Изломанная душа (ЛП)

Я морщусь. Я получал этот так называемый комплимент множество раз. Как будто недостаточно быть похожим на члена совета, я также должен естественным образом походить на него во многих отношениях, чтобы люди невольно сравнивали меня с ним. Даже Йен, который знает, как сильно я не люблю своих родителей.
Особенно теперь, когда я знаю, что они несли чушь о моем проклятии всю мою гребаную жизнь.
  
Гнев снова накатывает при мысли об этом ложном переводе пророчества и о том, как сильно оно испоганило меня. Я сжимаю переносицу.
— Это важно, Йен. Действительно чертовски важно. Единственная причина, по которой я звоню тебе, заключается в том, что мы выросли вместе, и я с абсолютной уверенностью знаю, что ты унесешь секреты с собой в могилу.
— Вот почему ты доверил мне уход за твоими собаками и незаметно присматривать за твоей сестрой на расстоянии. Кстати, она в безопасности, — добавляет Йен, его голос смягчается.
Черт. Хайди.
Среди всех этих политических потрясений между людьми и наследием она должна была быть моей первой мыслью. Просто столько всего произошло, что я не переставал интересоваться, как ей живется в сельском человеческом городке, где она выросла.
— Она только что бросила другого парня-человека, — добавляет Йен. — Возможно, ей нужен кто-то, чтобы подбодрить ее. Как, например, я не знаю… Горячий, очень доступный вампир, который уже знает о ней все и был бы идеальной поддержкой, если не чем иным. Просто скажи слово…
— В последний раз, черт возьми, нет.
— Да ладно тебе. Почему бы и нет? Мы знаем друг друга целую вечность, и ты знаешь, что я бы хорошо позаботился о ней, Эви.
Я хмурюсь, понижая голос настолько, чтобы быть уверенным, что Бэйлфайр не услышит из другой комнаты. Никто из моего квинтета, кроме Мэйвен, не знает о существовании Хайди, и я бы хотел, чтобы так и оставалось.
— Что я знаю, так это то, что моя сестра не подлежит обсуждению. Она хочет мирной, человеческой жизни, и это то, что она, блядь, получит. Она прошла через слишком много дерьма, чтобы связываться с тобой, из всех людей. Приглядывай за ней и убедись, что она в безопасности и у нее есть средства на все, что ей нужно. В противном случае, оставь ее к чертовой матери в покое, или я так глубоко засуну тебе в задницу сосульку, что ты будешь кашлять снежинками. Понял?
Йен снова вздыхает, что-то бормоча себе под нос. — Послушай, просто скажи мне, что тебе нужно. И, чтобы внести ясность, я возьму с тебя завышенную цену за свои услуги.
— Меньшего я и не ожидал.
Пятнадцать минут спустя я присоединяюсь к остальным и моргаю, когда вижу, что Крипт вернулся. Он весь в крови, развалился на диване совершенно голый, курит ревериум, воткнув меч в ковер.
Я понимаю, что он только что вернулся из Лимба, но серьезно? Этот засранец не уважает обслуживание гостиничных номеров.
Я хмурюсь. — Что, черт возьми, с тобой не так?
— Сколько у тебя времени?
— Это номер для некурящих. И если ты собираешься разгуливать голышом, по крайней мере, прими чертов душ.
Крипт игнорирует меня, выдыхая длинную струю дыма и описывая одной рукой круг, как будто проверяет, где она соединяется с его телом. Когда я смотрю на Сайласа и Бэйлфайра, чтобы понять, собираются ли они как-то помочь обнаженному психопату, истекающему кровью по всему номеру, Бэйл пожимает плечами. Конечно, нашего постоянного оборотня не смущает нагота.
— Он справляется. Мы все пытаемся, пока она не вернется. Оставь его в покое.
Я поражен. — Ты защищаешь его? Я думал, ты его ненавидишь.
— Он ненавидит меня? Совсем нет. Теперь мы лучшие друзья, — растягивает слова Крипт.
Бэйлфайр закатывает глаза. Прежде чем я успеваю что-либо сказать по этому поводу, голос Мэйвен наконец доносится сквозь связь.
— Сайлас? Ты можешь подготовить для меня эфириум?
Он уже движется, вытаскивает портфель из карманной пустоты и раскладывает на столе гладкие кусочки прозрачной, субстанции из Рая.
— Ты ранена? Все в порядке? Что с тобой? — спрашиваю я. — Где ты?
Ее голос слегка напряжен. — Нет, да, и в Испании, но ненадолго.
Как по команде, яркая вспышка света заливает комнату. Затем, как будто тяжесть мира спадает с моей груди, и я, черт возьми, наконец-то снова могу дышать, когда обнимаю Мэйвен, крепко прижимая ее к своей груди.
Она вся в крови, но, по крайней мере, кажется невредимой — если не считать жуткого синяка на лбу. Как только я замечаю это, я даю одной из своих рук остыть от инея и осторожно прижимаю ее к ее голове, чтобы снять отек.
— Эфириум? — она зевает, потирая лицо.
Черт. Похоже, она еле держится на ногах.
Я отпускаю ее, и мы все смотрим, как наша хранительница хватает осколок эфириума и что-то шепчет на языке, которого я не знаю. Но опять же, Сайлас, похоже, тоже не все понимает, судя по хмурому выражению его лица.
Осколок темнеет, превращаясь из стекловидного ничто в нечто, больше похожее на черный опал, как будто теперь в нем содержится что-то темное. Мэйвен выдыхает, как будто жизненная сила давила на нее. Она берет еще кусочек, вытирает лоб и слабо улыбается нам.
— Вы все можете перестать потихоньку сходить с ума. Я просто не понимала, насколько тяжело было бы иметь внутри себя жизненные силы бессмертных.
Она повторяет действие с другим кусочком эфириума. Затем она поворачивается, чтобы осмотреть нас, как будто беспокоится, что мы те, кто вот-вот упадет, когда становится ясно, что она крайне измотана.
Хотя, я думаю, она оставила нас в чертовски плохом виде.
— Мы в порядке, детка, — заверяет ее Бэйлфайр, заключая в крепкие объятия.
Следующим Крипт оттаскивает ее от дракона и крепко целует, прижимаясь своим лбом к ее лбу, когда она качает головой. Я не слышу, о чем они говорят, так что, должно быть, они общаются друг с другом только телепатически.
Наконец, Мэйвен бросает на меня быстрый взгляд, задержавшись на моем плече.
— Я в порядке, — быстро обещаю я.
— Расскажи нам все, sangfluir, — бормочет Сайлас.
Мэйвен бросает взгляд на эфириум на столе. — Я убила ДельМара.
Мы все в шоке смотрим на нее, прежде чем я заговариваю.
— Ты что?
— Я сказала, что я…
— Я слышал, что ты сказала, — разочарованно уточняю я. — Как, черт возьми, ты узнала, где он? Какого черта ты не сказала нам, что собираешься это сделать?
Она смотрит на меня так, словно я упускаю очевидное. — Вы были без сознания.
— Я имел в виду, до того, как мы потеряли сознание. Черт возьми, Мэйвен. — Я потираю лицо.
— Сейчас, начинай. Не утаивай подробности. Я надеюсь, это было невероятно кроваво, — подхватывает Крипт, болезненная улыбка возбуждения искажает его лицо.
— Не так сильно, как хотелось бы, — вздыхает она. — Честно говоря, бой разочаровал. Я думала, с ним будет сложнее, — ворчит она, потирая ушибленный лоб. — С Дугласом гораздо веселее драться, хотя в последний раз, когда мы дрались, он нанес мне легкий удар по голове. За это он теряет несколько очков брауни.
Сайлас осматривает ее лоб, используя некромантию, чтобы исцелить его. Все еще чертовски странно думать о нем как о некроманте, поскольку меня учили, что они хуже демонов.
Но, эй, по крайней мере, он может исцелить нашу хранительницу. Никаких жалоб по этому поводу.
Затем я хмурюсь. — Подожди. Откуда ты знаешь, что такое очки брауни, если ты выросла в Нэтэре?
— Лилиан часто использовала этот термин. Я действительно не знаю, что это значит, — она пожимает плечами, прежде чем перевести взгляд между нами. — Я была удивлена, что вы четверо не попытались последовать за мной.
  
Бэйл складывает руки на груди, вздергивая подбородок. — Мы были заняты.
— Что вы делали?
— Разве тебе не хотелось бы знать? — Я тоже складываю руки на груди.
— Вообще-то, я и спросила.
— Чертовски плохо. Прими незнание как наказание за то, что сбежала и оставила нас здесь, как бесполезные мешки с картошкой, — ворчу я, мое раздражение возвращается.