Профессор-Целитель (СИ)

Я решил, что догадка, почерпнутая из Законника, подождёт и до завтрашнего утра, а сейчас стоило отдохнуть и заодно присмотреться к местным развлечениям. В расслабленной обстановке люди куда охотнее делятся сведениями. Нужно посмотреть, как тут развлекаются местные. Когда люди навеселе, получать от них информацию куда легче.
А ещё нужно выяснить имя Задорина. Очень уж полезным человеком он оказался.
  
— А вот и он! — воскликнул Задорин, когда через двадцать минут мы добрались до ресторана.
«Ласточка» — так он назывался. Снаружи ресторан выделялся только входом с помпезной аркой, но внутри всё было обставлено, словно мы зашли в музей. Гардеробная стойка с мраморными колоннами, где Задорин оставил свой мундир…
— Мундир! — опомнился я.
— Да, вам бы приодеться, — хмыкнул Задорин. — Может, стоило спорить на портного? Я знаю одного искусника, между прочим, он…
— Нет-нет, благодарю, — прервал я очередную тираду. — У меня есть мундир, но его нужно забрать.
Если Анна его не выкинула, конечно.
В главном зале играла весёлая музыка. Несмотря на богатое убранство, обилие зелени, дорогие люстры с золотистым светом десятков маленьких кристаллов, ресторан напоминал трактир с его шумом и раздольем. Гости забряцали бокалами, смеялись и трапезничали, их разговоры переходили в беспорядочный гомон от того, что каждый будто старался перекричать соседей.
— Николай Олегович, приветствую! — подошёл к нам официант, молодой парень в чёрном жилете и с белым фартуком, — господин, — поклонился он мне.
— Здравствуй, Федя, — кивнул Задорин, — Это мой друг, Григорий Романович. Надеюсь, он станет вашим частым гостем. Нам столик на двоих, пожалуйста.
О, задание с именем Задорина выполнено! Замечательно, не придётся устраивать шпионские игры.
— Конечно, прошу за мной, — кивнул парень.
Он провёл нас в укромное местечко возле окна, в углу зала. Отсюда открывался вид на дорогу с проезжающими мимо экипажами и шумными толпами студентов, которые отыгрывались за часы лекций и семинаров.
— Вина! — сразу заявил Задорин. — Полусладкое красное. Бутылку и два бокала. А над съестным мы ещё подумаем.
— Отличный выбор, — сказал официант, положив меню. — Вернусь через пару минут.
Задорин выглядел хорошо, в глазах — энтузиазм. Вот только к чему именно — пока не понимал. Хотя кое о чём уже догадывался, судя по скорому заказу целой бутылки.
— Вас уже знают в лицо, Николай Олегович, — улыбнулся я.
— Я один из первейших гостей, — похвалился Задорин. — Советую отведать утку. Но прежде для закуски предлагаю паштет из дичи. И ещё одну бутылку, хе-хе!
— Пусть я и выиграл спор, не хотел бы пользоваться положением, — насторожился я.
— Полно вам! Обижаете! — выставил руку Николай. — Поверьте, я способен угостить друга, тем более это уже дело чести.
Что ж, дают — бери. Потом сочтёмся, новая жизнь, надеюсь, будет долгой и насыщенной. Я приложу к этому все силы.
Задорин не умолкал ни на секунду. В шумном зале он чувствовал себя как рыба в воде, словно сам этот гомон только добавлял ему энергии. Я успел услышать несколько анекдотов и даже историю про то, как Николай на семинаре пустил выписанный одним студентом рецепт по столам, чтобы будущие лекари разобрали его корявый почерк.
— В итоге собралось десять различных вариантов! — хмыкнул он. — О, а вот и вино!
Официант Фёдор аккуратно откупорил бутылку и наполнил бокалы. Задорин поднял свой и уже набрал воздух, чтобы произнести тост, но вдруг замер.
Веселье плавно сползло с лица, а взгляд устремился мне за плечо.
— Что такое? — спросил я и обернулся.
В зал вошли несколько мужчин в красных военных мундирах. Музыканты сбились, гости оборачивались, гомон затих.
— Огнекрылые гусары… — тихо произнёс Задорин, а затем взглянул на меня. — Если они здесь, то должен перед вами извиниться, Григорий Романович. Похоже, вечер закончится в госпитале.
— О чём вы, Николай Олегович? — насторожился я.
— Если польские гусары пожаловали в русский ресторан, добром это не кончится. Но! — он вдруг осклабился. — Нам, лекарям, иногда полезно побыть и пациентами, верно?
Интересные у них тут развлечения.
  
Глава 3
 
Огнекрылые гусары молча проследовали за официантом, будто и не замечая устремлённые на них взгляды всех присутствующих. Я уж подумал было, что опасения Задорина не оправдались, однако гости не спешили расслабляться.
— Вроде обошлось? — понадеялся я.
— Экий вы оптимист, — ухмыльнулся Николай. — Гляньте на тот угол.
Он кивнул в противоположную часть зала, где за широким столом расположились несколько офицеров в синих мундирах с красными лампасами.
— Они из волынского уланского полка, — пояснил Николай. — Надо ли объяснять, что с поляками у них счёты ещё с Великой войны? Почти сто лет прошло, но каждый раз их встреча заканчивается погромом.
Огнекрылые гусары — это вроде крылатых гусар? Тех вроде как в девятнадцатом веке не было, но это и другой мир. Судя по названию, они владеют огненным даром.
А Великая война… Почти сто лет — это начало девятнадцатого века. Неужто в этом мире был свой Наполеон?
— Вы готовы сделать заказ? — Фёдор всё ещё стоял возле нас.
— Утку и паштет из дичи, — кивнул я.
— Мне то же самое. А ещё, будь любезен, вторую бутылку, — снова улыбнулся Задорин.
Фёдор кивнул и ушёл.
Поляков тем временем усадили в самый дальний угол от улан. Сразу трое официантов зашевелились вокруг них, будто бы загораживая от прочих гостей. Музыканты заиграли с новой силой, за столиками тоже начали оживляться, и вроде бы всё наладилось.
— И что, никакого международного скандала? — спросил я. — Если польских гусар отправят в госпиталь прямо в центре Петербурга? Ну или они кого-нибудь поранят?
— Международного? — хмыкнул Николай, делая глоток. — Им, конечно, дали кое-какую автономию, но поверь, это лишь для успокоения народа. Вся власть в Польше уже давно принадлежит нашему благодетелю. О! Давай-ка за него и выпьем!
Тут Николай вдруг встал, горлышком бутылки постучал по бокалу, привлекая к себе внимание, и махнул музыкантам, чтобы они прервались. Наступило молчание, все устремились в нашу сторону. Во взгляде Задорина я приметил бесовскую искорку, которая тут же спряталась.
Предчувствие тревожно кольнуло.
— Дамы и господа! — воскликнул Николай.
Он убедился, что привлёк внимание всех присутствующих. Даже официанты, бегающие между столиками, замедлились, поворачивая головы. А офицерская братия уланов все как один оценивающе наблюдали за ним.
— Предлагаю тост! За нашего благодетеля и самодержца, его императорское величество Александра Александровича!
Тут же зал наполнился шорохом, все мужчины встали со своих мест. Все, кроме огнекрылых гусар, которые тоже глядели на него одинаковыми взглядами.
Взглядами, полными ненависти.
— За веру, царя и Отечество! — поддержал Задорина один из уланов.
Он же с прищуром глянул в сторону поляков. Те с заметным опозданием и безо всякого энтузиазма, но всё-таки встали с бокалами в руках.
— Уррра! — воскликнул Задорин.
— УРРРАААА! — раздался клич, и все опрокинули бокалы.
— Ура… — вздохнул я и залпом осушил свой.
Мы сели. Задорин с довольным лицом снова наполнил свой бокал и услужливо наполнил мой.
— И зачем вы это сделали? — поинтересовался я.
— О чём вы, Григорий Романович? — ухмыльнулся Николай. — Я всего лишь дал традиционный тост, не более.
Ну да, ну да. То-то старший из уланов зыркает на гусар. И ему явно что-то не понравилось, помимо самого присутствия поляков.
  
Совсем скоро нам подали закуски и откупорили вторую бутылку вина, будто Фёдор хотел чем-нибудь занять Задорина, чтобы тот не устраивал провокаций.
Напряжение в зале сохранялось, но музыканты снова заиграли, а гости принялись галдеть. Нам принесли запечённых с грушами уток — выглядели они замечательно.