Изломанная душа (ЛП)

Боги. Кто знал, что у этого парня такая тяга к знаниям?
Мой жесткий взгляд заставляет его замолчать. — Ладно. К делу. Не дайте боги мне сказать что-нибудь такое, что не соответствует тому, на что ты нацелилась. У тебя астрономический случай туннельного зрения, ты знаешь об этом?
— Я смущена, — говорю я категорично. — Перейдем к делу.
— Ладно, вот оно. Мастера фейри пытались внедрить это. — Он поднимает осколок. — в свои изделия, но так и не нашли способа работать с этим веществом. Оно называется эфириум и происходит из Рая. Считается, что его можно наделять чрезвычайно высоким уровнем магии и зачаровывать самыми разными способами. Фейри были очарованы им, но никогда особо им не пользовались, потому что с эфириумом совместима только святая магия. А святая магия исходит от богов… так что пользоваться им могут лишь их избранные — святые, пророки, жрецы и прочие, — продолжает он.
  
Другими словами, это совершенно бесполезно.
Фантастика.
Феликс задумчиво наклоняет голову. — Но знаешь что? Сомневаюсь, что они когда-либо тестировали на нем твой тип магии. В записях фейри говорилось, что эфириум был чрезвычайно редок. Интересно, почему это было на его короне. С другой стороны, я думаю, никто на самом деле мало что знает о его прошлом, да?
Это правда. Как Амадей стал править Нэтэром, давно забыто — вот почему я рылась в его покоях в поисках ответов.
Я киваю на осколок в его руке. — Спрячь это. Может быть, мы сможем поэкспериментировать с ним, чтобы посмотреть, может ли он по-прежнему быть полезным.
Он кивает, но изучает меня. — Ты имеешь в виду, может ли это быть полезным, чтобы помочь тебе вытащить нас, людей, из Нэтэра.
— Очевидно.
— Ты действительно собираешься попытаться освободить нас, не так ли? — бормочет он, и выражение его лица меняется на что-то… нежное. Это трогательный взгляд старшего брата, дополненный мягкой улыбкой и гордыми, блестящими карими глазами.
Отвратительно. Любая форма товарищества, кроме Лилиан, вернулась, чтобы преследовать меня, поэтому я вздергиваю подбородок.
— Я не буду пытаться. Я сделаю это. Но если ты еще когда-нибудь посмотришь на меня так, я выпотрошу тебя, как гребаную рыбу, и оставлю твои гниющие внутренности Нежити на съедение.
Любой другой в Нэтэре возмутился бы моему тону, но Феликс тяжело вздыхает.
— Серьезно? Тебя убило бы, если бы ты хотя бы притворилась, что у тебя все еще есть сердце? Вся твоя суть подобна проклятому чертополоху. Пусть боги смилостивятся над каждым, кто когда-либо попытается приблизиться к тебе.
Шутник. Только идиот стал бы пытаться сблизиться со мной, как он выражается.
Он прав. Я бессердечная — и я намерена оставаться такой. Чем меньше я позволяю себе чувствовать, тем меньше будет больно, когда я выполню свою миссию и, наконец, присоединюсь к другим беспокойным мертвецам.
1
Мэйвен
Настоящее
Сражайся или беги.
Первое — это все, что я знала всю свою жизнь, а второе привело к невыносимому наказанию.
И все же стоять здесь, наблюдать, как Сайлас без сознания и пытается дышать, и знать, что это затишье перед новой бурей…
Борьба исключена. Нам нужно бежать. Это трусливо, но та пророчица была права. Множество очевидцев сбежали после того, как увидели, как я убила Сомнуса, так что каждая проходящая секунда — это еще одна секунда, когда правда распространяется подобно лесному пожару: Телум находится в мире смертных.
«Бессмертный Квинтет» пошлет наемных убийц.
«Совет Наследия» пошлет охотников за головами.
Другие попытаются покончить со мной ради всего святого.
Я в серьезной опасности.
Хотела бы я насладиться этим больше, но встреча лицом к лицу с Сайласом может привести к риску. Сейчас он слишком уязвим. Никто не знает, когда он проснется — а он проснется, или, клянусь всеми гребаными богами, я сама вытащу его душу из Запределья.
Опустив взгляд, я снова изучаю темную метку «Дома Арканов», которая начинается на несколько дюймов ниже моей яремной вены и заканчивается в верхней части живота, прямой линией по центру груди прямо над моим бледным шрамом. Это прямое заявление о том, что я была связана с этим беспощадным фейри.
Мне это нравится.
Но это все равно не имеет смысла. Была ли допущена ошибка? Это шутка богов надо мной? Я не делала секрета из того факта, что считаю их полным отстоем, поэтому сомневаюсь, что они бросили бы в мою сторону случайное благословение или что-то в этом роде.
— Сосредоточься, — приказываю я себе вслух, поворачиваясь, чтобы порыться в своем комоде в поисках новой боевой одежды, которую я быстро натягиваю вместе с новой парой перчаток. Заметив свой адамантиновый кинжал на комоде, я пристегиваю его к бедру. Должно быть, Крипт забрал и его, прежде чем отнести меня сюда.
Пора переходить к делу. Мы должны выбираться отсюда как можно скорее и найти безопасное место, где можно залечь на дно, пока Сайлас не превратится в некроманта, что иногда может занять несколько дней.
Выходя в коридор, я чуть не сталкиваюсь с худощавой, бледной, прекрасно рельефной грудью. Эверетт поддерживает меня, его проникновенный голубой взгляд блуждает по мне, как будто он ищет какие-либо признаки повреждения. Одна из его прохладных рук обхватывает мое лицо, и он облегченно выдыхает.
— Вот ты где. Я должен был убедиться, что с тобой все в порядке.
Моя самая тщательно аккуратная пара до сих пор покрыта засохшей кровью и грязью с Первого Испытания. Должно быть, он только что очнулся после исцеления Пии, которое не оставило на нем видимых шрамов. Наверное, я должна была догадаться, что моя связь с бывшей супермоделью будет выглядеть именно так, но…
— Черт. Кстати, об облизываемом прессе, — рассеянно размышляю я.
— По-твоему, мой пресс более или менее достоен облизывания, кровавый цветок? — Слабые, невнятные слова Сайласа на языке фейри возвращаются в мою голову, становясь слабее в конце.
О, боги мои.
Я смотрю на Эверетта широко раскрытыми глазами. Его взгляд опускается туда, где моя рука инстинктивно прикрывает центр моей недавно отмеченной груди, и он напрягается.
— Черт, что случилось? Тебе больно?
— Это снова ее теневое сердце?
Голос Бэйлфайра пугает меня, прежде чем дракон-оборотень внезапно оказывается рядом с нами в коридоре, заполняя это маленькое пространство. Он смыл с себя большую часть запекшейся крови и грязи, оставшихся после Первого Испытания, но он снова в своей боевой форме. Очевидно, он так же, как и я, осознает, что рано или поздно нам предстоит еще один бой. Переодеваться было бы излишне.
— С тобой все в порядке, Дождевое Облачко? — он настаивает, нахмурив брови.
Я поднимаю палец, чтобы приостановить их беспокойство, и снова заглядываю в свою комнату, ожидая, что Сайлас сидит на кровати с понимающей ухмылкой. Но он по-прежнему неподвижен, откинувшись на подушки, которые теперь испачканы засохшей кровью и пеплом. Его лихорадочное, затрудненное дыхание — единственный звук в комнате.
— Сайлас? — Я пытаюсь связаться с ним.
Ответа нет.
Я настолько озадачена, что даже вскрикиваю от удивления, когда Крипт появляется в комнате прямо передо мной. В отличие от Бэйлфайра, он еще не переоделся после душа, так что я наслаждаюсь восхитительной демонстрацией его наготы — светлые и темные завитки, покрывающие большую часть его тела, мышцы, покрытые капельками воды, и пирсинг, сверкающий в послеполуденном свете, льющемся из окна.
Инкуб хмурится. — Почему ты такая нервная, любимая?
  
Я колеблюсь, переводя взгляд с одного на другого. В нашем распоряжении действительно нет времени, но эта счастливая случайность на моей груди касается всех нас. Нет смысла держать это в секрете. Приняв решение, я снимаю свою черную толстовку. Закатив глаза в ответ на одобрительный свист Бэйлфайра, я приподнимаю свой серый спортивный бюстгальтер, чтобы они могли получить полную картину происходящего.