Основатель (СИ)
— Ах, дорогой Михаил Игнатьевич, — вздохнув, я покачал головой. — Боюсь что не все так скоро. Новый человек так быстро не появится… И в двадцать первом веке все еще будут как питекантропы! И нищета, и войны не денутся никуда… Потому что питекантропы всегда хотят денег. И что б обязательно больше, чем у других.
— Пите-ка…
— Ископаемый получеловек-полуобезьяна!
— Ну, Александр Андреевич, вы и скажете! — тут же заспорил инженер. — Вы же — человек передовых взглядов! И вы не верите в общественный прогресс?
Я рассмеялся и посоветовал собеседнику поговорить об общественном прогрессе с доктором. Как бывший «народник», уж тот-то точно должен все знать…
— Так мы вчера весь вечер про это и говорили, — сверкнул глазами Полозов. — Ну, в основном, про науку и технику, конечно. Да что там мы! Гость наш, из староверов, вчера поцарапался… Ну, ледоход смотреть ходил, к пристани. Так Илья увидел, настоял, чтоб на перевязку… А то мало ли, сепсис какой?
Я потянулся к чайнику:
— Так староверы же не признают докторов! И вообще, медицину…
— Вот! — хохотнув, Михаил всплеснул руками. — И я так думал! А этот вот, Сергий, хоть и вроде бы, кажется, патриархальнейший человек… а и тот живо интересовался современной техникой!
— Это какой же? — искренне удивился я.
— Пароходами! — Полозов поставил кружку. — И мне плесните, нетрудно ежели…
— Ага… Пароходами, говоришь?
— Ну да. Все расспрашивал, как да куда они ходить будут. И какие с виду… Как устроены… А вы говорите — питекантропы!
Пароходы…
Рост спроса на речные перевозки породил самый настоящий пароходный бум не только в Европейской России, но и в Сибири, и на Дальнем Востоке империи, где вопрос с дорогами вообще стоял очень остро. Предприимчивые люди, купцы, принялись строить пароходы, подобные тем, что использовались на Волге. Насколько я знал, поначалу суда заказывали в Бельгии, Германии и Америке, а затем доставляли на Амур в разобранном виде. Немного погодя появились и свои верфи, первые — Щадрина и Чепурина, где строили пароходы по американским чертежам.
— Да, да, именно так! — обжигаясь чаем, восторженно закивал Полозов. — За последние десять лет спустили на воду восемь заднеколёсных пароходов! А сейчас их около сотни уже! Скоро и у нас регулярные рейсы будут!
— Если господин Хворостов не разорится, — усмехнулся я.
Нынче же суда частных пароходных компаний ходили по Амуру вверх и вниз, топливом служили дрова, которые заготавливали переселенцы… Вот, кстати — и мы могли бы! Диверсификация!
— Регулярные рейсы! — продолжал инженер. — «Цесаревич» и «Барон Корф» из Благовещенска в Хабаровку — каждые десять дней! «Граф Путятин», «Граф Игнатьев» и «Николай»: Николаевск — Хабаровка — Благовещенск — Сретенск — Иман. Каждые пять дней! И к нам теперь ходить будут. Ведь пристань же! Да и выгодно… Не было б выгодно — не ходили бы! Так что, думаю, не разорится господин Хворостов!
— Говоришь, странник пароходами интересовался?
— Не только ими! И — прогрессом вообще. Скажем, фотографией!
— Фотографией? — я приподнял брови.
— Ну да! У Ильи же, в лазарете, на столе стоит, в рамочке… Подарок Пелагеи, забыли?
— А-а!
— Так Сергий с большим любопытством выспрашивал. Как фотографии делают, да что за барышня, да где живет…
— С большим, говоришь, любопытством? Про Пелагею… А ну-ка…
Снаружи вдруг громыхнул взрыв страшной силы! В конторе задрожали стекла.
Михаил вскочил на ноги:
— Льдины, что ли, столкнулись? Хм… не похоже, чтоб льдины… Тут, скорей, динамит!
По крыльцу застучали шаги. Начальник охраны Хватов, распахнув дверь, застыл на пороге:
— Александр Андреич! Беда! Пристань взорвали!
Глава II
Три кряжа были снесены напрочь! Невиданной силы взрывы раскидали бревна, песок и щебень смыло бурное течение реки. Остались одни камни и штабель досок на берегу, приготовленный для настила.
— Динамит, — с одного взгляда оценил Полозов. — Изобретение господина Нобеля. Нитроглицерин, смешанный с любой пористой массой. Кремнезем, углекислый магний… Страшная сила! Порох не мог бы все разметать! Нитроглицерин — да. Но, смесь все же менее чувствительная.
— Да уж, — я покачал головой. — Дела-а…
Дела, честно сказать, обстояли теперь не очень. Нужно было все начинать заново. Да и как сейчас начнешь? Как строить кряжи в реке? Ждать зимы? А сейчас что? Как разгружать прибывшие пароходами грузы? На лодке не навозишься.
Динамит… Он часто использовался в горном деле.
— Миш! — отбросив официальность, я оглянулся на инженера. — На твой взгляд — сколько шашек понадобилось?
— Это — смотря каких, — Полозов задумчиво покачал головой. — Смотря какой заполнитель. Но, думаю, связки три — точно! Один человек не справится…
— Очень даже справится! — подойдя, перебил доктор.
Бледный, с дрожащей рыжеватой бородкой и всклокоченной, мокрой от дождя шевелюрой, он сейчас чем-то напоминал Мефистофеля.
Я склонил голову набок:
— Так… взрывник мог быть один?
— Вполне, — Илья Фомич вдруг покраснел… — Вы только чего не подумайте…
Ну да, ну да… Ссыльный народоволец Решников, уж точно, много чего знал о бомбистах и об их тайных лабораториях, поставивших на поток все «адские машинки». И сейчас его знания очень даже могли пригодиться для установления причины взрыва. Точнее — взрывов, прозвучавших канонадою, один за другим.
— Мы уж подумали, Илья Фомич, — успокаивающе улыбнулся я. — Когда вас пригласили… И, поверьте, еще ни раз о том не жалели! Так что рассказывайте! И безо всякого стеснения.
— Понимает, если сэкономить на заполнителях… В бомбе или в шашке… — Решников покусал губы. — То, вполне достаточно по одной шашке на кряж! Как три года назад разнесли царскую карету… Одна небольшая бомбочка. И все!
Одна небольшая бомбочка… Я закашлялся. Бомбисты у Екатерининского канала. Рысаков… Не такой уж и меткий бросок… И — конец царю-реформатору Александру Освободителю!
— Значит, мог быть и один? — глядя на бегущего к нам Базиля, уточнил я.
Доктор отрывисто кивнул:
— Вполне! Михаил прав, нитроглицерин — очень опасная штука. Немного переберешь и… Эх, да что там и говорить-то!
— Часовые клянутся, что у ограды и у ворот никого чужих не было, — подбежав, доложил Хватов.
Начальник охраны выглядел сейчас, слово загнанная лошадь — весь мокрый, в поту, в глине. Щеки его горели румянцем, Хватов волновался и был явно смущен. Еще бы — в первую голову, это его косяк! Охрана не доглядела. Впрочем, здесь, у пристани никакого поста и не было — все ж кругом свои!
— Я отправил людей прочесать округу…
Отправил он… После драки — кулаками!
— Господин Хватов, — здесь я вновь стал официальным. — Сколько было взрывов? И как по времени?
— Три, — быстро отозвался Базиль. — Один за другим. Разрыв — буквально в секунды.
— Все де я умаю — одиночка, — Решников нервно потеребил бородку. — И — явно человек с опытом. Не надо лезть в кряжи… просто меткий бросок. Тем более, здесь не царский кортеж.
— Да уж, не царский… Если так, шашки очень уж мощные! — задумчиво протянул инженер. — Такие и переносить-то опасно. Малейшая оплошность, и…
— Согласен, — доктор кивнул. — Бывали случаи…
Дождь кончился. Сквозь разрывы облаков проглянуло солнце.
Возвратившиеся из-за ворот охранники кинулись с докладом к Базилю…
— Вот, — тот кивнул на меня. — Докладывайте сразу старшему!
— Тут недалеко, в распадке, следы копыт… — отдышавшись, доложил один из парней. — И вот еще нашли что… Видать шароварами за сук зацепился…
Клочок ткани. Доброе темно-зеленое сукно, и немного желтой ткани… Темно-зеленый чекмень… или шинель. Желтые лампасы и шинельные клапаны… Амурское казачье войско!
Черт! Неужели, казаки все же нарушили клятву, данную своему есаулу?
— Казаки… — Хватов вытер рукавом пот. — Я же говорил — не стоило им доверять. А, впрочем, мы особо и не доверяли. Проверяли тропинки, выставляли посты…