Профессор-Целитель (СИ)

Гостям от этого стало куда легче, особенно выдохнули сотрудники ресторана. Уланы немного погоревали, но скоро залили горчь шампанским и уняли ратный голод молодым кабанчиком, запечённым в яблоках, которого эффектно принесли на вертеле. «Подражая древним пирам», как выразился управляющий.
Младшие офицеры покинули трапезу после кабанчика, но остальные, кажется, нацелились провести тут всю ночь и оставить немалое состояние. Мы же с Николаем закончили ближе к ночи. Он расплатился, оставив Фёдору щедрые чаевые, и я подумал, что если у профессоров и целителей здесь такие зарплаты, то скорее бы настал день получки. Хотя я-то ещё доцент, но всё же…
  
Эх, конечно же, всё было куда прозаичнее.
— Я баловень судьбы! — заявил Задорин, пока мы шагали по узкому тротуару тесной улицы. — Отец оставил мне в наследство крупную сумму, но на смертном одре он посетовал, что я прогуляю всё это, потрачу на карты и бордели! И, признаться, он был справедлив в своих догадках.
— Да надо же, — хмыкнул я.
Жёлтые фонари вдоль улицы светили тускло, не как в привычный мне век технологий и электричества. Но в них было что-то приятное и тёплое, что придавало питерским видам больше уюта. К тому же, погода сменилась, и начал крапать мелкий дождь, отчего виды становились ещё более атмосферными.
— Именно, — кивнул Николай. — Так оно почти и случилось. Я любил отца, правда, но его слова меня ранили. Мои братья получили поместье, аптеки — не деньги сами по себе, а то, что деньги делает. И в горести своей, в обиде я принялся уничтожать наследство именно так, как он и предсказывал: карты, куртизанки, рестораны и прочее. Но спасла меня угроза неминуемой гибели.
— Это как? — удивился я.
Задорин вздохнул и с лёгкой улыбкой взглянул куда-то вдаль.
— В тот день я оказался на грани. Проиграл всё, остался лишь со ста рублями от многотысячного наследства. И решил поставить всё это в карты.
— Умно, — хмыкнул я.
— Хех, вы правы, Григорий Романович, — усмехнулся Задорин. — Так вот, я взял последние сто рублей…
Тут он прервался, потому что в проулке перед нами раздался грохот. Затем вспыхнул свет пламени и раздались крики.
— Куррррва! — особенно громко прозвучал один из них.
Мы с Николаем переглянулись и в едином порыве ринулись на шум. Лезть на рожон не стали, а потому затаились за домом и осторожно выглянули в тёмный проулок между домами шириной в два-три метра.
Там различались три силуэта. Но, чуть приглядевшись, я разглядел ещё несколько человек, которые лежали на земле.
— Вот тварь! — прорычал один из уцелевших. — Сеньку и Косого положил! Да я его!..
— Тихо! — рыкнул на него второй, покрупнее. — И так уже нашумели по твоей милости. Сказано было, сзади, бесшумно. А ты… В карманы его загляни и валим, короче.
Второй держался за бок и слегка покачивался. Он опёрся о стену и вдруг оглянулся в нашу сторону, мы едва успели скрыться.
Замерли с Николаем, прижались к стене. Сердце забилось чаще, но страха не было, только холодный расчёт.
— Что такое? Увидел кого? — прошепелявил третий отморозок.
— Нет, ничего. Показалось, — с тяжёлым дыханием ответил второй.
Это явные отморозки, а не благородные офицеры, решившие немного побуянить. Тут не будет драки — только бой насмерть. Если влезем, конечно. А ни я, ни Николай не обладаем боевой магией.
Да и стоит ли влезать? Там, быть может, уже мертвецы…
— Эй, Голова, он ещё дышит, — прохрипел первый голос. — Кончаем?
Что бы решил этот самый Голова, я дожидаться не стал. Набрал полную грудь и рявкнул на весь квартал басом:
— ПОЛИЦИЯ! УБИВАААЮЮЮТ!!!
Вот и вся боевая магия. Громкость и наглость — заклинания, доступные даже человеку без Источника.
— Где⁈ — на удивление тут же подхватил мой замысел Николай. — Айда, ребята, за мной!
Адреналин хлынул в кровь, но разум оставался ясным. Я вслушивался в проулок, готовый делать ноги, если бандиты вдруг решат противостоять полиции. Но обошлось.
— Облава! — рыкнул первый голос.
— Тикаем! — гаркнул Голова.
И следом раздались мокрые шлепки, уходящие вдаль. Мы с Задориным ещё немного покричали, изображая грянувший патруль, но им бы и правда лучше быть неподалёку. А когда проулок опустел, я рванул к раненому.
Тот сидел, прислонившись к стене. Лицо, бледное даже в темноте, выражало застывшую ярость.
Я его узнал.
— Это Тадеуш, из польских гусар, — сказал я, положив пальцы на сонную артерию.
— Ага, видел его, — кивнул непривычно серьёзный Николай. — Всё же он свою драку нашёл… И что малец забыл в этом дрянном месте?
— Хороший вопрос. Надеюсь, парень сам нам на него ответит… Беда. Давление еле прощупывается, он на грани.
Николай опустился на колено рядом со мной и приложил одну руку к голове, а второй принялся водить над туловищем. Это немного напоминало те нелепые потуги, что изображал Родимин во время нашей сценки. Но движения Николая были отточенными, чёткими. И через пару секунд его ладони засветились золотистым светом, от которого исходили потоки лёгкого тепла.
Дождь усиливался. Я осматривал Тадеуша внешне, а Николай и вовсе прикрыл глаза, сосредоточился.
На груди у поляка зияли резаные раны, покрытые инеем. Похоже, бандиты применили магию воды. Весь мундир был пропитан кровью, тёмно-багровые пятна выделялись на алой ткани.
Первым делом Николай остановил кровотечение. Пульс понемногу восстанавливался, давление улучшилось. Я провёл тыльной стороной ладони по лбу Тадеуша, кожа у него была холодная и влажная. Но состояние стабилизировалось, парень не пересёк грань непоправимого.
Не открывая глаз, Николай тихо проговорил:
— Убираю следы ледяной магии.
Иней начал таять, но не превращался в воду, а испарялся и поднимался тонкими потоками вверх и будто бы исчезал в целительском свете. Это заняло минуты две, даже в молчании я понимал, насколько кропотливая это работа. Но в конце концов Задорин справился.
— Готово, обморожение убрал, — заключил он. — И откуда у бандитов магия, интересно… Ладно. Начинаю восстановление тканей. Будет тяжко.
Он и сам начал бледнеть, даже стиснул челюсти от натуги, но страшные длинные раны действительно начали затягиваться. Я впервые вживую наблюдал, как действует целительская магия. И должен сказать, в ней было нечто необъяснимо завораживающее. Регенерация таких страшных ран происходила на глазах. Очень хотелось бы уметь так же…
Но сейчас нужно сосредоточиться на другом. Я продолжал следить за состоянием парня, держал руку на пульсе и следил за давлением.
Когда лицо юноши приобрело чуть более розовый цвет, пульс его немного выровнялся, а грудь плавно приподнялась, Задорин погасил магию.
— Фууух… Кажется, справились, — молвил он усталым голосом.
Николай встал, даже улыбнулся, но будто через силу. Он хорошо поработал над Тадеушем: кровотечения больше не наблюдалось, а пульс держался на низкой отметке. Но…
Но что-то меня смущало.
— Надо бы его в больницу отнести, — тихо произнёс Николай. — А с этими…
Он окинул взглядом валяющихся бандитов. От них исходила вонь гари и палёных волос, под усиливающимся дождём с тел поднимался пар. Тадеуш дорого заплатил за свою рану — видимо, та вспышка пламени была от него.
— Ну и чёрт с ними, — махнул Николай. — У меня всё равно столько магии нет, чтобы вытащить их с того света.
Не знаю, насколько он был прав по поводу возможности спасти бандитов, но с одним я был согласен — чёрт с ними. Я хоть и лекарь, но отморозков лечить не обязан. Особенно во вред остальным.
— Григорий, давай-ка, — махнул Задорин. — Я за руки, ты за ноги. А то скоро всё зальёт дождём. А по дороге я как раз закончу свой рассказ. Мы, кажется, остановились там, где у меня остались сто рублей?
  
— Нет, — прервал я.
— Разве? Я точно помню, что…
— Меня осенило: нельзя его сейчас нести. Не дотянет до больницы.
Я понял, что происходит. И у нас очень мало времени.
  
Глава 4
 
Задорин удивился. Даже немного возмутился, вскинув бровь: