сшитая на заказ щегольская одежда изодралась и запачкалась.
— Так вы еще здесь.
— Не без этого.
В свободной руке помощник Шварцхельма держал пистолет, заряженный и готовый к стрельбе.
— Давно я вас не видел, — сказал он.
— Вот ведь странно.
— А где ваш заместитель?
— Капитан Краус вернулся туда, где ему положено находиться.
Ферштолен криво усмехнулся — совсем невесело, словно сожалея о несовершенстве этого мира.
— Как и все мы, — сказал он. — Послушайте, командир, я на поле боя чувствую себя не в своей тарелке. Это не мое. В последний раз, когда я воевал под началом Шварцхельма, вы оказались настолько любезны, что позволили мне затеряться в ваших рядах.
Блох покосился на него, как всегда гадая, издевается агент или говорит серьезно.
— Мы ведь пехота, — сообщил он. — Ваша лошадь нарушит картину.
Ферштолен спрыгнул из седла и изящно приземлился рядом с Блохом. Затем хлестнул своего коня, и тот устремился прочь от передовой, несомненно довольный возможностью ускакать подальше от сурового поля брани.
— Так лучше?
Блох нахмурился. Он и тогда, в Тургице, не знал, что делать с этим Ферштоленом, да и теперь мыслей не появилось. Шпион оставался человеком-загадкой, а загадок Маркус не любил.
— Если вы собираетесь пустить в ход этот пистолет, то добро пожаловать. Но если станете путаться под ногами, я лично проткну вас насквозь.
Ферштолен кивнул с самым серьезным видом.
— Совершенно согласен, командир, — сказал он. — Я ничего другого и не ожидал.
Впереди вражеский арьергард наконец-то заметил наступающие ряды войска Шварцхельма. Солдаты начали разворачиваться, чтобы встретить их. До них еще оставалось несколько сотен ярдов.
— К бою! — раздался приказ Крауса. Все взяли оружие на изготовку, и ряды дружно сверкнули сталью. Люди делали знак кометы, поправляли шлемы, прилаживали нагрудники и бормотали молитвы. Без колебаний и без единого звука солдаты Гросслиха ринулись на имперцев. Это оказались странные солдаты — у них вместо глаз как будто плескались лужицы колдовского огня.
— По моей команде! — взревел Краус.
Шварцхельм взялся правой рукой за рукоять Рехтшталя и склонил голову в безмолвном молении. Ему наступать первому.
— Такое ощущение, что нам до сих пор не представилось возможности узнать друг друга получше, — проговорил Ферштолен, ускоряя шаг вместе со всеми. В голосе слышался страх, хоть он и попытался скрыть его за веселостью.
— Может, в другой раз, — пробормотал Блох. Было не до того — он ждал приказа к атаке.
— С удовольствием.
Тут Краус резко взмахнул мечом над головой.
— Граждане Империи! — проревел он. — Смерть врагам! В атаку, и пусть сам Зигмар направит ваши клинки!
Алебардщики тоже издали воинственный клич и ринулись вперед. Следом двинулись аверландские наемники. Лица их побледнели от ужаса, руки судорожно сжимали оружие, лбы блестели от пота.
И во главе скакал Шварцхельм, меч его отражал красные отсветы пламени, а хриплый крик, выражавший ненависть и вызов на бой, перекрыл шум битвы. Следом за ним пять тысяч пехотинцев, с отчаянием и отвагой в груди, устремились в средоточие огня и смерти.
Хельборг пустил коня вскачь и почувствовал, как его обвевает поток воздуха, насыщенного горячим пеплом. Шварцхельм вел в бой свои подразделения так, чтобы отвлечь внимание от отряда Рейксгвардии и оставить им пространство для атаки. Эскадрон Хельборга включал меньше пяти десятков всадников, в том числе его самого и Лейтдорфа, — смешно думать, что они могут нанести урон многотысячному войску.
  
Клин конных воинов сомкнул строй. Рыцари устремились к цели, копыта грохотали по утоптанной земле. В полумиле слева от них высились на фоне штормового неба стены Аверхейма, обширные и мрачные. Впереди, шеренга за шеренгой, шагали противники — все в плотно подогнанных латных доспехах и с хрустальными алебардами. Где-то за ними держался Фолькмар. С высоты перед городом было хорошо видно, где теогонист, но теперь дым и суматоха сражения заслонили его.