Изломанная душа (ЛП)

Мне требуется доля секунды, чтобы принять и смириться с этим.
Ну и что, что он пометил меня? Я его пара. Честно говоря, чертовски вовремя, даже если его дракон вынудил его.
— Бэйлфайр.
Он выходит из себя, его эмоции оборотня овладевают им, он паникует и быстро говорит. — Мне так чертовски жаль. Клянусь, я не хотел этого делать, и — боги, черт, я не обращал внимания, когда мы были в бегах. Я даже, блядь, не подумал взять это с собой, когда мы покидали университет…
  
Взять это? О чем он говорит?
— Бэйл, все в порядке.
Я тоже сажусь, убирая его руки, чтобы обхватить его лицо пальцами. Даже это крошечное прикосновение заставляет его снова вздрогнуть. Я понимаю, что он покрыт тонкой струйкой пота, его зрачки расширились, когда он утыкается носом в мою руку, как будто ничего не может с собой поделать.
О, черт.
Подавитель. Он говорит о том, что не принимал никаких подавляющих средств.
— У тебя начинается гон, — понимаю я.
Бэйлфайр морщится и кивает, вставая с кровати. Запустив руки во влажные волосы, он расхаживает взад-вперед по комнате, как загнанный зверь, все еще прерывисто дыша.
Я мало что знала о циклах течки и гона, пока не встретила Кензи, которая рассказала мне больше о том, через что проходят оборотни. Человеческие женщины проходят ежемесячный эстральный цикл, но все оборотни проходят более экстремальную версию этого цикла. Определенные типы оборотней испытывают это чаще, чем другие, но с современной магией и медициной большинству может помогать прием подавляющих средств, чтобы успокоить свои первобытные потребности.
Кензи описала это как овуляцию на — мега стероидах. Она сказала, что если она когда-нибудь пропускала прием подавляющих средств, это вызывало у нее жестокий, всепоглощающий жар, который всегда приводил к неправильным решениям, потому что она буквально не могла мыслить здраво.
Не похоже, что Бэйлфайр еще достиг этой точки, но я предполагаю, что она приближается.
Бэйл прерывает мои мысли, упираясь руками в край кровати и опускает голову.
— Черт. Боги, я не могу, Мэйвен, тебе нужно убираться из этой комнаты. Попроси Сайласа заколдовать ее, чтобы запереть меня внутри, чтобы я не мог добраться до тебя, хорошо?
— Я никуда не уйду, — решаю я.
— Дождевое Облачко, — хрипло произносит он, умоляюще глядя на меня.
Боги. Его взгляд скользит по мне, когда он становится разгоряченным и отчаявшимся, заставляет меня ерзать от нарастающего возбуждения, что только заставляет его ругаться еще сильнее.
— Почему я должна уйти?
— Детка, я сейчас сойду с ума. Я буду ненасытен — уже сейчас буквально единственное, о чем я могу думать, это заявить на тебя права и трахнуть до чертиков. Боги, я просто хочу желать, отмечать и наполнять тебя до тех пор, пока ты, блядь, не перестанешь двигаться, — выдавливает он сквозь зубы, грубо поглаживая свою эрекцию и морщась.
Мне трудно дышать, но я пожимаю плечами. — Я не вижу во всем этом ничего плохого. Если ты пытаешься убедить меня уйти, у тебя это ужасно получается.
Взгляд Бэйла обжигает, когда он возвращается на кровать и крадется ко мне.
— Гон может длиться несколько дней. Говорят, с парами он проходит быстрее, но я никогда не переживал гон ни с кем — я всегда просто принимал подавляющие препараты, так что я не знаю, чего ожидать. Это значит, что я понятия не имею, будешь ли ты здесь со мной в безопасности.
Он никогда не переживал гон с кем-то?
Осознание того, что я буду первой кто проходит с ним через это, заставляет меня улыбнуться.
— Я твоя пара. Это всегда должно было случиться. Если только ты не хочешь испытать гон со мной?
— Ты даже не представляешь, как сильно я этого хочу, — шепчет он, медленно покрывая поцелуями мою обнаженную ногу и посылая еще больше покалывающего возбуждения в мой живот. Я рада, что ранее легла спать в таких коротких шортах. — Я просто чертовски волнуюсь…
— Я справлюсь с этим.
— Ты справишься? — Бэйлфайр смотрит на меня с наполовину несчастным, наполовину голодным выражением лица, качая головой. — Мэйвен, что, если ты перевозбудишься и тебе понадобится секунда, чтобы перевести дух? Что, если я стану слишком агрессивным, и у тебя возникнет боязнь прикосновений и… черт возьми, что, если я не смогу остановиться? Я не смогу контролировать ситуацию. Я отказываюсь поступать так с тобой, поэтому, пожалуйста просто… просто…
Я наклоняюсь, захватывая его губы в поцелуй. Он немедленно ползет вперед, чтобы прижать меня к кровати, вздрагивая, когда грубо трется об меня.
Черт возьми, он твердый. И огромный.
Он также пытается защитить меня от моей собственной чувствительности, но этого, черт возьми, не происходит. Не тогда, когда Кензи сказала мне, что проходить через жару или гон в полном одиночестве может быть мучительно для оборотней.
Я отрываюсь, чтобы глотнуть воздуха, встречаясь с ним взглядом. — Я хочу этого. Позволь мне помочь моей паре преодолеть гон, хорошо?
Бэйл стонет, сильнее прижимаясь ко мне. — Ты действительно не можешь продолжать называть меня своей парой, или, клянусь, я, черт возьми, сорвусь.
— Тогда сорвись.
Он качает головой, морщась. — Но если для тебя будет перебор прикосновений…
— Как насчет этого? Я применю к тебе заклинание стазиса, если мне станет слишком тяжело. Затем, как только я успокоюсь, я просто развею его. Это будет похоже на то, что ты моргнул, и мы вернемся к тому, чтобы трахать друг друга до чертиков.
Он тяжело сглатывает, кивая. Когда я глажу его сильные плечи, он снова стонет. — Боги. Каждое прикосновение такое чертовски интенсивное. Почти уверен, что в ближайшее время я не смогу ясно мыслить, так что…
— И что?
Я удивляюсь, когда он снова отстраняется. Но на этот раз он опускается на колени рядом с кроватью, тяжело дыша, когда смотрит на меня снизу вверх с пылающим желанием, написанным на всем его теле, его твердый член торчит от потребности.
— Ты сказала, что заставила бы меня ползать, если буду хорошим, — шепчет он, поглаживая себя, как будто отчаянно ищет облегчения. — Я был достаточно хорош для своей награды, детка?
Боги.
Он чертовски хорошо смотрится на коленях.
Я отодвигаюсь на край кровати, пока он не оказывается между моих бедер, и приподнимаю его подбородок, выгибая бровь.
— Был, пока не начал трогать себя без моего разрешения.
Рука Бэйлфайра тут же отстраняются от его эрекции, когда он сдерживает стон.
— Блядь, детка. Все, что захочешь. Просто, пожалуйста, используй меня, пока я не перестану себя контролировать.
Я изучаю его, запуская пальцы в его влажные, светлые волосы, чтобы заставить его посмотреть на меня. Его глаза прикрыты, и он все еще слегка дрожит, пока нарастает возбуждение, но знать, как сильно он хочет, чтобы я была главной, это… действительно чертовски сексуально.
— Встань.
Он повинуется, и я рада, что он такой высокий, потому что, сидя на краю этой кровати, я получаю достаточно высоты, чтобы начать медленно поглаживать его уже истекающую эрекцию. Бэйлфайр напрягается, его руки сжимаются в побелевшие кулаки по бокам, он изо всех сил старается не двигаться без моего разрешения.
Наклоняясь вперед, я слизываю пьянящую, горячую влагу с его кончика.
— Моя пара такая вкусная, — вздыхаю я.
— Черт. Черт, — выдыхает он, закрывая глаза.
Я медленно облизываю головку его члена, наслаждаясь каждым дюймом, и ругаюсь, когда беру его невероятную толщину в рот и начинаю щедро насыщаться ею. Мне действительно чертовски нравится это — дразнить и сосать, пока растет его отчаяние. Я пытаюсь брать все больше и больше его члена в рот и в горло, наслаждаясь чувственным ощущением его скользкой твердой эрекции, скользящей все глубже, пока я почти не задыхаюсь, когда он стонет.
  
Это так приятно, что я начинаю извиваться, ощущая жадную пульсацию между ног.
Наконец, он не может остановить инстинктивные легкие толчки бедрами.