Изломанная душа (ЛП)

Его свист затихает, и Эверетт заметно перестает дышать. Крипт тоже ошеломлен.
— Как, черт возьми, это вообще возможно? — Наконец Бэйлфайр справляется, протягивая руку, чтобы нежно провести теплым пальцем по моей новой метке. Он ловит мой взгляд. — Тебе больно, детка? Ты чувствуешь какую-нибудь разницу?
— Я не знаю, нет, и не совсем. — Я делаю паузу. — Помимо того, что слышу его в своей голове, конечно.
  
К моему удивлению, Крипт сильнее всех отреагировал на это. Он ругается и бросает впечатляюще убийственный взгляд на лежащего без сознания фейри в комнате, как будто собирается затеять драку еще до того, как Сайлас проснется.
— Отлично. Кто-нибудь еще сейчас безумно ревнует? — он огрызается.
Бэйлфайр соглашается, но когда Эверетт замолкает, я понимаю, что он смотрит на новую метку у меня на груди с неподдельной надеждой, написанной на его красивом лице.
Наши взгляды встречаются. — Значит ли это, что… его проклятие снято? — Спрашивает он.
Боги, я надеюсь на это. Сайлас едва держался. Его проклятие было тем, о чем я беспокоилась больше всего — тем, от чего я была полна решимости найти лекарство. Означает ли эта случайность, что он проснется без голосов в своей собственной голове?
— Может быть? — Я уклоняюсь от ответа, надевая одежду.
Эверетт сглатывает, подходя ближе ко мне. — Тогда, если мы сможем выяснить, как ты сняла проклятие Сайласа… Если мы сможем покончить с моим проклятием до того, как оно получит шанс причинить тебе еще большую боль… может быть, я наконец смогу принадлежать тебе, не разрушив все, — шепчет он, закрывая глаза и прижимаясь своим лбом к моему.
Он никогда не подходил ко мне так близко первым, и неприкрытая тоска в его голосе заставляет мой желудок перевернуться. Мысль о том, что он может причинить мне боль, явно приводит его в оцепенение. Я понимаю эту часть его натуры. По той же причине я поначалу так сильно отталкивала их. Я отчаянно пыталась уберечь их от того дерьма, в которое вот-вот превратится моя не-жизнь.
Серьезно, проклятие Эверетта беспокоит меня меньше всего — не говоря уже о том, что у меня есть некоторые сомнения по поводу этого «пророчества», которое он получил так давно. Это то, о чем я должна поговорить с ним позже. Может быть, он даже позволит мне ознакомиться с этим самой.
Но сейчас не время углубляться в это.
— Этот разговор может подождать, — тихо говорю я, протягивая руку, чтобы стереть полоску засохшей крови предвестника с челюсти Эверетта. Этот крошечный контакт заставляет мое сердце биться быстрее, но желудок от него больше не сводит, к чему я все еще привыкаю. — Прямо сейчас мы слишком уязвимы. Нам нужно убираться отсюда и найти место, где можно залечь на дно.
Бэйлфайр убирает мою руку с лица Эверетта, нежно проводя круговыми движениями по ее тыльной стороне. Он игнорирует убийственный взгляд, который бросает на него элементаль льда. — Ты имеешь в виду, что мы собираемся спрятаться и ждать, пока утихнет этот дерьмовый шторм, пока твой новичок-некромант выздоравливает?
Это… и подготовить почву для следующей части моего плана.
Моя теория о тотеме Сомнуса оказалась верной. Это было вовсе не стекло — оно было изготовлено из эфириума. Амулет души Херста, вероятно, был таким же, что наводит меня на мысль, что души всех членов «Бессмертного Квинтета» могли быть привязаны к предмету из эфириума. Возможно, боги решили, что лучший способ сохранить Границу с помощью их жизненных сил — это привязать их к якорю.
Это значит, что мне нужно выследить трех бессмертных и их якоря.
Мне также нужно найти еще эфириум.
Эфириум стал неотъемлемой частью моего плана после того, как мы с Феликсом провели с ним бесчисленные тесты и согласились, что это исправит существенный недостаток в моем плане по освобождению людей. Вот почему в течение первых двух недель моего пребывания в Эвербаунде я тщательно проверяла слухи о другом торговце на черном рынке, который, как известно, владеет эфириумом. У меня нет ни местонахождения, ни способа связаться с ним, но мне нужно заполучить это вещество в свои руки.
Именно так я планирую держать Нэтэр на расстоянии после того, как убью большую часть «Бессмертного Квинтета». Без этого я потерплю неудачу.
И это не вариант.
— Да, — наконец отвечаю я Бэйлфайру. — Но сначала мне нужно посмотреть, выбралась ли Кензи из лабиринта. Ждите здесь.
Когда я пытаюсь обойти их, руки Эверетта перемещаются на мои бедра и крепко сжимают. Его ранее нежный голос становится ледяным.
— Бэйлфайр рассказал мне все. Мы чуть не потеряли тебя сегодня, и это больше не повторится. Просто оставайся здесь и приглядывай за Сайласом. Мы найдем для тебя твою подругу.
Они чуть не потеряли меня? Чертовски не повезло, потому что сегодня я чуть не потеряла всех их. Чем больше я думаю об этом, тем больше темной ярости начинает закипать под моим самообладанием. Это, в сочетании с остаточным приростом силы от убийства Сомнуса, заставляет меня чувствовать себя бомбой замедленного действия.
Но я не могу позволить себе использовать жизненную силу этого монстра, которая сейчас хранится во мне в качестве топлива. Мне нужно приберечь это до тех пор, пока я не заполучу эфириум в свои руки.
Я качаю головой. — Вы остаетесь. Я ухожу.
— Оукли, пожалуйста, просто…
Прежде чем наш спор может продолжиться, громкий стук в входную дверь квартиры заставляет нас всех замереть. Крипт исчезает, и мгновение спустя я слышу крик у входной двери, которую он, очевидно, открыл.
— Блин! Где, черт возьми, твоя одежда? И почему все твои татуировки — о боги, это пирсинг? О, черт. Я… мне так жаль, я не хотела смотреть вниз, и, клянусь, я так не хотела этого знать. Я просто ищу…
Кензи. Спасибо гребаной вселенной.
Я выбегаю из своей спальни, за мной следуют Бэйл и Эверетт. Львица-оборотень стоит в университетском коридоре за входной дверью, прислонившись к Луке. Ее оранжевая боевая форма местами порвана и обуглена. Они оба покрыты таким же количеством грязи, крови и пота, как и мы ранее. Похоже, в какой-то момент Кензи сильно ранила голову, судя по количеству крови, запачкавшей ее светлые волосы и запекшейся на щеке. Теперь травма прошла, благодаря ее исцелению оборотня.
Она выглядит ужасно и, должно быть, устала, но ее ярко-голубые глаза загораются, когда она замечает меня.
— Мэй! Слава богам, ты в порядке! Прости, что спрашиваю об этом, но… — начинает она, делая шаг вперед.
Но в тот момент, когда она пытается переступить порог, она натыкается на невидимый барьер, который отбрасывает ее обратно к Луке с испуганным охом.
— Кенз! — Вампир смеривает нас злобным взглядом, как будто это было сделано намеренно. — Что за черт?
На мгновение я озадачена тем, почему она не может войти, ведь она не сифон, которого нужно было бы приглашать, а Крипт ворчит.
— Я признаю, магия этого остроухого ублюдка действительно надежна.
Ах да. Сайлас наложил на это место внушительное количество оберегов, чтобы никто, кроме нас, не мог войти.
Если подумать… Как, черт возьми, Пиа попала сюда раньше?
Я вижу, как то же самое осознают и остальные: Крипт с любопытством наклоняет голову, Эверетт хмурится, а Бэйлфайр морщит лоб.
— Вот тебе и надежна, — фыркает дракон-оборотень. — Как, черт возьми, она сюда попала? Я имею в виду, она, вероятно, спасла нам жизни и все такое дерьмо, но все же. Может быть, его старые чары ослабевают после перехода или что-то в этом роде? Это как-то связано с заклинателями?
У меня нет ответов, но я замечаю, что Лука оглядывается через плечо на коридор, который теперь заполнен дымом и отдаленным эхом криков из какого-то далекого коридора. Очевидно, что «Университет Эвербаунд» находится в хаосе после того, как «Бессмертный Квинтет» сбежал в разгар Первого Испытания.
  
Холодок пробегает по моей спине, и мои чувства болезненно обостряются. Я оглядываюсь на Кензи. — В замке есть демоны-тени.