Изломанная душа (ЛП)

Эверетт выглядит так же ужасно, как я себя чувствую. — О. О, святые боги, это…
Сайлас сажает меня к себе на колени. Он долго держит меня в объятиях, пока тихо не говорит, меняя тему — спасибо вселенной.
— Сущность почувствовала изменения в твоем теневом сердце из-за нас, но знает ли он, чем ты делишься с нами?
Я пожимаю плечами. Если Амадей и знает, не похоже, что он использовал эту усиленную связь.
  
Но если он поймет это — если он поймет мой замысел через мои сны…
Я смотрю в окно, позволяя своему беспокойству переключиться на что-то более настоящее. В конце концов, моя пропавшая пара ощущается как зияющая дыра, оставшаяся в этой комнате.
— Я собираюсь еще раз проверить, как там Бэйлфайр.
Я вижу, что Сайлас и Эверетт хотят протестовать, так как они думают, что он может представлять опасность для меня прямо сейчас. Мы провели полдня, наблюдая, как золотой зверь рыщет по лесу, летает, охотится и вообще ведет себя не так, как Бэйлфайр. Зверь попытался укусить его брата Деклана, когда тот обратился и попытался заговорить с ним.
Тем временем Крипт кивает в знак согласия. Интересно, происходит ли его поддержка из чувства вины, потому что никто из нас не знает, вызвано ли нынешнее состояние Баэля ухудшением его проклятия или прохождением через Лимб в сознании.
Или, может быть, Крипт просто больше любит Бэйлфайра, чем когда-либо признается.
Не переодеваясь из пижамы, я надеваю ботинки и выхожу из апартаментов свекрови, за мной следуют остальные. Поскольку уже больше часа ночи, в доме семьи Децимусов темно и тихо.
Но когда мы выходим на их массивную заднюю террасу с видом на лес, Эверетт испуганно ругается.
Дракон Бэйлфайра смотрит на меня сквозь снег и деревья. Пронзительный золотистый взгляд зверя следит за каждым моим движением. Его хвост медленно изгибается влево и вправо позади него, пока он остается сидеть на склоне горы, его корона из великолепных рогов поблескивает в лунном свете вместе со всей этой золотой чешуей.
— Бэйлфайр? — Я с надеждой проверяю.
Зверь наклоняет голову под неестественным углом, вытягивая длинную шею. Дым поднимается из его ноздрей, когда он расправляет свои прекрасные широкие крылья.
— Сейчас это только его дракон, — говорит Бриджид Децимус, присоединяясь к нам на заднем крыльце.
Она все еще одета в дневную одежду, ее каштановые волосы собраны в свободный пучок. Мать Бэйлфайра стоит на краю террасы, наблюдая за своим сыном, ее руки заложены за спину в воинственной позе. Она смотрит на меня своим единственным золотистым глазом, мягко улыбаясь.
— Знаешь, этот дракон далеко не так плох, как любит думать Бэйлфайр. Бедняжка просто проклят.
Я киваю, наблюдая за своим драконом, который крадется сквозь деревья, чтобы лучше видеть нас. Что-то в плавных движениях в сочетании с массивным телом и змеевидным хвостом завораживает. Эти глаза-щелочки дракона не сводят с меня взгляда.
— Однажды его дракон спас мне жизнь, — добавляет Бриджид.
— Я слышала, что против тебя был совершен переворот. — Я хмурюсь, вспоминая, что Сайлас и Эверетт упоминали раньше. — Пять лет назад. Тогда Бэйлфайру было всего шестнадцать.
Она кивает, смотрит на часы с маленьким дисплеем, прежде чем принять ту же позу с прямой спиной.
— Да. Вообще-то, это было в его шестнадцатый день рождения. Я получила разрешение позволить ему ненадолго приехать туда, где я находилась, недалеко от Границы, чтобы мы могли отпраздновать вместе. Я знала, что некоторые из моих новых солдат были нарушителями спокойствия, и у меня уже были люди, которым я доверяла, и они разбирались во всем. Чего я не знала, так это того, что эти нарушители планировали убить меня в тот день. Они застали меня одну, накачали транквилизаторами и начали срезать с меня чешую, пока я была без сознания. Дракон Бэйлфайра вовремя почувствовал опасность и убил их.
Дракон теперь подкрался так близко, что, когда он поднимает свою длинную шею, чтобы посмотреть на нас, остальные мои пары почти синхронно делают шаг назад.
Мы с Бриджид остаемся на месте. Я смотрю в янтарные глаза зверя.
Это такой ужасающий зверь. Мне это нравится.
— Ты хочешь сказать, что мы можем доверять ему, — тихо предполагаю я.
Бриджид пожимает плечами. — Может, и не совсем, учитывая, насколько он проклят. Только после того, как вы пятеро будете связаны богами и ваши проклятия будут сняты, — добавляет она.
Она понятия не имеет, что проклятия моего квинтета уже таинственным образом разрушены — скорее всего, потому, что боги играют с нами. Мы держали это при себе.
— Я только хотела бы, чтобы Бэйлфайр меньше воевал со своим внутренним зверем. Даже проклятый, он присматривает за ним и за теми, кто ему дорог, признает он это или нет. Он свирепый дракон, и я не могу гордиться им больше. Я буду гордиться еще больше, когда он, наконец, войдет в гармонию с этой чертовой штукой, — добавляет Бриджид, смеясь.
Дракон Бэйлфайра пыхтит, обдавая нас горячим сухим воздухом, и прищуривается, глядя на меня.
Я выгибаю бровь. — Ты собираешься вернуть мне мою пару в ближайшее время?
Он издает скулящий, рычащий звук, который определенно означает нет.
— Сопляк, — бормочу я.
Бриджид смеется и поворачивается, чтобы улыбнуться мне и моему квинтету. — Я бы хотела показать вам всем кое-что завтра. Если вы готовы к этому.
Сайлас хмурится. — Пожалуйста, скажи мне, что это не очередная ужасная четырнадцатимильная прогулка по горам. Я помню, как ты обманом втянула нас в это, когда мне было восемь.
— О да, прогулка из ада, — кивает Крипт. — Было довольно забавно наблюдать из Лимба.
— У меня несколько дней были мозоли, — морщится Эверетт.
Бриджид фыркает. — Это было воспитание характера для тебя, избалованного маленького наследника, но это лучше, чем пеший поход. Я думаю, это будет полезно.
Она бросает на меня многозначительный взгляд, который говорит мне, что это как-то связано с моим освобождением людей. Я киваю, неуверенная, как она может помочь со сложным планом, о котором ничего не знает.
Бриджид желает мне спокойной ночи и оставляет любоваться моим драконом. Остальные члены моего квинтета тихо разговаривают, изредка споря, как обычно. Тем временем дракон кладет свой огромный подбородок на край террасы, поворачивая его так, чтобы лучше наблюдать за мной одним глазом.
— Мне тоже нравится смотреть на тебя, — ухмыляюсь я, поглаживая теплую чешую на его морде. — Такой красивый дракон.
У него радостно урчит в горле.
— Он рычит на тебя? — Спрашивает Эверетт, свирепо глядя на зверя.
— Это называется мурлыканьем.
За исключением того, что сейчас мой дракон обратил свое внимание на остальных и обнажает длинные зубы, предупреждающе шипя.
— Вам, ребята, стоит зайти внутрь. Мой дракон сейчас территориальный и привередливый. — Я снова глажу его, наслаждаясь теплом этой гладкой, блестящей чешуи. — Разве нет? Конечно, это так.
Сайлас бросает на меня раздраженный взгляд. — Это не щенок, ima sangfluir.
Я смотрю на него через плечо. — Ты прав. Это двадцатипятитонный огнедышащий монстр с бритвенными лезвиями вместо зубов, который может поджарить вас всех троих. Я хочу вернуть Бэйлфайра, и ваше присутствие не помогает.
Я могу сказать, что они недовольны этим, но Сайлас и Эверетт возвращаются в дом, в то время как Крипт ускользает в Лимб. Я все еще чувствую его рядом, продолжая гладить и успокаивать зверя. Его безраздельное, интенсивное внимание снова полностью приковано ко мне.
Я наклоняюсь вперед, чтобы запечатлеть легкий поцелуй на макушке его морды. — Послушай. Мне нравится каждая часть Бэйлфайра. Поскольку ты являешься одной из этих частей, это означает, что ты всегда будешь мне нравиться. Я имею в виду, что ты мифически устрашающий образец смертоносной красоты. Что в этом может не нравится?
  
Дракон урчит громче, утыкаясь в меня носом.
— Но Бэйлфайр мой. Ты не заберешь его у меня, — серьезно предупреждаю я, все еще поглаживая его чешую. — Никогда. Понятно?