Изломанная душа (ЛП)

Здесь не зажигают костров. Место кажется тихим и пустым.
Амадей не утруждает себя выставлением охраны ни у одного из жилых комплексов, потому что все знают, что если они попытаются уйти, то им некуда будет безопасно находится. Демоны, которые бесчинствуют в этом царстве, сожрут их задолго до того, как они доберутся до Границы.
Даже если бы им удалось зайти так далеко, люди недостаточно сильны, чтобы выжить при прохождении через этот плотный магический барьер в мир смертных — разве что при серьёзном магическом вмешательстве вроде лича. Когда придёт время моего манёвра, барьер придётся существенно истощить и ослабить, чтобы смертные смогли пройти.
  
Тем временем они чувствуют себя в большей безопасности в своих поселениях, где постоянные магические обереги защищают от диких опасностей.
Не то чтобы «безопасность» на самом деле, блядь, существовала, но каждый берет здесь то, что может получить.
Когда я приближаюсь к осыпающейся каменной стене, рядом движется тень. Я выхватываю кинжал, ожидая обезглавить вампира или расчленить другую нежить, но худая однорукая фигура делает шаг вперед, чтобы я могла лучше ее разглядеть.
Феликс выглядит более изможденным, чем когда-либо, что о чем-то говорит. Я предполагаю, что он отдает свои скудные порции еды своей больной матери. Его отец был сожран нежитью шесть месяцев назад после того, как сломал ногу, выполняя физическую работу в цитадели, так что теперь Феликс является неофициальным лидером здешних людей.
— Да это же сама Телум, — приветствует он. — Привет.
Я наклоняюсь, чтобы вытащить застрявший коготь из задней части бедра, стараясь не морщиться от боли. Боги, как больно. Это замедлит меня на обратном пути. У меня также есть несколько царапин от когтей гарпии на левой руке, которые не перестают кровоточить.
Веселье на этом никогда не заканчивается.
— Я знаю, ты избегаешь разговоров, как нежить избегает прямых солнечных лучей, но как насчет простого «привет»? Это называется светской беседой, и тебе придется использовать ее, чтобы слиться с толпой после того, как тебя отправят в мир смертных, — указывает он. — Что означает говорить с людьми, о ужас из ужасов.
Я молча бросаю сумку с припасами к его ногам. Феликс поднимает ее, и то, как сразу просветляется его лицо, заставляет меня пожалеть, что Лилиан не могла быть той, кто доставит ее. Она та, кто тайно печет блюда для людей, и я уверена, что она оценила бы взгляд Феликса, полный чистой благодарности, гораздо больше, чем я.
Проявление эмоций раздражает нежить и многие виды теневых демонов — вот почему, как и я, Феликс вырос, сдерживая свои выражения. Но прямо сейчас он явно взволнован, прижимая к себе мешок с украденной едой единственной оставшейся рукой.
— Спасибо. Серьезно, ты понятия не имеешь, что это значит для нас. Для меня.
Феликс становится сентиментальным, это чертовски странно. У людей здесь, должно быть, дела обстоят хуже, чем я предлагала. Я отвожу взгляд, ожидая, пока он возьмет себя в руки, чтобы мы могли перейти к делу.
Парочка призраков недовольно перешептываются, пытаясь пройти сквозь меня, как будто я — решение их беспокойной судьбы. Все, что я чувствую, — это легкий озноб. Феликс, конечно, их не видит. Он прочищает горло и смотрит на мою кровоточащую руку, когда снова ставит мешок на землю, открывая его.
— Я рад, что ты пришла, но прикрой это, пока запах крови не привлек вампиров. Из-за тебя пострадают люди, которые мне дороги, если ты не будешь более осторожна.
Вот так. Это тот Феликс, которого я знаю.
Я отрываю кусок от нижней части своей рубашки, чтобы перевязать раны на руке. — Жаль, что ты не некромант, иначе ты мог бы исцелить меня и покончить с этим.
Он хмурится, осматривая местность, как будто мертвые деревья или кости, разбросанные за пределами лагеря, могут подслушать его секрет — ту магию, которая проявилась в его крови, когда ему было шесть лет. При этом удивительно сильная магия. Если Амадей узнает, с Феликсом поступят так же, как со всеми другими проявленными заклинателями в Нэтэре: убьют в ходе драматического ритуала и вернут обратно, чтобы он служил личом. Эти изверги — личные фавориты Амадея.
Феликс тщательно скрывал свою магию в течение семнадцати лет.
— Слава богам, что я не некромант, — бормочет он. — Мерзкие твари. Этот тип магии не для меня и не для тех, кому посчастливилось столкнуться с этими надоедливыми вещами, называемыми моралью.
Слава богу, что она больше не давит на меня.
Феликс достает переводы фейри на пергаменте, и его лицо снова светится. — Еще раз передай Лилиан мою благодарность за помощь в изучении фейри. Это было невероятно полезно для понимания сложной магии исцеления моей матери.
— Как она? — спросила я.
Он удивленно моргает, глядя на меня. — Эм… тебя это действительно волнует? Не хочу показаться грубым, я просто не думал, что это вообще возможно, учитывая отсутствие у тебя сердца.
По Нэтэру быстро распространился слух о том, что Амадей решил официально превратить меня в своего Телума. Монстры, которые приходят, чтобы забрать невинных из лагеря, должно быть, сплетничали, потому что эти люди знают, что я больше не одна из них.
Хотя они по-прежнему добры ко мне всякий раз, когда я появляюсь, теперь они боятся меня гораздо больше.
Они такие умные.
— Это называется — светская беседа, — повторяю я, прежде чем двигаться дальше. Достав осколок из кармана, я показываю его.
Он морщится. — Ты принесла осколок стекла?
— Это не стекло.
— Да? Выглядит именно так. Откуда ты знаешь наверняка, что это не так? — он бросает вызов с ухмылкой.
— Потому что я вытащила его из короны Амадея.
Ухмылка Феликса тут же исчезает, и он тяжело сглатывает. — Ты серьезно? Ты, должно быть, сумасшедшая.
— Да, и то, и другое верно.
Он потирает лицо. — О, боги. Я не уверен, что это был самый мудрый поступок. Разве он в конце концов не собирается это искать?
Амадей уже ищет виновного. Если он узнает, что это была я, я уверена, что моя судьба навеки будет хуже смерти. Я почти восхищаюсь тем, насколько изобретательно мой так называемый «отец» подходит к наказаниям.
Он держит свою замысловатую адамантиновую корону запертой в своих обширных покоях за несколькими чрезвычайно сильными защитными заклинаниями, которые я подделала, чтобы не оставить следов, когда уйду. В корону были встроены три кусочка этого вещества.
Когда я увидела это в первый раз, я поняла, что они не могут быть стеклянными. Что-то в прозрачной, безупречной стихии привлекло меня, и вот мы здесь.
Я бросаю осколок Феликсу, который едва успевает поймать его. — Скажи мне, что это.
Он ворчит, пытаясь рассмотреть его при темном освещении. — Не уверен. Может быть, если бы я мог разглядеть это утром при чуть большем освещении, я бы смог это понять. Я имею в виду, для него не имело бы смысла вставлять в корону прозрачный кварц или что-то не имеющую ценность. Это должно быть что-то невероятно редкое, например…
Он внезапно замолкает, вытаращив на меня глаза. — Подожди. Подожди, что, если… Черт. Должно быть, это оно. О, мои боги, я не могу в это поверить.
— Я не из тех существ, которые умеют читать мысли, — многозначительно сообщаю я ему.
Феликс снова забыл о самоконтроле и теперь оживлен от возбуждения. — Хорошо, я приторможу. Ты знала, что этот комплекс стоит на руинах замка фейри, построенного тысячи лет назад — до того, как появилась Сущность и превратила Нэтэр в царство смерти?
— Ты знал, что я пришла сюда не на урок истории?
  
— Это важно, я обещаю. За эти годы я откопал бесчисленное количество старых, разбитых каменных плит с выгравированными на них древними письменами и иллюстрациями фейри. Я думаю, давным-давно у них здесь была впечатляющая библиотека. Это то, что я искал, чтобы изучать магию. У фейри так много можно узнать о сельском хозяйстве, искусстве, дипломатии, фольклоре, и особенно об их уникальных способах добычи минералов и…