Профессор-Целитель (СИ)

— Знаешь…
Тут дверь распахнулась так, что едва не слетела с петель. В кабинет с грохотом ввалился Прохор, дюжий больничный служащий в белом переднике. Лицо у него было белее мела.
— Николай Олегович! Беда! — выпалил он, тяжело дыша. — Ой, сударь, здравия, — кивнул он мне и снова повернулся к Задорину с паникой в глазах: — Тамара Львовна изволили прибыть!
— Ох, разрази меня холера! — Задорин побледнел вслед за Прохором и схватился за голову. — До конца смены ведь оставалось совсем немного! За что⁈
  
Он заметался по кабинету, явно прикидывая, как сбежать через окно, чем окончательно меня заинтриговал.
— Что стряслось, Николай? Кто такая Тамара Львовна? — нахмурился я.
Задорин замер, посмотрел на меня полным обреченности взглядом и пробормотал:
— Графиня Воронина… Ах да, ты же ещё не знаешь…
  
Глава 7
 
Николай забегал глазами по кабинету, словно в поисках пути к отступлению. Даже задержал взгляд на окне.
— Видишь ли, Гриша, графиня Воронина — она, как бы сказать… очень мнительная. Ей просто не с кем поговорить, вот и ходит по лекарям, душу изливает.
Из коридора раздался бой каблуков, и Задорин вздрогнул.
— Что ж ты её ко мне-то привёл, Прошка? Других лекарей нет⁈
— Заняты все, сударь, — повинился служащий.
— Так в чём проблема? — вклинился я. — Если болезней нет, отправь её домой, и всё.
Шаги приближались. Задорин всё дольше задерживал взгляд на окне, а Прохор потихоньку пятился прочь.
— Нельзя, Гриша, нельзя! — Коля сдался и обречённо плюхнулся на своё кресло. — Она деньги платит, понимаешь? Большие деньги! Лазарев меня завтра живьём сожрёт, если такого клиента потеряем.
Я всё ещё не понимал сути проблемы и глядел на Задорина как на дурака.
— Времени она занимает уйму, Гриша! У меня смена через полчаса закончится, а с ней и до обеда можно просидеть, пока от всех придуманных симптомов отобьёшься. У неё каждую неделю то тиф, то проказа, то проклятье, то какая-нибудь аллергия на магию воздуха!
Интересно, кстати. Здесь обычные болезни или ранения бывают связаны с магией, и в таком случае излечить их без Источника крайне сложно. Надо полагать, у Тадеуша было нечто похожее.
— Говорят, госпожа Воронина как-то вызвала лекаря на дом, — уже у самых дверей добавил Прохор. — Бедняга вернулся только через неделю.
И юркнул прочь.
— После Тамары Львовны иные лекари уходят в отпуск на пару дней, — задумчиво произнёс Задорин. — А у меня лекция по целительскому праву через три часа.
Шаги слышались уже совсем близко.
— Предлагаю сделку, — решил я.
Николай с надеждой в глазах посмотрел на меня.
— Внимаю!
— Я беру на себя госпожу Воронину, но с тебя набор лекаря. И нормальный, а не списанный хлам!
Задорин удивлённо уставился на меня, глянул через моё плечо на дверь, за которой всё громче раздавались шаги.
— Набор подотчётный… — пробормотал он, не отводя взгляда, — узнает кто, что отдали студентам на поругание, Лазарев будет в ярости.
Но тут дверная ручка повернулась. Створка приоткрылась, и Коля вдруг резко вскочил с места.
— По рукам, дружище! — обогнул он стол. — Садись, дерзай, а я пойду договориться с завхозом. Он мне должен десять рублей, вот и расквитаемся.
И только он это проговорил, как в кабинет вошла статная худощавая дама в дорогом платье с жутко узкой, перетянутой корсетом талией и с широкополой шляпой с перьями.
— Господин Задорин, как я рада вас видеть! — пролепетала она высоким голосом. — Когда мне сказали, что вы свободны, я крайне обрадовалась.
— О, сударыня! — тут же изменился в лице Николай.
Я даже удивился, как правдоподобно он обрадовался присутствию графини. Будто и не размышлял, как бы сбежать через окно
— А я как рад вас видеть, как рад, Тамара Львовна! Вы солнце этих стен, лучик света в тяжкой рутине лекарской суматохи! — Он принял её руку, грациозно поцеловал перст и тут же состроил печальную мину. — Но я вынужден вас покинуть, сударыня. Увы, увы…
— Как же так, Николай Олегович? — ахнула женщина.
— Вот так, вот так, Тамара Львовна, — повесил голову Задорин. — Срочный пациент, при смерти! Без меня вот-вот погибнет, не могу я не откликнуться на зов, надеюсь на ваше по-ни-ма-ни-е.
Последнее слово он произнёс с такими вздохами и с таким страдальческим видом, что я уж подумывал прервать нашу договорённость и дать ему провести время с графиней.
— Но не волнуйтесь, сударыня, вами займёмся отличнейший специалист. — Задорин указал в мою сторону. — Знакомьтесь, Григорий Романович, наш новый лекарь. Григорий Романович, — это он уже мне, — доверяю в ваши руки столь важного клиента. Будьте крайне щепетильны, прошу вас!
— Непременно, — улыбнулся я. — Идите, Николай Олегович. Больной наверняка ждёт не дождётся.
— Да, вы правы. Сударыня, — он поклонился на прощание, — всё, оставляю вас! Пора бежать. Только саквояж заберу.
Задорин схватил со стола мою сумку и покинул кабинет, и мы с графиней остались наедине.
Женщина осмотрела меня изучающим взглядом, чуть поджала губы и прищурила глаза.
— Григорий Романович, значит.
— Он самый, — кивнул я. — Присаживайтесь, сударыня.
Указал ей на кресло для пациентов, а сам уселся за стол лекаря.
Не слишком уютно, ведь место незнакомое. Но если отбросить внешний вид предметов, всё более-менее привычно. Стол, куча бумаг вместо компьютера и принтера, чернильница с пером, в шкафу инструменты и лекарства. Кушетка, ширма, пациент.
— На что жалуетесь, Тамара Львовна? — начал я опрос.
И тут же заметил искорки, промелькнувшие у неё в глазах.
— Даже не знаю, с чего начать, Григорий Романович! — слишком уж жарко включилась графиня. — Вот, например, в прошлый раз у меня появилась сыпь на руке. Вот, поглядите! — Она сунула мне руку и завернула рукав по локоть. — Вот!
Глянул на абсолютно чистую фарфоровую кожу.
— Никакой сыпи, — констатировал я.
— Сыпи нет, да, — согласилась графиня. — Но покалывания! Ужасные покалывания, господин лекарь!
Тут же Тамара Львовна тыкнула пальцем в предплечье и поморщилась.
— Наверняка нервы какие-то пострадали, верно?
Отвечать на этот вопрос не стал, решил задать свой:
— Что-то ещё беспокоит?
— Конечно, — заявила Воронина. — Изжога жуткая после головной боли.
— Изжога? — удивился я немного. — И при каких обстоятельствах, позвольте узнать? При чём тут головная боль?
Вообще-то по описанию от Задорина, поведению и жалобам у меня уже складывалась клиническая картина. Но следует убедиться в догадках, поэтому опрос нужно продолжать.
— А вот с неделю назад обращалась в клинику, — начала рассказывать графиня, — с головной болью, значит. Прописал мне ваш лекарь, тоже недавно появился. Как его… Черепов, что ли?
— Черепин?
— Да-да, он самый! — закивала графиня. — Со шрамом, вроде бы такой серьёзный мужчина, а прописал такую гадость. Несколько дней пропила таблетки, боль действительно ушла, так ведь изжога замучила! И правду сказала Марина Степановна — из гадости делают эти ваши обезболивающие. Там ведь уксусная кислота используется, придумали тоже! Его же для красителей применяют. Уж я-то знаю!
— Может, уксусный ангидрид? — уточнил я.
— Он самый, — серьёзно ответила графиня. — Но он же от кислоты и производится. Моя семья владеет текстильными заводами, так что я в курсе, Григорий Романович. Меня не проведёшь!
Похоже, она про аспирин говорит. Он и правда может вызывать изжогу, и там действительно используется уксусный ангидрид. Конечно, он используется не только там, и это стало ловушкой для графини. Она одновременно знала многое, но при этом оказалась невеждой.
  
— Вы запивали таблетки молоком и принимали строго после еды? — спросил я.
Это должно хотя бы смягчить изжогу.
— Конечно, именно так и сказал этот ваш Черепин, — кивнула Тамара Львовна. — Но это не помогло! Вчера вот выпила и сразу изжога! Молоко ещё не обсохло на губах!