Изломанная душа (ЛП)

— Боги, — выдавливаю я из себя, стараясь не торопиться. — Черт, с тобой так чертовски хорошо.
Она стонет.
Нет, это все. Я не могу медлить. Я слишком взвинчен, зная, что связан с ней.
Я смотрю в глаза Мэйвен, наслаждаясь тем, как она наблюдает за мной, когда я поднимаю руку, чтобы подразнить ее клитор, и начинаю трахать ее сильнее. Моя хранительница обнимает меня, задыхаясь.
  
— Такая тугая, — выдыхаю я, целуя ее в шею.
Я случайно целую прямо там, где находится ее незажившая отметина, и у нее перехватывает дыхание. Я немедленно замедляюсь, пытаясь побороть жгучее желание, переполняющее меня.
— Извини. Черт, я сильно тебя укусил, да? — Я морщусь.
Она смеется. — Это прекрасно. Я тоже кусаюсь.
Затем она кусает меня за шею.
Я сразу вижу звезды, врезающиеся в меня, когда я кончаю так сильно, что, блядь, не могу дышать. Как только мой член перестает дергаться и меня захлестывает облегчение, я обхватываю ее, прижимая ее задницу к своим бедрам.
— Срань господня, — я стону сквозь связь.
Мэйвен, затаив дыхание, улыбается мне через плечо — и, боги, эта улыбка.
По-прежнему мое любимое.
— Тебе нравится, когда я тебя кусаю.
— Нравится — это еще мягко сказано, — смеюсь я.
Боги, я чувствую себя хорошо. Лучше, чем когда-либо, на самом деле. Моя голова не раскалывается, никакое рычание не прерывает мои мысли, и я не настолько на взводе, чтобы мне хотелось плеваться огнем.
Вместо этого мой внутренний дракон так же смехотворно счастлив, как и я. Он ощущается… каким-то другим. Я не хочу тешить себя надеждами, но, может быть, он уже не тот засранец, каким был раньше… Теперь, когда мое проклятие, возможно, снято.
Я понимаю, что Мэйвен задумчиво изучает меня. Я провожу пальцем по ее подбородку, не в силах перестать прикасаться к ней. Что напоминает мне…
— Итак, сколько раз тебе приходилось замораживать мою задницу магией, чтобы ты могла передохнуть, когда я тебя терзал? — Спрашиваю я, встревоженный мыслью о том, что мог поставить свою пару в неловкое положение.
— Трижды, но один из таких случаев был для того, чтобы удержать тебя от убийства остальных.
Я моргаю. — Они были здесь?
Она удивленно качает головой. — В перерывах между сексом ты забеспокоился обо мне и пошел за едой и водой в середине первой ночи. Они ждали снаружи, планируя твою смерть за то, что ты держал меня в заложниках — это их слова, не мои. Я объяснила, что это была моя идея и что я намеренно заблокировала их. Потом ты принес меня обратно сюда на плече, как пещерный человек.
Я моргаю и сажусь, замечая небольшую коллекцию протеиновых батончиков, бутылок с водой и других случайных закусок на моем столе.
— О, черт. Я ничего из этого не помню. — Затем я замолкаю, впитывая ее слова. — Подожди, в первую ночь?
— Прошло два с половиной дня. — Она изучает меня. — Как ты себя чувствуешь?
Если быть до конца честным, впервые в жизни я чувствую разочарование из-за того, что мое исцеление оборотня так чертовски быстро работает. Я протягиваю руку, чтобы осторожно потрогать то место, где на моей шее остался след от укуса Мэйвен.
Я хмурюсь, размышляя. Затем ухмыляюсь, когда понимаю простое решение.
Я делаю это впервые, но я стараюсь донести эту мысль до нужного человека.
— Ты можешь принести мне жидкое серебро?
— На кой хрен тебе жидкое серебро? — Телепатически спрашивает Эверетт. — И если я узнаю, что ты трахался с нашей хранительницей два дня подряд, не давая ей отдохнуть, я…
Нет, не тот. Я блокирую Снежинку и пытаюсь снова.
— Сай?
— Что ты делаешь? — Спрашивает Мэйвен, выгибая бровь. — Ты нарочно отгораживаешься от меня?
— Не нарочно, я просто не понимаю, как эта хрень с телепатией должна работать…
Ответ Сайласа прерывает меня. Каким-то образом я могу сказать, что он говорит только со мной и Мэйвен.
— Смотрите, кто наконец решил присоединиться к нам. Sangfluir, с тобой там все в порядке? Зачем тебе жидкое серебро?
Мэйвен хмурится, прежде чем понимание появляется на ее лице. Она улыбается мне. — Чтобы не исчезла метка на моей паре.
Ее пара. Боги, я никогда не устану слышать, как она меня так называет.
Сайлас раздражен по этому поводу, вероятно, потому, что я держал Мэйвен при себе в течение двух дней. Но через несколько минут я открываю дверь, и он протягивает мне флакон с серебристой жидкостью. Он также вручает мне стопку одежды для Мэйвен, и я не в первый раз рад, что кто-то в нашем квинтете думает наперед.
Кровавый фейри пытается пройти мимо меня в комнату, но волна яростной защитной паники, которую я чувствую, исходит как от меня, так и от моего внутреннего дракона. Я протягиваю руку, чтобы остановить его, и качаю головой.
— Ты, наверное, это несерьезно, — усмехается он.
— Попробуй как-нибудь прочувствовать на себе гон и скажи мне, насколько я серьезен, — бросаю я вызов. — Я все еще прихожу в себя и могу случайно оторвать тебе голову, если мое чувство собственности вернется.
— Скажи своему мудаку дракону, пусть разберется с этим, — ворчит он, снова пытаясь пройти мимо меня.
Я отталкиваю его от двери, рыча: — Теперь мы в гармонии, мудак, так что отойди к чертовой матери.
Если бы собственное проклятие Сайласа не было снято, он, вероятно, просто сошел бы с ума от магии, как параноик. Поэтому странно, когда он просто смотрит на меня, очевидно, взвешивая угрозу, прежде чем закатить глаза.
— Нужно говорить спасибо.
— Спасибо. А теперь отвали. — Я захлопываю дверь у него перед носом и поворачиваюсь к Мэйвен, сияя, когда поднимаю пузырек.
Она борется с улыбкой. — Твое обаяние и манеры резко упали с тех пор, как мы встретились.
— Это потому, что я гораздо меньше забочусь о том, чтобы угодить случайным ублюдкам, и гораздо больше о том, чтобы угодить тебе. Кстати, об этом… — Я забираюсь обратно на кровать, снова окутывая себя нашими ароматами, и протягиваю ей флакон. — Где ты хочешь меня видеть? На коленях?
Мэйвен ухмыляется и качает головой. — Оставайся на месте.
Мое сердце снова колотится, когда она наклоняется вперед, ее губы скользят по моей шее, прежде чем она облизывает место, которое укусила ранее. Одно это делает меня чертовски слабым. Мысль о том, чтобы носить след от укуса Мэйвен у себя на шее на всеобщее обозрение всю оставшуюся жизнь, делает меня чертовски близко к дикости, когда теплое возбуждение снова начинает пульсировать во мне.
Затем она кусает меня снова. Намного сильнее, чем в первый раз.
— Черт, — я шиплю, стиснув зубы, когда Мэйвен отстраняется и проливает немного жидкого серебра на свежую отметину, прежде чем она начнет заживать.
Черт. Ой. Возбуждение официально остыло.
— Святой ад, это жжет, — морщусь я, когда она снова закрывает флакон. Я хмурюсь. — Тебе было так же больно, когда я укусил тебя? Потому что я бы не стал винить тебя за то, что ты пнула меня прямо в драконьи яйца.
Мэйвен смеется, качая головой. — Было не очень больно.
Да, может быть, для нее. После того, как я увидел, как она отмахивается от ударов гребаным невермелтом, я решил, что моя пара чертовски хорошо переносит боль.
Я бы позавидовал, но в основном я просто злюсь, что ей пришлось развить это.
Через мгновение Мэйвен ведет меня в ванную, чтобы смыть болезненное вещество. Я таращусь на нас в зеркале. Мы оба помечены, и, черт, она хорошо выглядит обнаженной и покрытой любовными укусами.
Я ухмыляюсь ей сверху вниз. — У меня есть твое разрешение использовать слово на букву «Л»? — Спросил я. — Я не…
  
— Никогда.
— Прекрасно. Тогда мне действительно, по-настоящему понравились все эти… обнимашки.
Она игриво хлопает меня по плечу, когда мы оба заходим в душ, чтобы помыться. Мне искренне нравится мыть свою пару, когда она смотрит на меня снизу вверх.
— Могу я попросить тебя кое о чем?