Профессор-Целитель (СИ)

— Ты мне не доверяешь? Я столько сил вложил, чтобы его спасти, теперь осталось соблюдать постельный режим и диету!
— Коля, — резко обернулся я к нему. — Сейчас доверься мне. Это вопрос жизни и смерти. Пожалуйста.
Задорин удивился, но быстро пришёл в себя и понял, что дело серьёзное.
— Чем могу помочь, Гриш? — кивнул он.
Ну вот и перешли на «ты».
— Сейчас, дай подумать… — Я пощупал шею Тадеуша.
  
Вены на ней уже начинали набухать, трахея едва заметно, но сдвинулась вправо. Это подтверждало мои опасения.
Затем я распахнул мундир Тадеуша пошире, принялся осматривать грудь внимательнее.
Действовать приходилось осторожно, ведь мы находились в полумраке, а затянутые раны ещё не до конца исцелены, но Задорин едва ли не совершил чудо. Из прочитанных текстов я помнил, что в таком тяжёлом случае, когда человек на грани смерти, полная регенерация доступна лишь при содействии нескольких лекарей, либо же нужно владеть незаурядным мастерством. Николаю же удалось избежать худшего.
Нет, эти раны в порядке. Других, скрытых, я не нашёл, так что же…
Точно!
— Помоги-ка, — поднатужился я, аккуратно наклоняя Тадеуша.
Задорин присел рядом, теперь он следил за состоянием парня, а я тем временем достал раскладной нож. Тот самый, каким распахнул корсет Анны и который обнаружил перед собой в день своего пробуждения в новом мире.
С треском я разрезал мундир на спине. Сшит он добротно, поэтому пришлось нелегко, но просто снять его с плеч будет тяжело из-за запёкшейся крови и риска внутренних повреждений.
— Так, если трахея сдвинута вправо, то рана должна быть левее, — проговорил я, уже осматривая спину.
— Гриша, объясни, что происходит, — настаивал Задорин.
— Нашёл, — кивнул я. — Вот оно. Рана на спине, видишь?
Дождь усиливался, мешал, но мы сидели под козырьком второго этажа и избегали большинства капель. А по мощёному проулку уже начинала скапливаться лужа.
Коля тоже осмотрел спину, продолжая поддерживать юношу в безопасном положении.
— Совсем малая, разве это опасно? И её затронула моя магия, почти заросло всё.
— Это самое опасное, — помотал я головой. — Снаружи рана кажется пустяковой, но внутри всё иначе. Воздух входит через тонкий канал, но не выходит из-за мышц спины, они закрывают обратный ход. В итоге давление в груди нарастает, понимаешь?
— Ну точно же! — осенило Задорина. — Сдавливающий пневмоторакс! И как я сразу не догадался, дурень!
Сдавливающий? Мы называли его клапанным.
— Дай-ка, погоди, — снова сосредоточился Коля.
Я уж подумал, что он исправит ситуацию и проблема решена, но не тут-то было.
— Не знаю, кто были эти бандиты, но либо среди них маг, либо они владеют артефактом, — процедил Задорин. — Рана была под влиянием магии, поэтому мой дар не до конца сработал, я ведь на груди сосредоточился. Но теперь она чистая… Вот только что делать? Я пустой, излечить не смогу.
— Я тоже без магии, — про мою ситуацию с Источником Николай знал, хоть и «официальную» версию.
— Даже не представляю, как ты обходишься без магии. Это настоящая пытка! — воскликнул Задорин. — Понимаю, почему ты хочешь поскорее восстановиться, но… Но что нам теперь делать?
— Нужно сделать прокол в ране, и поскорее, — ответил я.
Вот только чем?
Лучше всего подошла бы толстая игла, но такой под рукой точно нет. Нож? Это крайний вариант, но… вариант.
Простой нож, схожий с охотничьим в распахнутом виде. Но сколько от него теперь пользы! А ведь примерно таким же, скорее всего, и была нанесена рана. Одно и то же можно использовать с совершенно разными целями.
Я задумчиво поглядел на широкое и грязное лезвие: его надо хотя бы простерилизовать. В этот момент Задорин словно угадал мои мысли:
— Скальпель подойдёт? — и протянул мне инструмент.
— Давай! — обрадовался я и убрал нож.
Скальпель — настоящее произведение искусства с вылитыми изображениями змеи, оплетающей чашу, и гербом, который сложно было разобрать. Наверное, герб Задориных.
Но самым примечательным был небольшой изумруд, инкрустированный в рукоять. Когда он слегка замерцал, мою кисть будто окутало ощущение стерильности. На коже чувствовалась приятная чистота, особенно на фоне промокшей от дождя рубашки и грязного колена, которое сейчас упиралось в лужу.
— Он артефактный, с асептическим свойством. Можно не бояться заражения, — пояснил Коля и добавил: — На плоть, которой касается, тоже действует.
— Отлично! — обрадовался я ещё сильнее. — А теперь держи его покрепче. Магии нет, будем работать вручную.
Задорин занял позицию, чуть наклонил бесчувственного Тадеуша. Я же глубоко вдохнул и плавно выдохнул, успокаивая нервы и концентрируясь.
Это тело ещё не обладало всеми наработанными навыками из прошлой жизни, ситуация была схожа со скорочтением и памятью. И сейчас буду впервые проводить операцию в новом теле, хоть и довольно простую.
Однако память перенеслась вместе с душой, а с ней каким-то образом и навыки. Они были притуплены, некоторые и вовсе будто спали в ожидании, пока понадобятся. Так было со скорочтением или памятью.
Но разрезы и проколы я выполнял бесчисленное число раз. Тонкая моторика рук, умение точно контролировать каждый миллиметр движения — всё это должно пробудиться, как только лезвие скальпеля коснётся плоти.
— Надеюсь… — вздохнул я.
Задорин услышал, но спрашивать не стал. Знал, чего стоит концентрация. К тому же он и сам теперь подметил признаки пневмоторакса, которые только усиливались. Времени почти не оставалось.
— Делаю разрез, — констатировал я.
Стоило мне направить скальпель, как всё остальное будто исчезло. Даже дождь перестал иметь значение.
Я провёл скальпелем вдоль раны и не почувствовал никакого дискомфорта. Даже наоборот, знакомые ощущения дали прилив эйфории, словно я потянулся после долгого застоя.
Канал расширился, в нос ударил прелый воздух — получилось!
— Ему лучше, — подсказал Коля. — Немного, но лучше.
Грудь стала вздыматься ровнее, вены на шее приходили в норму. Совсем малость, но уже шаг к исцелению.
Я убрал скальпель в карман, аккуратно перехватив его второй рукой. Вот уж где пригодился бы фрак — с ним было бы удобнее. Сейчас пришлось совать в брюки рукоятью вниз и надеяться, что ненароком не задену лезвие.
— Теперь нужно расширить канал, — прокомментировал я. — Моя рука обеззаражена, правильно?
Я спросил на всякий случай. Всё же впервые работаю с магическим инструментом.
— Да, — кивнул Коля с лёгкой ухмылкой. — Считай, ты вымочил её в спирте, когда взялся за рукоять.
Хорошо. Теперь придётся применить не самый лучший, но единственный доступный способ.
— Может, у тебя трубка артефактная найдётся или ещё какая штука? — без особой надежды спросил я Колю.
— Нет, — хмыкнул он. — Но после сегодняшнего постараюсь отыскать нечто подобное.
— Тогда приступаю к расширению канала, — кивнул я.
И вставил палец в рану.
Тадеуш дёрнулся. Даже без сознания он отреагировал на боль.
— Ишь какой! — поднатужился Задорин, сдерживая гусара. — Это хорошо, значит, на поправку быстро пойдёт!
Я же аккуратно протолкнул палец, стараясь не задеть ничего лишнего. Примерно на три сантиметра.
Снова в нос ударил прелый запах, но теперь ощутимее. Тадеуш задышал ровнее.
— Готово, — выдохнул я.
А теперь придётся держать так палец, чтобы дренаж не закрылся. И желательно не двигать им. Зафиксировать нечем, так что я взглянул на Колю и улыбнулся:
— Снимай ремень.
— А? — удивился он. — А, точно. Зафиксировать, понимаю.
Пока Коля, продолжая держать Тадеуша, возился с ремнём, я заметил, что дождь прекратился. Влажный прохладный воздух бодрил и придавал сил. Это хорошо.
  
Очень хорошо.
Потому что после того, как Задорин зафиксировал мне руку, нам предстоял не самый лёгкий путь до больницы.
Но вроде Тадеуш не выглядел слишком тяжёлым…
━─━────༺༻────━─━