Основатель (СИ)
Вернувшись в форт Громов, я с головой погрузился в работу. Нужно было отыскать место для пилорамы, прикинуть фронт работ на дебаркадере, да посмотреть, что еще нужно по плотницкой части.
Дела на прииске шли довольно неплохо — золотишко мылось, китайцы Ли Вэя вырезали свои фигурки — запасов мамонтовых бивней должно было хватить, пожалуй что, на сезон. А дальше — поищем.
После всех взрывов Хватов организовал дополнительные дозоры и патрули, но, пока, слава Богу, никого подозрительного возле форта не наблюдалось.
Правда, у меня из головы никак не выходил странник, Сергий. Зачем он приходил в редакцию? На что ему сдалась обычная губернская газета? Было во всем этом что-то непостижимо тревожное…
Через неделю пришел очередной пароход, на этот раз — наш старый знакомый «Монте-Карло». Привез плотников и почту. Точнее сказать, только одно письмо — доктору Решникову. Я догадывался — от кого… Даже хотел поинтересоваться, что пишут… но все же счел свое любопытство не вполне уместным.
Впрочем, Илья Фомич и сам кое-что рассказал…
Конечно же, послание было от Пелагеи, в чем я ни капельки не сомневался, вспоминая, какими глазами девчонка смотрела на доктора.
К вечеру доктор с Полозовым, Базилем и Ли Вэем заглянули ко мне в «контору», на чай. Сложилась уже такая традиция. Там и зашел разговор…
— Барышня Пелагея вам всем велела кланяться, — как бы между прочим, поведал Решников. — Пишет, что все у нее хорошо. Скоро выставка ее фотографических картин! Хотя, вы, Александр Андреевич, об этом и так знаете…
— Да уж, знаю, — я хохотнул и потянулся за сахаром.
— Зато не знаете другого, — приосанился доктор. — Пелагея собирается в этнографическую экспедицию! По пути заглянут и к нам…
— Куда-куда собирается? — я чуть было не поперхнулся чаем.
— В экспедицию! В этнографическую. По древним селам, по тунгусским стойбищам… — с улыбкой пояснил Илья. — Это все так в русле последних веяний… Народность, фольклор. Она же там — главный фотограф, уже похвастала! Впрочем, как я понимаю — единственный.
— И все же, что за экспедиция-то? — поставив кружку, поинтересовался Михаил.
— Пишет — там корреспонденты, ученые… Газета местная организует. М-м… кажется, «Амурский вестник». Да-да, именно она!
Глава IV
Пелагея — в экспедицию? Фотокорреспонденткой… В общем-то, ничего необычного. Если бы не Странник!
Зачем это чертов религиозный фанатик заходил в редакцию «Амурского вестника»? Взял визитки, кое-что узнал… И выглядел при этом на все сто!
А что, если он явился в Благовещенск с одной целью — выманить отступницу Пелагею? Доставить ее обратно в скит… Для примерного наказания! Что там с ней сделают? Да сожгут живьем — запросто! Другим в назидание…
— Ну, уж так-то не сожгут, — посмеялся над моими мыслями Полозов. — Таких изуверов рядом с нами нет. Иначе б все газеты писали! Тот же «Амурский вестник».
Признаться, и я уже осаживал сам себя — с чего такая паника-то? Подумаешь, этнографическая экспедиция по старинным селам и эвенкийским стойбищам… Здесь говорили — тунгусским, и эвенков соответственно называли тунгусами.
— Экспедиция ведь не просто так, — продолжал Михаил. — Это вам не лихой разбойничий налет! Она не в тайности готовится. Все осведомлены! Та же фрау Эльза фон Оффенбах — умнейшая женщина. Что же она, свою воспитанницу черт-те куда отправит? Черт знает, с кем? Уж не смешите мои шнурки, любезнейший Александр Андреевич.
Да уж, похоже, я и сам перегнул палку со своими дурацкими мыслями…
Вечером, как обычно, собрались у меня. Первым пришел Базиль, за ним — сразу оба: Полозов и доктор. Купили свежую выпечку у Суворова в лавке. Пирожки с рыбой… О-очень даже ничего!
Кстати лавочник тоже всерьез нацелился на плотников, уже заранее сговаривался лавку расширять — сладить пристройку, лабаз и что-то вроде «чайной». Ну, что же… Коли сговорится — почему бы и нет? Лишь бы основному делу не помешало. В «чайной» же ничего дурного нет — тот же клуб! Правда, надо приглядывать, как бы там тайно водочку под видом чая не наливали…
Да нет, не будет Кузьма водкой втихаря приторговывать — побоится, себе дороже выйдет!
— Чайная — дело хорошее, — раскладывая на столе пирожки, принесенные в плетеной корзинке, одобрительно покивал Михаил. — Опять же, там можно и газеты разложить, и те же книги… Александр Андреевич! Я бы еще предложил построить что-то вроде гостиницы. Ну, пока плотники здесь. Те же звероловы, охотники — прознают, обязательно у нас останавливаться будут. Парохода ждать.
Базиль усмехнулся и тоже кивнул:
— А вот это правильно! Лишний доход… к тому ж ипушнину могут нам подешевле продать. Не всю, часть хотя бы… Дело! Как вы, Александр Андреич, говорите — диверсификация! А чтоб драк не было — приглядывать будем. И, если что — буянов в баню, под замок! Порядок — важнейшее на прииске дело. Не будет порядка — не будет ничего.
— Совершеннейше с вами согласен! — неожиданно выпалил доктор. — Вот, почему провалилось так называемое хождение интеллигенции в народ? Хотя, вроде бы, благое дело… Ну, вот, господа, право же — благое! Однако, ни должной организованности, ни порядка. Всяк — сам по себе. Кто в лес, кто по дрова. Даже крестьянский быт-то узнать не удосуживались.
— Зато бомбы в батюшку-царя кидать получалось! — хмыкнув, начальник охраны угрюмо посмотрел на Решникова.
Наверное, необходимо было бы и вмешаться — не хватало еще тут политических дискуссий и дрязг!
Впрочем, стороны неожиданно быстро пришли к консенсусу:
— Говорите, бомбы? — привстав, задиристо выкрикнул Илья Фомич. — Так потому и получилось, что опять же — порядка в царской охране не было! Да все ж газеты писали — вспомните! То там покушение, то сям… Похоже, у царя вообще никакой охраны и вовсе не было!
— А ведь ты, Илья Фомич, прав! — Базиль сверкнул глазами. — Безалаберно все, тьфу… Хоть и не положено высочайшие особы хаять… Но, выходит ведь, что покойный император не смог собственную охрану организовать!
— Он ее и не организовывал, — зевнув, вступил в разговор Михаил. — Считал, что народ его любит… А что? Крестьян освободил, реформы всякие…
Доктор вновь оживился:
— Крестьян освободил, а земли-то не дал! Да и мелких помещиков сколько разорилось? А их дочери-бесприданницы? Эх, бедолаги, мучаются до сих пор!
— Зато суды в России теперь какие? — не уступал инженер. — Состязательный процесс! Присяжные поверенные! Предварительное следствие!
— Да, суды хороши, — согласившись, Решников вытащил из кармана газеты. — Свеженькие! С последним пароходом привезли. Прошу, господа — читайте! Тут «Амурский вестник», «Новости Благовещенска», «Речник»…
— А вот это — дело! — потер руки Базиль. — Вообще, о чем пишут-то?
— Да разное… — Илья Фомич улыбнулся. — Из того, что нас касается… Франция с Китаем подписали конвенцию о дружбе. Из-за Аннама собачились. Там по большей-то части везде уж французы… Вскоре весь Аннам и захватят. Ли Вэй, к слову, в том и не сомневается.
— Ну, Аннам от нас все же далековато, — хмыкнул Михаил.
Аннам… Вьетнам, чтоб понятнее. Будущий «Французский Индокитай»…
Решников пошуршал свежим номером «Амурского вестника»:
— Еще пишут, Сахалин выводят из управления военного губернатора. Теперь остров подчиняется непосредственно генерал-губернатору Восточной Сибири. Вводится пост начальника острова… А вот еще, чтоб вы знали…
Самое интересное хитрый доктор приберег напоследок, даже зачитал вслух:
— Отправилась в поиск этнографическая экспедиция, организованная приват-доцентом Императорского Сибирского университета господином Рыльским. В составе — студенты, научные работники кафедр… и корреспондент газеты «Амурский вестник»! Маршрут — как раз в наши края. Рейсовыми пароходами товарищества господина Хворостова. Вот! Пелагея-то наша с ними и отправилась! Не на утлом каком челне — на комфортабельном пароходе! Может, на той неделе и уже… Эх… встретимся…