Изломанная душа (ЛП)
Она ухмыляется. — Это были безумные сны, которые ты создал для меня.
— Скажи только слово, и они станут реальностью. Я уверен, что мы вчетвером сможем дать тебе все, что ты пожелаешь. И если остальные трое все испортят, я с удовольствием посмотрю, как ты их накажешь.
Мэйвен громко смеется и ускользает в ванную, как только оттуда выходит Фрост.
Меня так и подмывает последовать за ней, но есть шанс, что она занимается своими делами. Так что вместо этого, от скуки, я отправляюсь в Лимб и следую за Децимусом, который одевается и уходит искать завтрак для нашей хранительнице.
Семья Децимусов нереально велика, со всеми братьями и сестрами и их квинтетами, большинство из которых, похоже, приехали сюда на каникулы или чтобы избежать конфликтов, возникающих в других местах. У меня нет иного мнения о больших семьях, кроме того, как замечательно, что они готовят такие огромные порции блюд.
Как человек, который не употребляет пищу, я должен сказать, что это сбивает с толку.
Поначалу на кухне пусто, поскольку Децимус расставляет несколько тарелок с остатками завтрака, который его семья приготовила ранее. Но тут на кухню заходит Бриджид, лучезарно улыбаясь своему сыну и наливая себе большой стакан апельсинового сока.
— Если вы пятеро хотите позавтракать в постели, я могу помочь отнести тарелки, — предлагает она.
Он колеблется. — Эм.
— Если только вы не такие уж и порядочные, — добавляет она, поддразнивая. — Последнее, чего я хочу, это увидеть кучу голых задниц, бегущих в укрытие, или что-нибудь еще, что заставит меня захотеть выколоть свой оставшийся глаз.
Децимус фыркает. — Думаю, отсутствие фильтра я унаследовал от тебя.
— Не за что. — Бриджид наблюдает, как он просматривает ассортимент фруктов. Ее голос становится нехарактерно нежным. — Знаешь, она мне нравится. Мэйвен. Она кажется жесткой. Как сильная пара.
— Ты понятия не имеешь. Она сводит меня с ума все гребаное время.
— А еще она кажется загнанной, — добавляет его мать.
Децимус на удивление свиреп, когда поворачивается к ней лицом, его глаза сверкают. — Жизнь моей пары была адом. Конечно, она загнанная. А теперь, ты собираешься продолжать ходить вокруг да около или все-таки расскажешь мне, что, черт возьми, ты имела в виду вчера, говоря, что давно хотела с ней встретиться?
Бриджид ухмыляется. — Какой характер. Прямо как у меня. Если ты действительно хочешь знать, меня пригласили присутствовать на слушаниях «Совета Наследия» около тринадцати лет назад. Они хотели моей помощи в определении судьбы человека…
— Амато? — догадывается он, нахмурившись.
Она кивает. — В то время Совет столкнулся с негативной реакцией из-за слухов об аресте человека. Им нужны были сильные сторонники для поддержания общественного имиджа, и они даже пытались подкупить меня, чтобы я проголосовала за казнь. Я отказалась принимать в этом какое-либо участие, но мне стало любопытно. Я навела справки о Пьетро Амато и узнала о движении Реформистов, которое он основал. И я узнала, что он утверждал, что пытается спасти свою дочь из Нэтэра. Люди называли его сумасшедшим, включая меня… Но я узнала правду слишком поздно.
Бриджид потягивает апельсиновый сок. — Ремиттенты иногда появляются на Границе. Создают проблемы с войсками, устраивают скандал, ноют. Они хотят, чтобы мы вернулись в Нэтэр. Заноза в заднице, эти люди. Но Ремиттенты… их гораздо меньше, но они тоже иногда появляются на Границе. Большинство из них настолько верят в дело Амато, что просят моей помощи в проведении изменений в правительстве наследия. Они мирно уходят, когда их просят, но другие настаивают на том, что много лет назад их детей утащили через Границу, и умоляют впустить их в Нэтэр. Знаешь почему?
— Почему? — Осторожно спрашивает Децимус.
— Потому что они верят, что люди живут в Нэтэре. Годами я думала, что это бред сумасшедшего. Но не теперь. — Она ставит свой бокал и смотрит на него со всей суровой напряженностью женщины, прошедшей через бесчисленные битвы. — Итак, расскажи мне. Мэйвен была единственным человеком в Нэтэре?
Он напрягается, защищая секреты Мэйвен. — Мама…
— Бэйлфайр, я годами не могла перестать думать о казни Амато, — огрызается Бриджид, раздражаясь и сердито качая головой. — Называй это интуицией, или нечистой совестью, или как тебе угодно, но когда пыль улеглась, я просто знала, что маленькая девочка, о которой я читала, все еще может быть в той чертовой дыре. Через Границу невозможно пройти, по крайней мере, если ты хочешь вернуться, так что я была вынуждена жить с этой ужасной мыслью. Но потом пошли все эти слухи о том, что Телум прибудет после всплеска в Мэне, и ты был таким молчаливым по поводу своей пары — и, черт возьми, я не верю в эту чушь о том, что она — конец времен. Мэйвен здесь не просто так. Я просто хочу знать, по той ли это причине, о которой я думаю.
Децимус отводит взгляд, явно не решаясь что-либо сказать, не поговорив сначала с Мэйвен. Но если кто-то и будет на стороне нашей хранительнице, так это его мать. Я ее уважаю, а это значит, что она превосходит всех, кому мы могли бы довериться.
Поэтому я выскальзываю из Лимба и сажусь на стойку рядом с ними, игнорируя вспышку боли во всех конечностях от ходьбы между планами.
— Ты попала в точку, — сообщаю я ей.
Они оба вздрагивают и ругаются, но затем Бриджид рассматривает меня. — Ты хочешь сказать, что в Нэтэре есть люди?
— Тысячи. Согласно Мэйвен.
— Боги. И Мэйвен собирается освободить их? — Она смотрит на Децимуса.
Он вздыхает, решая согласиться с моим суждением. — Да, это так. Вообще-то, чертовски скоро.
Бриджид медленно кивает, как будто переваривая все это. Затем она улыбается мне.
— По крайней мере, заставить тебя поговорить со мной — это уже не то же самое, как вырвать клыки. Хотя, наверное, я рада, что мой сын так защищает свою пару. Из того немногого, что я о ней узнала, она кажется достойной защиты.
— Так и есть.
— Ты ел, Крипт? — спросила она.
— Всю ночь. — Фактически, между бедер Мэйвен.
Децимус понимает, что я имею в виду на самом деле, и смотрит на меня широко раскрытыми глазами, как будто думает, что я сумасшедший, раз намекаю на это в присутствии его матери. Но Бриджид хлопает себя по лбу, делая ожидаемое предположение.
— Ах да, инкубы и сны. Я всегда забываю. — Она начинает накладывать себе еду. — Я слышала о твоем отце. Честно говоря, я надеюсь, что ты не нуждаешься в соболезнованиях.
— Вовсе нет.
— Слава богам. Он был ужасен.
Я не могу не согласиться.
Но когда Бриджид позже заговаривает о полетах с Децимусом и они начинают другой разговор, я не могу отделаться от ощущения, что прошло слишком много времени с тех пор, как я в последний раз видел Мэйвен. Соскальзывая обратно в Лимб, я возвращаюсь в спальню и сразу расслабляюсь, когда вижу, что она сидит на кровати, нахмурившись, а Фрост садится позади нее, чтобы расчесать ее влажные волосы.
— Я сама могу расчесать свои гребаные волосы.
— Но ты позволишь мне сделать это за тебя, — говорит он, целуя ее в щеку. Он улыбается ей, выражение, которое я редко видел у задумчивого элементаля. — Верно?
Мэйвен немного тает, видимо, устала спорить. Она бормочет что-то о силе ямочках на щеках, пока он нежно проводит рукой по ее волосам.
Но ее внимание быстро переключается на то, где я нахожусь в Лимбе. — Вот и ты.
Я появляюсь в мире смертных, подмигивая. — Скучали по мне?
— Никогда и за миллион гребаных лет, — растягивает слова Крейн, изучая один из старых гримуаров по некромантии, который он позаимствовал в библиотеке Гранатового Мага.
Мгновение спустя появляется Децимус с большим количеством еды на всех, сложенной почти опасным образом. Пока они берут тарелки и готовятся приступить к еде, он смотрит на меня, затем на Мэйвен. Он прочищает горло.
— Итак… моя мама вроде как знает.
— Знает что? — Спрашивает Фрост, поднимая взгляд.