Профессор-Целитель (СИ)

Коля замолчал. Так мы провели в тишине несколько минут, кофе успел остыть.
Задорин, редко моргая, смотрел на аппетитно надкушенный хлеб, затем наконец-то вздохнул, глотнул кофе и в несколько укусов слопал остатки бутерброда. Затем улыбнулся и сказал мне:
— На сто рублей я купил себе инструментов, заплатил пошлину за лицензию на частную практику и заработал себе имя. Кстати, насчёт лицензии, тебе тоже стоит этим заняться, дружище. С твоей натурой пациенты будут сыпаться на каждом шагу.
  
— Обязательно, — кивнул я.
— Первое время было тяжело и голодно. — Задорин откинулся на спинку стула и чуть поёжился. — Я совершил кучу ошибок, которые совершают врачи. Но сейчас могу твёрдо сказать, что дедушка мог бы гордиться мной. А карты, — отмахнулся он, — иногда я позволяю себе небольшую слабость, но не становлюсь рабом. Я точно знаю, что я проиграю эти деньги и рассматриваю это как плату за весёлый вечер в компании не самых приятных людей. Я хозяин своей судьбы, Гриша! И баловень удачи. А всё потому, что тогда принял неверное решение, но не успел превратить его в ошибку. Замешкался достаточно надолго, чтобы дед вправил мне мозги.
— Хороший у тебя дед был, — тихо произнёс я и допил свой кофе.
— Лучший! — с уверенностью заявил Коля.
Я подозвал Сальваторе, заплатил за этот вкусный и довольно поучительный обед. Мы вышли на улицу, поймали экипаж и поехали в больницу.
Уже по пути я вспомнил про один момент.
— Коля, — обратился я к другу.
— Да, Гриша? — ответил он, при этом поворачивая шею вслед парочке хорошеньких девиц.
— Всё же, как ты успел подготовиться к заседанию и явиться на него в нужный момент?
Задорин оторвал взгляд от девиц, глянул на меня и с лёгкой улыбкой поведал:
— Иван Николаевич меня предупредил. Я ещё утром знал, что состоится комиссия. Что, — хмыкнул он, заметив мою реакцию, — смотрю, ты такого не ожидал?
━─━────༺༻────━─━
Когда я отвёз Задорина в больницу и проследил, чтобы он добрался до своей палаты, а не свернул в какой-нибудь бордель или кабак, я направился к себе домой.
Захотелось прогуляться, так что я шагал неспешно и размышлял.
Значит, это Лазарев помог мне выйти из ситуации, лишь слегка намочив сапоги? Удивительно. И ведь даже не намекнул ничего, когда мы разговаривали в университете.
Если подумать, он ведь и предложил компромиссный вариант, хотя князь наверняка хотел от меня почему-то избавиться.
Неужто и правда за сына обиделся? Как-то мелочно, однако, но от таких можно ожидать чего угодно.
Что ж, ладно. С этой проблемой справились, теперь движемся дальше.
Остаток дня у меня был свободен. Погода солнечная, и вообще я подумывал немного развеяться, отдохнуть. Повидать Петербург таким, каким я его ещё не видел.
Вся эта суета, беготня и спасение больных совсем лишили меня возможности почувствовать себя туристом в чужом, таком не похожем и похожем одновременно мире.
Однако когда я завернул к себе во двор, меня снова там ждали студенты.
— Григорий Романович! — воскликнула Роксана, заметив моё появление. — Наконец-то!
Она, Артём и Пётр ринулись ко мне. Я махнул с приветствием Фоме, который усмехнулся моим частым гостям и продолжил мести дорожку.
Студенты обступили меня со всех сторон.
— Скажите, а это правда? — встревоженно спросила Роксана.
— Правда, конечно. Петя же там был, — кивнул я на парня. — А он вам не рассказал всё, что произошло?
— Да не об этом, Григорий Романович, — помотал головой Петя.
— Григорий Романович! — воскликнул Артём. — По всему университету ходят слухи, что вы лишены магии. У вас правда повреждён Источник?
  
Глава 20
 
Вот это новости! Все трое студентов смотрели на меня, не моргая, не то с жалостью, не то со страхом.
— Объясните-ка подробнее, что именно вы имеете в виду? — спросил я.
— Вы понимаете, Григорий Романович, — начала Роксана, — по университету начали ходить слухи, что вы не можете использовать Источник, потому что никто, мол, не видел, как вы используете дар. Ни разу — ни в больнице, ни где-либо ещё.
— И на занятиях вы настаиваете на изучении материала без магии, — добавил Артём.
— Скажите что-нибудь, — тихо попросил Пётр. — Григорий Романович, мы поможем. Чем сможем…
В его словах было ещё больше тревоги, ведь даже во время операции его сестре я так и не использовал магию. Эти трое смотрели на меня жалостливыми глазами. Роксана так и вовсе готова была расплакаться.
Ну уж нет. Полную правду я им, конечно, не скажу. Но прятать даже легенду о повреждённом Источнике больше смысла нет.
— Ребята, — обратился я, — это правда, слухи не врут.
— Ох, Григорий Романович! — Роксана прикрыла руками испуганное лицо и выглядывала из-за ладоней распахнутыми глазами.
— Я попрошу отца, наверняка должен быть выход, — принялся лихорадочно соображать Петя. — Мы найдём деньги, и если это возможно…
— Так, стоп! — настойчиво остановил я их. — Господа студенты, кто вас просил обо мне переживать? — я улыбнулся, весело глянул на них и помотал головой, словно заметил нашкодивших малышей. — Да, у меня повреждён Источник и пока что нет магии, но у меня есть голова и руки. Уж как-нибудь не пропаду. Тем более вы сами отлично видели, как я справляюсь со всеми своими задачами. И надеюсь, понимаете, почему я настаиваю на том, что целитель в первую очередь должен уметь работать вот этим местом, — постучал пальцем по голове.
Речь помогла успокоить ребят. Роксана шмыгнула носом, убрала руки от лица и вновь вернула себе слегка надменный величавый вид. Петя хмурился и внутри всё ещё что-то пытался придумать — наверное, предпринимательская жилка не давала ему покоя. Артём стоял спокойно, но думал явно о чём-то своём.
— Магия — это инструмент, — напомнил я. — Если дать несведущему человеку скальпель, лучшее, что он может с ним сделать, — положить его обратно. Иначе жди беды. Ну, теперь всем всё ясно?
— Да, Григорий Романович! — кивнул Пётр.
Уж он-то лучше остальных видел, на что я способен.
— Григорий Романович, — ещё раз шмыгнула носом Роксана. — Да мы теперь к-каждому… Только пускай он попробует! — девушка старалась походить как минимум на княжну, но губы всё ещё дрожали, только теперь уже от возмущения. — И… и всё! Пусть только заикнутся!
Слова, конечно, вразнобой, но общий посыл понятен.
Артём отреагировал молча. Он смышлёный парень и вместо лишних эмоций просто кивнул. Надеюсь, он поразмыслит и сделает правильные выводы.
— Так. А теперь, господа студенты! — произнёс я строгим тоном, уперев руки в бока. — Возвращайтесь-ка на занятия. Думаете, я шутил, что буду спрашивать вас втридорога? Уж поверьте, с этим я всегда предельно серьёзен.
На моё откровение ребята реагировали по-разному. Но на угрозу предстоящей педагогической взбучки они удивительно одинаково вздрогнули.
— Так что давайте, шагом марш в университет. Я знаю, что у вас сейчас лекция у господина Черепина.
— Хорошо, Григорий Романович! — закивал Петя. — Мы быстро! Мы уже почти там!
Они уже повернулись и двинулись прочь, как вдруг во дворе показалась Агриппина Федотовна. Она увидела Артёма и тут же скорчилась в три погибели и страдальческим голосом застонала.
— Ой-ой-ой, спина! Спина-а-а-а, Артём Леонидович! Дорогой вы мой кудесник!
Старушка заковыляла к нам, заставив студентов замереть на месте. У неё задрожали губы, брови вздёрнулись домиком, глаза натурально увлажнились.
— Ой, прихватило-то как! Мне срочно требуются эти ваши… марипульпации!
— Манипуляции, Агриппина Федотовна, — поправил я старушку.
  
— Да-да, вот эти вот самые, — активно закивала она.
— Артём Леонидович, — обратился я к студенту. — Подскажите, вы уже проводили сеанс мануальной терапии?
— Да-да, — растерянно заморгал парень.
— И каковы были результаты?
— Вообще-то, Агриппине Федотовне полегчало, — он принялся хмуриться и смотреть в никуда, вспоминая, что мог сделать не так. — В конце сеанса она выглядела отлично.