Профессор-Целитель (СИ)

Спустя полминуты таких точечных манипуляций боль явно утихла. Старушка расслабилась, мышцы наконец поддались пальцам.
— Зачем вы так перенапряглись-то?
Хотелось понять ход её мыслей, чтобы не допустить подобного впредь.
— Я думала, сделаю побольше, так поскорее выздоровлю, — заявила домоправительница.
Понятно.
— Всё есть лекарство, и всё — яд, Агриппина Федотовна, — произнёс я и принялся разминать соседние участки, закрепляя результат. — Физкультура полезна для здоровья лишь в определённых дозировках, как и любое другое лекарство. Вы перетрудились, мышцы перенапряглись, вот и спину прихватило снова.
  
— Ой, и что же делать? — слишком фальшиво вздохнула старушка. — Придётся снова размин… Ой-ой-ой! Да-да-да, хорошо-то как! Вы, Григорий Романович, кудесник!
— Доставлять удовольствие — это часть моей работы, — хмыкнул я себе под нос. — Что делать, что делать… Дайте-ка подумать.
Я продолжал аккуратно снимать остаточный спазм, а сам начал прикидывать, как обернуть ситуацию себе на пользу. И желательно исключить ночные визиты в будущем.
А то ведь если я ей скажу, что теперь без подобных регулярных сеансов не обойтись, она либо на упражнения забьёт, либо специально будет их делать неправильно. Вон какая довольная лежит, наслаждается вниманием молодого дворянина.
Точно! Кажется, у меня есть одна мысль.
— Агриппина Федотовна, — улыбнулся я, — смею сделать вам одно взаимовыгодное предложение.
━─━────༺༻────━─━
Больница. Кабинет Лазарева И. Н. Тем временем… 
— Благодарю вас, Иван Николаевич. Больше вопросов нет, можете идти.
Майор Строганов поставил точку в отчёте и убрал наконец-то вечное перо в футляр. Но профессор Лазарев не сдвинулся с места.
— Вообще-то это мой кабинет, ваше высокоблагородие, — без дерзости, но твёрдо напомнил он.
— Да-да, конечно, — кивнул майор. — Но прошу вас потерпеть ещё немного времени, мне нужно закончить некоторые бумаги и собраться.
— Хорошо, я не против. — Лазарев, опираясь на трость, встал с кресла и направился к выходу.
Только когда стук, сопровождающий лекаря, утих вдали, Игорь Борисович вздохнул, прикрыл глаза и начал массировать переносицу.
— Что думаете, Мирон Францевич? — спросил он.
И следом из-за шкафа, стоявшего позади рабочего стола, прямо из воздуха образовался человек.
Это был худой невысокий мужчина с абсолютно неприметным лицом, в сером костюме без знаков отличий. Он бесшумно прошёл мимо майора и сел в кресло напротив, где до этого располагались все опрошенные.
— Лазарев меня заметил. Или догадался о моём присутствии. Но он будет молчать, это человек умный. И он, естественно, не связан с преступниками.
— А по остальным? — Строганов оторвался от переносицы.
— Вряд ли они замешаны — просто случайность. Но случайность удачная, а потому нам нужно проследить, чтобы господин Волынский выздоровел и ответил на все наши вопросы.
— Значит, от лекарей отстаём, — нахмурился майор, но задумчивым тоном.
Что, конечно, не прошло мимо Мирона Францевича Лихта, адъютанта Тайного сыска, которого приставили к майору уже два месяца назад. И с того времени Игорь Борисович всюду появлялся в сопровождении своей Тени.
Он уже почти привык к этому.
— Что не так, Игорь Борисович? — слегка улыбнулся Лихт.
— Вересаев, — ответил Строганов.
И заметил, как улыбка Тени слегка приподнялась.
— Значит, вы тоже пришли к этому выводу, — произнёс он.
— Да, — кивнул майор. — Он не замешан в деле Канальных крыс, но явно что-то скрывает. Как думаете, Мирон Францевич, стоит за ним приглядеть?
— Приглядеть стоит, — кивнул адъютант, — но без фанатизма. Его ход мыслей показался мне весьма любопытным. О, кажется, у меня есть идея на этот счёт, Игорь Борисович, — шевельнул он бровью. — И думаю, она вам понравится.
Майор Строганов невольно подобрался. За два месяца совместной работы он привык считать адъютанта Тайного сыска скорее функцией, чем человеком — бездушным механизмом правосудия. Но сейчас в голосе Тени скользнул откровенный азарт. И от этого майору вдруг стало не по себе.
━─━────༺༻────━─━
— Доброго утречка, Григорий Романович! — приветствовал меня улыбчивый, сияющий Задорин.
— Вы как-то слишком хорошо выглядите для того, кто провёл ночное дежурство, Николай Олегович, — хмуро заметил я.
Хоть мы и подружились, в стенах больницы, среди служащих, коллег и пациентов следует блюсти приличия и общаться по имени-отчеству, на «вы».
Неформальная формальность, пока мы шагали по коридору в кабинет Задорина.
— Сочту за комплимент, — хмыкнул Николай. — Опыт, сударь, опыт. И чашка очень крепкого кофе у одного итальянца, что владеет неподалёку чайной. Кстати, нам бы с вами туда как-нибудь сходить. Предлагаю во время обеда. Помимо кофе и чая там подают замечательные бутерброды с томатами и сыром и вкуснейшую пасту.
— А это точно чайная? — приподнял я бровь.
Вообще эти бутерброды по описанию что-то мне напоминают…
— Чайная, чайная, — кивнул Задорин. — Просто её держит итальянец.
Я, надо понимать, в отличие от Николая, выглядел не очень бодро. Может, действительно стоит выпить кофе?
Взглянул на карманные часы. А нет, уже не успею.
— А вы чего такой хмурый? — насмешливо улыбнулся Николай. — Неужто по пути до дома вы познакомились с прекрасной дамой, и она оставила вас без сил?
— Ну, насчёт познакомился и прекрасная — это вы не угадали, — вздохнул я. — А насчёт дамы и без сил — это да, именно так.
— Заинтриговал! — удивился Николай, позабыв про формальности.
— Нет там ничего интригующего, — хмыкнул я. — Хотя кое-какую пользу я из этого извлеку… Однако я пришёл не за этим, дружище.
— Ну конечно не за этим, — хмыкнул Николай, открывая дверь в кабинет. — Просто так ни свет ни заря не приходят даже к самым близким людям.
И почему-то с интересом уставился на саквояж, который я держал в руках. Нашёл его в сундуке предшественника. То есть, теперь в моём сундуке.
— Где вы раздобыли столь… кхм, архаичный экземпляр? — спросил Задорин. — И главное, зачем он вам пустой?
Да, саквояж был старым и потёртым, но вполне исправным, так что менять его пока я не собирался. И да, он был почти пустой. Но ненадолго.
— Именно об этом я и хотел поговорить, сударь, — улыбнулся я.
Приёмная Задорина выглядела попроще, чем у Лазарева, но всего здесь хватало. Она располагалась на втором этаже, и через открытое окно открывался отличный вид на Литейный проспект.
Так как эта больница была приписана к нашему университету, располагались здания недалеко друг от друга, практически через дорогу.
— Ну-с, чего изволите? — спросил Задорин, присаживаясь за рабочий стол.
— Мне нужны инструменты лекаря. Базовый набор, скажем, для работы в клинике на приёме или срочного выезда.
— Ого! — хмыкнул Николай. — Может, обойдёмся скальпелем? Твоё дежурство только завтра, Гриш, не стоит спешить.
— Нет, нужно сегодня, — я уселся на стул пациента, поставил саквояж на стол и закинул ногу на ногу.
Оконная рама чуть дёрнулась на ветру, в лицо ударил свежий воздух с примесью тины.
— У меня сегодня семинар, — пояснил я. — Хочу показать будущим лекарям их инструментарий.
— Охо-хо! — приподнял голову Задорин. — Это хорошо, что ты пришёл ко мне, а не к кому другому. Любой другой уже вышвырнул бы тебя взашей. Этим безмозглым — и инструменты!
Николай вздыхал, восклицал и всем видом давал понять, что думает об этой затее. Однако я продолжал сидеть неподвижно, улыбаться и иногда кивать.
— Ооох… — успокоился наконец Задорин. — Мне тебя не отговорить, да?
  
— Да, — улыбнулся я. — Обещаю вернуть всё в целости и сохранности. Можно какой-нибудь старый набор выписать, который не жалко.
Николай нахмурился, глянул на меня из-под бровей и забарабанил пальцами по столешнице.