Профессор-Целитель (СИ)

Вот наглец!
— О, смею вас заверить, вы оказались бы здесь и в таком случае, — улыбнулся я. — Просто с более весёлой компанией по соседству. Неужели думаете, что уланам хватило бы небольшой потасовки?
Гусар призадумался. Вроде бы не совсем дурак.
— Я вижу, к чему вы клоните, — добавил я. — Но не стоит обвинять других в собственных ошибках.
— Да, простите, — нахмурился он. — И всё же, Григорий Романович, я не могу оставить всё как есть. Дело касается чести! И не просто моей, но чести моего рода!
  
Он снова на меня глянул. С яростью, но более обузданной. А ещё выставил перед собой правую руку.
— Они забрали мой родовой перстень, понимаете? Я просто не могу вернуться домой без него.
— Интересно, это у всех поляков такая тугая логика, или вы такой особенный, — пробурчал я будто бы сам себе.
— Что вы имеете в виду? — насупился Тадеуш.
— Не можете вернуться домой без перстня, поэтому предпочитаете подохнуть здесь как канальная крыса, безо всякой пользы, — ледяным тоном произнёс я. — Неужто вы думаете, что ваша смерть и пара подохших шавок вернут честь роду? А их главари, которые даже не будут участвовать в драке, преисполнятся высокими чувствами и вернут перстень вашему отцу?
Тадеуш удивлённо вылупил на меня глаза.
— Я-я не понимаю…
А может, всё-таки совсем дурак?
— Пойдёте сейчас — сдохнете бесславно и бессмысленно. А ваше кольцо так и останется в руках бандитов.
— И что же мне делать⁈ — с отчаянием воскликнул парень.
— Попросите помощи у своих друзей, — предложил я.
— Нет, — отрезал он. — Я не могу им сказать. Меня просто выгонят из полка с таким позором!
Точно дурак.
Но кто знает, какие порядки у гусаров? Переубеждать не стану.
— Хороши друзья… — протянул я. — Ну… тогда помогите жандармерии. Они как раз занимаются расследованием, так хотя бы появится шанс отыскать перстень. Если вы сгинете сейчас, даже если его случайно и найдут, то вряд ли вернут вашей семье.
После этих слов Тадеуш совсем повесил голову, задумчиво погладил свежие шрамы и выровнял дыхание. Размышлял, видимо.
— Я не могу ждать, пока жандармерия что-то сделает. Мы отбываем через три дня, — тихо сказал он.
— За это можете не волноваться, — похлопал я его по плечу, чтоб немного встряхнуть и напомнить о боли, от которой он никак не избавится до выздоровления.
— О чём вы, Григорий Романович?
— Через три дня вас точно не выпишут. Лично я рекомендовал бы минимум две недели стационара, а затем ещё пару недель пристального наблюдения у лекаря. Ваши раны сложнее, чем кажется.
У нас, целителей, есть куда более важные дела, чтобы тратить весь свой Источник на одного подпоручика. Но об этом я, конечно, говорить не стал.
— То есть… вы хотите сказать… — не то с испугом, не то с радостью произнёс Тадеуш.
— Именно, — кивнул я. — Вам придётся задержаться в Петербурге. Если будете сотрудничать с жандармерией, есть все шансы отыскать свой перстень.
— Хм, звучит логично, — неохотно согласился он и поморщился. — Но если через две недели перстня не найдут, — вдруг вскинулся он, — я всё равно пойду. Один. И вы меня не остановите.
— Не буду, — согласился я. — Через две недели вы будете здоровы, и это уже станет не самоубийством, а всего лишь глупостью. Разница огромная, сударь. Первое я обязан предотвращать по долгу службы, второе — исключительно по доброте душевной.
Он никак не мог привыкнуть к ранам. Судя по всему, для Тадеуша они первые. Но на военном поприще далеко не последние, надо полагать.
— Где мне их отыскать? Жандармов. Я… я готов содействовать расследованию!
Парень воспылал энтузиазмом. И отчасти в прямом смысле слова, потому что опять поднялся жар.
Почему-то я подумал, как мерить ему температуру и какие значения принимать за норму…
— Об этом, сударь, не волнуйтесь, — улыбнулся я. — Жандармерию искать не надо. Она найдёт вас сама. Думаю, в ближайшее время к вам заявится один суровый лысый майор и распишет все перспективы сотрудничества. А теперь, сударь Волынский, уж будьте так любезны — раздевайтесь и возвращайтесь в постель. Чем раньше вы поправитесь, тем быстрее сможете оказывать, как вы выразились, полное содействие расследованию.
Через пару минут я уже стоял в коридоре и с облегчением вздохнул. Сейчас даже больничный воздух казался глотком свежего ветра.
Пациент на месте, с ним проведена профилактическая беседа, и даже внеочередную перевязку я сделал. А насчёт жандармерии… Не уверен, конечно, что всё так просто, но пускай майор Строганов разбирается с этим сам.
— Получилось, Григорий Романович? — раздался сбоку любопытный голос.
Это была Люда, и я был очень рад её видеть. Хотя бы потому, что в руке она держала большую кружку горячего кофе.
— Получилось, Людмила, получилось. Спасибо вам за помощь.
— Ой, да что вы! — отмахнулась она. — Я же ничего такого…
Пока служащая отнекивалась, я сделал большой глоток терпкого напитка и с огромным наслаждением выдохнул.
— Эх, неправ был Задорин, — протянул я, прикрыв глаза от наслаждения. — Кофе замечательный. Кстати, о Задорине, — опомнился я. — Ещё кофе нет? Он просил занести.
Мы пошагали по тихому коридору, но иногда из палат доносились скрип коек, кашель или приглушённые голоса полуночников.
— Николай Олегович-то? — хмыкнула Люда. — Ему кофе не понадобится.
— Почему же? — повёл я бровью. — Он жаловался, что уснуть не может. Источник жжёт.
— Так я ему алхимического сонного варева накапала. Пять капель «Сонного эфира» в чай с мятой, — понизила голос Люда. — Боль-то от Источника ничем до конца не заглушишь, зато в сон отвар кидает так, что хоть из пушки стреляй. Вон, храп на весь коридор стоит!
— Благодарю, — кивнул я и уставился в кружку.
Раздумывал.
Литературы по поводу повреждённых Источников крайне мало. Всё, что мне удалось до сих пор найти, не содержало никакой конкретики. Даже о боли, которую я должен бы испытывать, ничего не написано.
Видимо, времени у меня куда меньше, чем я думал. Иначе вопросы начнут задавать всё чаще, от подозрений придётся постоянно отбиваться.
А спиваться ради сохранения легенды уж точно не хочу.
— Григорий Романович… с вами всё нормально? — насторожилась Люда. — Вы будто куда-то пропали.
— Да, — откликнулся я. — Всё хорошо, почтеннейшая. Наконец-то всё хорошо.
Должен заметить, Задорин здорово скрашивал эту длинную ночь и делал жизнь чуть-чуть легче. Не хотелось бы видеть, как он угасает из-за постоянной боли. Если есть возможность излечить его быстрее, я должен это сделать.
— Если что случится, я в дежурном кабинете, — предупредил я на развилке.
Люда кивнула и ушла по своим делам, а я добрался до кабинета, запер дверь, включил лампу-кристалл и поставил перед собой старый саквояж. Инструменты, которые я выторговал у Задорина, всё ещё лежали внутри, но меня интересовали не они.
В саквояже хранилась одна небольшая, но важная тайна. Второе дно. С виду это была обычная деревянная основа, придающая саквояжу устойчивость, но на самом деле доска была полой и открывалась, если знать, как это сделать.
Я откинул крышку и достал чёрную книгу предшественника.
Запрещённая магия, благодаря которой я оказался в этом мире. Та самая, из-за которой я могу лишиться второй жизни.
Но если предшественник с её помощью пытался восстановить утраченный Источник, то ответы, возможно, кроются в этих страницах. Вдруг у него получилось, просто не так, как он хотел? Мне предстоит это узнать.
Поэтому я открыл книгу на заложенном месте и всмотрелся в кривые строки.
Ритуал предшественника назывался «Обмен».
  
Обмен предполагает две стороны. И если моей стороне достался чужой Источник, то интересно, что именно получила вторая.
━─━────༺༻────━─━
Управление жандармерии. Тем временем… 
Майор Строганов сидел под тусклым светом настольной лампы и строчил очередной отчёт. Выверенными движениями кисти перо царапало бумагу.