КОМСОМОЛ. Трилогия (СИ)

Я аж присвистнул и тут же уточнил:
– Ваш агент?
– В том то и дело, что никакой не агент! – буркнул Петя.
– Так как же он пробился? Он, может, в состоянии нервного срыва? Когда сверху бомбы сыплются, знаешь ли, и крыша поехать может. Тебе в ажитации и не такого наговорят.
– Код доступа назвал. Приоритет важности второго круга. И коды опасности тоже. – Петя посмотрел на меня шальными глазами: – Только тот код, Илюха, я сам лично ввёл. Это не общий, а для тех, кто в круг Кирилла Иваныча входит. Его чужие знать не могли.
  
– Угадали? – боясь верить, предположил я. – Или ошибся ваш агент. Или… Или Аркаша перед смертью кому‑то его сказал. Могло такое быть совпадение?
– Могло, – кивнул Петя. – Я сперва тоже так подумал. Мне, знаешь ли, на том совещании много и очень быстро думать пришлось.
– А фамилию он назвал?
– Назва‑ал. По фамилии и установлен. Летел на том же «Императоре Константине», в одном отделении с Аркадием Коркиным. Чуешь, куда ветер дует?
– Чую, – хмуро сказал я. – Вот тебе и ответ. Во время аварии, скорее всего…
– Погоди! – остановил меня Петя. – Тут, брат Илья, вот в чём фокус. Во время аварии Аркаша Коркин во временной казарме отсутствовал.
– А где ж он был?
– Как и во все предыдущие дни, был отряжен на расконсервацию техники в грузовой трюм. Техник, которому он помогал, выжил. Аркадия по фотографии узнал, факт присутствия его в трюме в момент атаки подтвердил. Больше того, даже вспомнил, что он именно в этот момент заканчивал регламентные работы на шагоходе «Гвидон». Техник подал ему команду возвращаться в расположение, а сам побежал занимать указанное по штату место.
– И дальше его не видел?
– Нет. А теперь самое интересное. Как говорится, следите за руками. Все выжившие из казармы временного размещения опрошены и хором показывают, что Аркадий Коркин в казарму во время тревоги не возвращался. Зато имеем представление к награде на рядового Аркадия Дерунова , который после падения «Императора Константина» вывел в бой «Гвидона» и помог до подхода немецкого механизированного взвода сдержать атаку коалиции.
Я затормозил в кармане дороги, не в силах здраво соображать.
– Так, может, они как‑то…
– Поменялись? – невесело спросил Петя. – Проверили такую возможность. У Дерунова общевойсковая и оборотническая подготовка. Он не то что шагоход, он и трактор водить не умел. Слушай дальше. Боец с солдатской карточкой Дерунова явился в В/Ч №15 и был причислен к разведывательно‑диверсионному взводу как оборотень. Суток не прошло, они ушли на задание. Именно эта группа через три дня выскочила на укрепления под Архлебовым. У них был ценный язык, командир с одним бойцом поволокли его дальше в тыл, остальная группа осталась.
– Почему? – тупо спросил я.
– Ожидался прорыв. А в Архлебове – большой госпиталь. Остались добровольцами. – Петя помолчал. – Из этой группы выжило двое. Один в беспамятстве до сих пор в тётушкином госпитале. Второй – Дерунов, благодаря которому… Благодаря которому наши там и выстояли.
Я смотрел на Петра, молча ожидая пояснений.
– Инициировался как некромант и поднял целое поле мёртвых против коалиции. Там свидетели ещё всякое говорят, но больно уж оно…
Я с силой ударил ладонями по рулю:
– И зачем ты мне всё это говорил, Петька⁈ Зачем надежду дал⁈ Это не может быть Аркашка, ты понимаешь, не может!.. Не бывают оборотни…
– А выходит, бывают!!! – заорал в ответ Петя. – Он в санитарный поезд попал не к кому‑нибудь, а к самой Анечке!!! Нашей, Румянцевой!!! Она! Его! По фото! Тоже опознала! Он некромант, Илюха!!! – Петя чуть успокоился и выдохнул: – И это точно он. Она руку смотрела на частичное обращение. Белый медведь. Высший! А Дерунов бурым был.
– Может, поседел?.. – боясь поверить, брякнул я.
– Ага! И от душевного потрясения научился шагоходы водить и прозрел секретные тревожные коды. Нет. Смерть рядового Дерунова подтверждена. Зачислен в погибшие в бою. Смертью храбрых. Что касается нашего  Аркадия, согласно показаниям санитарной команды и части раненых, он участвовал в разборе завалов «Императора Константина». Более двадцати человек его опознало.
Я откинулся на спинку сиденья. В висках стучало.
– Так Аркашка жив⁈ Ты говоришь, в санитарном… Где?.. Сима поедет…
Петька с силой потёр виски, взъерошил волосы:
– Теперь худшее.
– Худшее?.. – внутри всё оборвалось.
– Три дня назад… Как раз разбирательство шло! – стукнул себя по колену Петя. – На стоянку санитарного поезда в Бранковице прибыл дьякон из обители Марка Печёрского. Анечка сказала, перед этим Аркаша был очень плох, в беспамятстве и крайнем истощении, даже рук поднять не мог, хотя она и пыталась. Этот дьяк что‑то сделал. Как утверждает, в чётком соответствии с инструкциями монастыря, хотя Аркашкиному Зверю его манипуляции не понравились. Санитары говорят, дьяк орал, что в монастырь парня заберёт на исследования.
– Представляю, как Аркадий обрадовался… – пробормотал я. – У него после всех этих докторов‑профессоров на обследования идиосинкразия.
– Да уж мне‑то не объясняй, в курсе. Потом снова вызвали нашу Аню. Она говорит, лучше стало, он и стоять уж мог, и даже улыбался. А потом… В общем, оставили его переодеться. И… – Петя развёл руками.
– Ну⁈ Да не тяни ты!
– Исчез Аркашка. Ни слуху ни духу.
Я вскочил, забыв, что в машине сидим, тюкнулся головой о потолок и снова сел:
– Тела нет⁈
– Ищем. Надеемся, что жив. Покуда зачислен в списки пропавших без вести.
  
Глава 20
 
ДОКОПАТЬСЯ ДО ИСТИНЫ
 
МЕНЯ РАСТРЯСАЮТ НА ФАКТЫ 
Нижняя Австрия, округ Мистельбах, мельница Мюллера 
14 января 1948 года, около трёх часов пополудни 
Аркадий 
– Самое главное, – мягким тоном особиста начал Мюллер, – какими магическими способностями обладали ваши родители. Ещё хорошо бы узнать про дедушек с бабушками. Повторюсь, это очень  важно.
Да я вижу, что важно. Вон отец Бенедикт аж навис над круговой диаграммой с карандашом в руке, готов записывать. Не терпится ему.
– Ну хорошо. Давайте поговорим о моих Eltern und Großeltern.*
*Родителях и бабушках с дедушками (нем.) 
– Сперва родители, – уточнил Мюллер.
– Хорошо. Мама – классический маг средних сил, также может видеть скрытое.
– Скрытое? – быстро переспросил Бенедикт, строча в диаграмме, не поднимая головы.
– Шпионов под невидимостью. Яды в пище.
– Интересно‑интересно… Отец?
– Отец – изначально классический маг, тоже средних сил, основная специализация природная, в зрелом возрасте проявленный оборотень, белый медведь, как и я. В Облике имеет очень высокий боевой потенциал.
– Насколько большой? – осторожно уточнил Мюллер.
Я подпёр подбородок кулаком:
– Насколько я знаю, максимально.
– То есть, он проходил процедуру укрупнения в сибирской секретной лаборатории для оборотней?
Мне аж смешно стало. В каждом государстве есть что‑нибудь секретное, известное всему миру.
– Конечно, одним из первых.
– Класс оборотничества? – спросил Бенедикт, поднимая на меня глаза.
– Высший, – улыбнулся я.
Деды уставились друг на друга.
– Я читал пару статей незадолго до смерти, – сказал Мюллер, – о восстановлении ветви высших белых медведей в России, которая считалась утраченной. Но я не знал, что их несколько.
Отец Бенедикт медленно покачал головой:
– Если и есть вторая, то о ней в мире ничего неизвестно. Все учтённые высшие белые медведи происходят от одного корня, три брата и сестра, произошедшие от покойного ныне Максима Киприянова. Эта четвёрка – первое, стартовое колено. Есть целый ряд внебрачных детей, признанных отцами из второго колена, но все они сильно младше Аркадия.
  
– Не трудитесь предполагать, – остановил лекцию я. – Моя бабушка – Евдокия Максимовна Коршунова.