Профессор-Целитель (СИ)

Кажется, Лазарев говорил про запрещённую магию, которая оставалась в ранах до прибытия в больницу. Может, дело в ней? Вот и получилось так, что страшные порезы заживают, как ссадины на коленке, а дырка от ножа даётся тяжело.
Я слегка задел рану, и ожидаемо Тадеуш вздрогнул. При этом старался не подавать виду — мол, всё нормально, я здоров, выпускайте меня уже отсюда.
Через минуту вернулась Люда. Я её поблагодарил, принял инструменты и попросил выйти из палаты.
  
— Но как можно, Григорий Романович? — удивилась она. — Я же помогу.
— Не беспокойтесь, — отмахнулся я в ответ. — Лучше проследите, чтобы в моё отсутствие в больнице ничего не случилось. А я здесь справлюсь сам.
Люда с подозрением покосилась на поляка, но всё же исполнила мои указания и закрыла дверь палаты с другой стороны.
— Поднимите руки кверху, — произнёс я, надевая фонендоскоп.
Гусар послушался, но я заметил, что движения его скованные. Губа дёрнулась от приступа боли, пока он принимал нужную позу, а взгляд устремился перед собой. Тадеуш явно сосредоточился на терпении.
И как он с таким состоянием думал прыгнуть с третьего этажа? Или огненная магия позволяет летать? Но тоже такое себе. Представляю, какая должна быть тяга, чтобы поднять человека. А так он фасад больницы спалил бы с окном в придачу.
Тем временем я слушал его грудь.
— Дышите… Не дышите… Дышите, — указывал я, переставляя мембрану по груди.
Всё это время Тадеуш стоял со вздёрнутыми кверху руками. И уже через пару минут неспешного осмотра начал подрагивать.
— Сударь, — процедил он, еле сдерживаясь. — Вы скоро уже закончите? Я же говорил, что спешу!
— А я говорил, что спешка здесь ни к чему, — продолжал я обрабатывать поляка. — Или вы предпочитаете бросаться в бой, не зная собственных пределов?
— В бой? — забеспокоился поляк.
Но не от того, что ему предстояло бы сражаться, а от того, что я об этом догадался.
Молодой горячий гусар не смог подраться в ресторане, поэтому отправился искать приключений и удачно встретил местных разбойников. Но те ему наваляли!
Конечно, Тадеуш жаждет отыграться.
— А разве не так? — вздохнул я устало, повесив фонендоскоп на шею.
Кофе-то я до сих пор не выпил, а тяжесть прошедшего дня всё сильнее давила на плечи. И на веки.
— Вы же явно собираетесь искать тех негодяев, что вас ранили, я прав? Отпускайте руки.
Тадеуш медленно исполнил указания, снова чуть поморщившись. А затем уставился на меня с полным недоумением.
— Вы…
— Не беспокойтесь, только за, — отчеканил я. — Бандиты заслужили наказание, это верно. Жаль, конечно, обменять какого-нибудь захудалого разбойника на целого огнекрылого гусара… Но раз уж такова судьба?
— О ч… о чём вы говорите⁈ — вспыхнул Тадеуш. — Что значит «обменять»? Объяснитесь!
— Да пожалуйста, — улыбнулся я. — Понимаете ли, я лекарь. То есть человек, привыкший искать причину и определять следствие. Вот у вас я навскидку вижу целых две причины, по которым нетрудно предугадать следствие.
Парень нахмурился, с яростью надув ноздри. И, кажется, собирался возразить.
— Вот одна, — похлопал я его по груди, отчего Тадеуш резко зажмурился и оскалился. — А вот вторая, — обошёл его и слегка шлёпнул по спине, отчего Тадеуш резко выгнулся в пояснице.
Я дал ему отдышаться и отошёл чуть подальше. Кто знает, вдруг у него начнётся непреднамеренное огнеизвержение или что-то похожее?
— Конечно же, есть дополнительные обстоятельства, — продолжил я. — Незнакомый для вас город, который разбойники, напротив, знают как свои пять пальцев. Тёмная ночь. Физическая слабость. И слишком уж сильные эмоции. Обычно в вопросах мести они не лучший помощник. К тому же, сударь, у вас ещё не зажили внутренние повреждения. Скорее всего, вы задохнётесь, не отбежав от больницы и пары сотен метров.
Тадеуш нервно сглотнул, но в глазах всё ещё плыла дурацкая ярость и неукротимое стремление.
— Я должен… — прорычал он тихо. — Я обязан это сделать. И прямо сейчас.
— Да-да, конечно, я понимаю, — кивнул я, сохраняя спокойный вид. — Но дайте мне хотя бы сперва наложить вам повязки. Это облегчит боль и поднимет цену вашей жизни хотя бы до двух-трёх негодяев.
Тадеуш ошеломлённо захлопал глазами, пока я безмятежно возился в лечебной сумке в поисках бинта и йода. Это было не так-то просто, потому что алхимические лекарства мне до сих пор были плохо знакомы. Хорошо, хоть здесь базовые вещи совпадали с тем, что я знал.
— Ну-с, продолжим, — обернулся я уже во всеоружии. — Разведите руки в сторону, пожалуйста. Да-да, вот так. И стойте.
Поляк отсутствующим взглядом смотрел в никуда, пока я обрабатывал раны и делал перевязку. Я дал ему минутку переварить мои слова и хорошенько подумать над собственными действиями.
А когда решил, что времени прошло достаточно, продолжил обработку. Но теперь уже не ран, а мозгов:
— Кстати, может, оставите записку? Ну или я на словах передам.
— А? Что? — Тадеуш очнулся будто ото сна.
— Вашим однополчанам, — объяснил я. — Они наверняка захотят вас навестить. А так я хотя бы передам им ваши последние слова.
— П-последние… слова? — с тяжёлым языком произнёс подпоручик.
— Ну да, — кивнул я. — Что-нибудь воодушевлённое. Мол, братцы, не обессудьте, помните меня героем. Передайте маме, что я её люблю, сестёр обнимаю… У вас, кстати, есть сёстры?
— А? Д-да… — кивнул Тадеуш.
— Вот. И про маму обязательно. А то обидится.
— Мама… — сглотнул парень.
Он ведь был совсем ещё юнец. У меня студенты примерно того же возраста, а в прошлом мире могли бы сейчас заваривать дошик в общаге и гоняться за юбками, наслаждаясь безмятежной юностью. Кстати, об этом.
— И даме сердца надо пару слов черкануть, — добавил я. — Мол, помни меня добрым молодцем и найди себе хорошего мужа.
— Мужа⁈ — вновь вспыхнул от гнева гусар.
Хорошо, что в образном смысле, а не в реальном. Но, если честно, вокруг Тадеуша поднималась температура. Я поначалу думал, что показалось, но нет. Нужно быть осторожнее.
— Ядвига никогда! — воскликнул парень. — Она не…
— А что ж ей, девой до конца жизни ходить? — развёл я руки. — Ну вы даёте, сударь. Конечно, она погорюет, но потом выйдет замуж и наверняка будет жить счастливо. Вполне возможно. Но вас уже это не будет касаться.
Гусар тяжело дышал, наплевав на боль. Температура всё поднималась, так что я почувствовал, как по лбу скатилась капля пота.
Но отступать нельзя. Нужно действовать до конца.
— Ну и отцу оставить пару строк, чтоб гордился, — прикинул я. — Не волнуйтесь, вы в общем и целом набросайте, а я уж как-нибудь приукрашу. Скажу, что не двоих вы с собой забрали, скажем, а пятерых. Или целый десяток, во! Десять разбойников за одного огнекрылого гусара. Как вам?
В этот момент Тадеуш помрачнел. Температура медленно спадала, парень поиграл желваками, а затем взглянул мне в глаза. На этот раз осознанно — понял, что я с ним игрался. И что при этом говорил правду.
— Почему вы так уверены, что я не справлюсь? — тихо спросил он.
— В прошлый раз вы же сами пошли за этими бандитами? — спросил я. — Хотя знали, что без драки не обойдётся.
Тадеуш молча кивнул.
— Но бандиты оказались с сюрпризом, и вы попали сюда, — закончил я.
Затем мы оба замолчали. Я сделал всё, что сейчас только мог, оставалось лишь наблюдать. Всё же кто я такой, чтобы решать за взрослого человека? Хочет кидаться грудью на амбразуру — пускай делает что хочет. Есть грань между юношеской глупостью и беспросветной тупостью, а с последним долго не живут.
— А я вас вспомнил, Григорий Романович, — заговорил Тадеуш.
  
— Только сейчас? — улыбнулся я. — Видно, по голове вам прилетело не так сильно.
Значит, не показалось. Когда я зашёл, он будто впервые меня видел.
— Это же вы тогда, в ресторане, помешали нам немного повеселиться. Если бы не вы, я б не побрёл по городу искать приключения и не оказался бы здесь.