Герои Империи (сборник)

— Неизвестно.
— В любом случае, он больше не у дел. У Гросслиха есть все, что нужно. Вся провинция его, и с каждым днем у него все больше соратников. Натасья, можно не сомневаться, рядом с ним. Мы отдали Аверланд во власть Хаоса, ты и я. Честь нам и хвала.
У Ферштолена сказанное с трудом укладывалось в голове. По мере прозрения его собственная роль в этих событиях представлялась все более отвратительной и пагубной.
  
— А император? Он знает?
— Там уже собирают армию. Я сделал так, чтобы у него не осталось сомнения в серьезности угрозы.
— Но на что рассчитывает Гросслих? Ясно же, что он не сможет сражаться против всей Империи, когда его махинации раскроются. И вот еще что. — Он взглянул на Шварцхельма с подозрением. — А при чем тут Ласс?
Шварцхельм прожевал последний кусок жилистого мяса, вытер пальцы и полез за пазуху. Вынул пачку писем.
— Вот что я добыл в его личных покоях. Здесь ответы на все вопросы.
— И что там написано?
— Понятия не имею. — Шварцхельм перебросил пачку Ферштолену. — Они зашифрованы. Шифр мне неизвестен.
Ферштолен развернул пачку и стал просматривать письма. Почерк оказался неразборчивым. Он попытался сопоставить символы — яснее не стало.
— Мне тоже.
— Значит, тебе придется потрудиться. Шпион ты или кто? У тебя будет куча времени, чтобы изучить их, пока мы добираемся до места.
Шварцхельм поднялся на ноги и пошел к ближайшему дереву, на котором висел его меч. К стволу прислонился еще один клинок. Он был без ножен, посередине лезвия виднелась зазубрина.
— И куда мы направляемся? — спросил Ферштолен. Он понимал, что надо идти, но все его существо сопротивлялось. Вот бы проспать тут, в тени деревьев, еще целый день!
— На восток, — ответил Шварцхельм, пристегивая Рехтшталь к перевязи. Он взял другой меч и задержал взгляд на стальном лезвии. — Это оружие Хельборга. Его нужно вернуть хозяину.
— Но ведь неизвестно, жив ли он, — возразил Питер, с усилием поднимаясь. — Нет никаких вестей с тех пор, как…
— Он жив, — рыкнул Шварцхельм. Глаза его сердито вспыхнули. — Духу клинка не хватает целостности. Он приведет нас к тому, чего недостает.
Ферштолена одолевали сомнения. Аверланд очень обширен, и мистическая сила древних мечей представлялась не лучшим проводником. Шварцхельм с невозмутимым лицом перекинул через плечо сумку и тронулся в путь. Он выглядел человеком, которому уже нечего терять, — угрюмым и решительным. Ферштолену стало тревожно. Он опустил взгляд на пачку писем, которую все так же сжимал в руке. Черт знает что такое! Черт знает что творится много дней подряд!
— Ну как скажете, — пробормотал он под нос и поспешил догонять Шварцхельма, прихрамывая и стараясь не обращать внимания на боль в спине.
Плац Имперской оружейной палаты полнился народом. Полки один за другим вышагивали на него, разворачивались, маршировали по гравию наискосок, снова поворачивали, маршировали обратно. Сержанты громко отдавали приказы и подгоняли тычками тех, кто недостаточно ловко двигался. Темп задали жесткий. Одето воинство было в основном в белый и серый цвета Рейкланда, но виднелись и цвета многих других провинций.
Восемь с лишним тысяч человек шли, чеканя шаг. Сапоги грохотали, земля содрогалась, а ведь это едва ли четверть армии, собранной Фолькмаром. Когда вся эта масса, растянувшись, двинется в сторону Аверхейма, она запрудит дороги на многие мили. В одном только обозе с припасами обслуги почти столько же, сколько имел солдат Шварцхельм, когда выступал в Аверланд. Одно дело — гоняться за зеленокожими. И совсем другое — пытаться привести к покорности вероломную провинцию.
— Какой-то у них расхлябанный вид, — обронил Группен.
Они стояли с Фолькмаром на смотровой площадке на южной стороне плаца. Вдвоем принимали парад. Небо над головой бледнело и прояснялось, дождевые тучи уносило к западу сильным ветром с гор.
— Ну а чего вы ждали? — ответил Фолькмар. — Дисциплину подтянем по пути.
— Откуда их взяли? Я думал, что все полки на севере.
— Некоторых отозвали оттуда. Другие — резервисты. Какая-то часть — новобранцы.
Как раз в этот момент растяпа-пехотинец споткнулся, упал сам и сшиб с ног троих товарищей. Подразделение в замешательстве остановилось, к ним мчались сержанты и на бегу сыпали проклятиями. Группен покачал головой.
— Отправлять их в бой — почти то же самое, что на верную смерть.
Фолькмар нахмурился.
— Будь у нас больше времени, все вышло бы иначе. — Он отвернулся от марширующего войска. — Император желает, чтобы мы поторопились. Небесный колледж видит знамения надвигающихся грозных перемен. Мы не можем позволить себе задержаться, чтобы обучить каждого из них держать алебарду.
Группен неодобрительно прищурился.
— Почему же они не сообщили об этих дурных знамениях раньше? — процедил он. — Магов-то они нам дадут?
— Двоих. Итого у нас получается три огненных мага и трио магистров из Светлого колледжа. Не самые лучшие, конечно, — лучшие все еще в Мидденхейме. Но достаточно сильные, все одного уровня.
Фолькмар вспомнил, как он выступал во главе войска, заполнявшего долины Остланда до самых гор. Он командовал батареями тяжелой артиллерии, способными одним ударом уничтожать целые роты солдат. В Городе Белого Волка он стоял плечом к плечу с его защитниками, а стены осаждали бесчисленные полчища Архаона, и небеса раздирали беснующиеся призраки. Те боевые походы готовились в течение многих недель. На возвращение Аверхейма в лоно разума Карл-Франц дал ему считаные дни. К тому же его продолжали терзать сомнения. Еще предстоит выяснить, уничтожил Архаон во время того поединка только его тело или еще что-то важное. Фолькмар отбросил эти мысли, укрылся непроницаемой оболочкой железной выдержки.
— Не буду вас обманывать, Группен, — сказал он с каменным выражением на лице. — Будь у нас хоть сто тысяч таких вот солдат, это ничего не решит. Эта битва — для других. Для священников. Для магов. Для рыцарей. Вы уже сталкивались с великим врагом, поэтому знаете, чего ожидать.
Группен уныло кивнул.
— А многие ли из этих несчастных неумех знают, чего ожидать? — спросил он, указывая на усердно марширующее воинство.
— Они выполнят свой долг, — отвечал Фолькмар. — Человеку не стоит требовать от жизни большего.
На плац вступили другие воины. Это были мидденхеймцы, имеющие решительный вид, словно они победили всех на свете в боях на мечах и прошли уже тысячу битв.
Группен криво усмехнулся.
— Эти, пожалуй, получше, — обронил он. — Есть надежда, что они не побегут наутек при виде первой пролитой крови.
Фолькмар не ответил. Война — всегда дело грязное и мерзкое, но он никогда так не переживал. Самый низкий простолюдин в Империи видел в своей жизни, как убивают, и любого можно обучить держать позицию и не отступать. Другое дело — Хаос. Он читал отчеты Небесного колледжа, он видел страх на лицах очевидцев. В Аверхейме нарастало нечто ужасное, и, если это не задавить в зародыше, кошмар распространится дальше. Император прав. Им придется встретиться с этим лицом к лицу, и времени терять нельзя.
— Бежать не придется, Группен, — сказал он севшим голосом. — Ни им, ни кому-то другому. Придется выстоять или умереть.
Курт Хельборг хромал по лестнице замка Дракенмоор. Плечо пылало болью, на лбу выступили бисеринки пота. Он опирался на посох, как дряхлый старик, и при каждом шаге дергался. Недуг приводил его в ярость. Ему казалось, что часы, которые он тратит на восстановление здоровья, проходят впустую. В нем тлело и вновь разгоралось ощущение, что все это несправедливо и досадно. Надо бы вырваться отсюда, вернуть свой знаменитый меч, найти тех, кто все это ему устроил.
  
Рана, нанесенная ему Шварцхельмом, еще сочилась кровью. Лихорадка отпустила его, но сухожилиям надо как следует срастись, а на это нужно время. Ждать и набираться сил — вот все, что он мог сейчас делать. Вынужденное бездействие мучило его гораздо больше, чем все еще донимающие уколы боли в верхней части тела.