Профессор-Целитель (СИ)

Задорин самозабвенно принялся за еду, я тоже отрезал кусок и закинул в рот.
Румяная глянцевая корочка лопнула под зубами, и я вгрызся в сочное мягкое мясо. Оно не таяло во рту, а наоборот, позволяло насладиться волокнистой структурой, пожевать, поработать челюстями. Сладкий вкус карамелизованного мёда, которым обмазали утку, приятно дополнял грушевый аромат.
Задорин был прав — это замечательное блюдо.
  
Но не все решили наслаждаться едой и напитками. Я только и успел отведать несколько кусков мяса, как из-за стола уланов поднялся старший из офицеров.
— Вот и началось, — Николай тоже прервался и с явным воодушевлением глотнул из бокала. — Поляки не выпили до дна, а лишь пригубили. И это за веру, царя и Отечество, хех! Скоро нам предстоит либо побывать пациентами, либо на всю катушку поработать своим даром, верно, дружище?.. Дружище?
Его глаза округлились, потому что я тоже встал из-за стола и отправился в сторону поляков.
— Куда вы, Григорий Романович⁈
Другие тоже удивились. Уланский офицер, статный мужчина с бакенбардами, тронутыми сединой, замедлился. Он провожал меня взглядом, пока я приближался к гусарам.
Фёдор подбежал ко мне на полпути, явно хотел остановить.
— Бокал вина и стул. Живее, — кинул я ему, не дав сказать ни слова.
Парень оказался смышлённым и поспешил исполнять.
Гусары встретили меня настороженно. Всю эту ситуацию подначил Задорин, с которым я ужинал, так что вряд ли они ожидали дружеского визита.
— Господа, приятного аппетита, — я остановился возле них. — Разрешите присоединиться?
— Смелый вы человек, — процедил старший, смерив меня взглядом.
— Я лекарь, — пожал я плечами. — Если через четверть часа здесь начнётся то, к чему всё идёт, штопать вас будут мои коллеги. А я слишком хорошо отужинал, чтобы работать. Так что у меня интерес самый шкурный, господа. Не верьте бескорыстным.
Кто-то из гусар хмыкнул. Усач ещё секунду сверлил меня взглядом, затем коротко кивнул на свободный край стола.
Циничная честность — единственное что примет публика.
— Прошу.
Тут же рядом появился один из официантов, скоро мне принесли стул, и гусары подвинулись. Я сел, принял бокал от Фёдора.
— И всё же я обязан посвятить вас в некоторые тонкости произошедшего, — начал я. — Уверен, вы не имели в виду ничего неподобающего, когда не осушили бокалы. Но по здешнему этикету это серьёзное оскорбление.
Шаги улана становились всё громче, особенно в утихающем гомоне. Кажется, сейчас все гости ресторана наблюдали за мной. У меня мало времени.
— Господа офицеры, сидящие за дальним столиком, по своему положению будут вынуждены требовать от вас удовлетворения. А вы, следуя гордости, не сможете просто принести извинения. В итоге этот замечательный вечер омрачит кровопролитие.
— На что ты намекаешь⁈ — вспыхнул самый молодой из гусаров.
Парень лет двадцати, белобрысый, с острыми юношескими чертами лица.
— Тадеуш… — тихо рыкнул старший гусар, и парень заткнулся.
Остальные поляки молчали, но по их лицам нетрудно было догадаться, что они вообще-то и собирались так поступить. Задорин лишь ускорил процесс, но не удивлюсь, что гусары заявились в ресторан как раз потому, что там отдыхали уланы. А те и рады устроить бучу!
Ну уж нет. Я не собираюсь оказываться в госпитале ни в качестве пациента, ни в качестве срочного лекаря. Они, видите ли, всласть подерутся, а нам, целителям, потом надрывать свои дары.
Тем более дара у меня никакого нет, и я собираюсь держать это в тайне столько, сколько потребуется.
— Однако я не офицер, господа, — улыбнулся я. — Я целитель, и потому не собираюсь ничего требовать. Лишь прошу вас поднять бокалы.
Сам же под растерянные взгляды поляков взял свой бокал и встал.
Запугивать их дуэлью бессмысленно — они за ней и пришли. Таким людям нельзя перекрыть дорогу, им нужно предложить другую. Нужно заставить их отступить, при этом не потеряв лица.
— За веру, царя и Отечество, — и, выдержав удар секундной тишины, добавил: — В том числе за благословенную Польшу.
Вот он, выход. Пить за русского царя им поперёк горла. А вот за Польшу выпить они просто обязаны. И пусть каждый сам решает, за что именно он поднимает бокал.
Старший гусар смотрел на меня в течение секунды. Понял. Усмехнулся в усы и поднялся первым. За ним, скрипя стульями, встали остальные — только белобрысый Тадеуш пошевелил желваками, и над его пальцами, стиснувшими ножку бокала, дрогнуло рыжее марево. Старший, не глядя, накрыл его руку своей. Марево погасло.
К тому моменту, когда улан с бакенбардами остановился позади меня, все бокалы на столе стояли пустыми.
— Добрый вечер, господа, — приветствовал улан низким звонким голосом.
Я обернулся, улыбнулся и кивнул.
— Взаимно, сударь. Позвольте представиться, Григорий Романович Вересаев.
— Сергей Аркадьевич Мельников, — кивнул он в ответ. — Ротмистр шестого уланского Волынского полка.
Из гусар тоже встал старший, с пышными усами.
— Ротмистр гвардии седьмого гусарского полка, Владислав Вацлавович Ковальский.
Эти двое глянули друг на друга так, что искры едва не промелькнули между ними.
— Сергей Аркадьевич, — вмешался я, — судари пребывали в невинном неведении насчёт наших традиций, и потому допустили неумышленную ошибку. Однако мы всё решили и выпили как подобает — до дна.
Ох, казалось, сам воздух потяжелел. Уланы и гусары явно жаждали драки. А поляки, судя по запаху, и вовсе явились в ресторан уже навеселе.
— Что ж… — процедил Мельников. — Рад, что это недоразумение разрешилось, — и взглянул на меня так, будто я выкрал у него из-под носа последний кусок вкуснейшего пирога. — Благодарю вас, Григорий Романович.
— Не стоит, — улыбнулся я и кивнул гусарам. — Господа, был рад пообщаться.
Когда шёл к своему столику, внимание посетителей снова направилось на меня, однако теперь отличалось. Мужчины — кто-то осуждал, кто-то смотрел с благодарностью. Женщины по большей части заинтересовались.
Одна дама и вовсе забыла, что сидит с кавалером, и прослушала всё, что он ей лепетал, пытаясь вернуть её расположение.
Но скоро ресторан уже снова вернулся к прежнему ритму. Я сел за свой стол и с нарастающим аппетитом принялся за утку.
— Эх, Григорий, Григорий… — вздохнул спустя паузу Задорин. — Умеешь ты испортить веселье.
— Целитель должен помогать людям, — ответил я. — А лучшая помощь та, которая не потребовалась.
Николай мне нравился, честно. Весёлый балагур с мозгами, но слегка не от мира сего. И утку он посоветовал действительно вкусную, что уж тут таить.
Но в игры, где людей стравливают между собой, он играть не будет в моём присутствии.
Николай поймал мой взгляд, посерьёзнел на мгновение — и тут же спрятался за улыбкой.
— Фёдор! — Николай позвал официанта. — Ещё вина!
Я улыбнулся и отправил в рот новый кусок утки.
— Не слишком ли много на сегодня? — спросил я, дожевав.
И сам призадумался, между прочим. Я вообще-то тоже выпил немало, а в прошлой жизни делал это крайне редко. Сейчас у меня должна была бы немного кружиться голова, но никаких признаков опьянения даже намёком нет.
Но Задорин будто прочитал мои мысли:
— Какая разница? — пожал он плечами. — Всё равно нам не суждено опьянеть. А всё этот проклятый дар лекаря! Ни подраться хорошенько, ни выпить… Эх! — вздохнул он и опрокинул залпом ещё один бокал.
Значит, дар лекаря спасает от интоксикации алкоголем? Почему-то этого не было в трактатах, которые я успел почитать.
Хм, если подумать… Они ведь в основном о том, как даром лекаря исцелять больных. Но про воздействие на собственный организм целителя там написано мало. Надо бы эту тему раскрыть подробнее. В университетской библиотеке наверняка должно что-то найтись.
  
В дальнейшем вечер прошёл спокойно. Я ограничился уткой, закусками и ещё одним бокалом, а вот Задорин будто пытался сломать дар и наклюкаться, несмотря на тщетность всех литров алкоголя. Поляки отужинали быстро и покинули ресторан, подтвердив мои догадки, что сюда они пришли именно с целью устроить беспорядки.