Основатель (СИ)
Я посмотрел на Михаила.
— Сегодня вечером мы снова идём к лавке. Будем следить. Если курьер выйдет с грузом — проследим за ним до самого склада. Никаких догадок, только факты.
Михаил кивнул.
— А если он не выйдет?
— Будем ждать. Рано или поздно он появится. Эти коробки не просто так там лежат — думаю, это уже готовая партия на выдачу.
* * *Вечер опустился на Благовещенск быстро — сумрак сгустился за час, фонари зажглись, и улицы опустели. Мы с Михаилом заняли позицию в маленьком скверике напротив книжной лавки. Скамейка, кусты сирени, поломанный фонарь — идеальное место для наблюдения. С дороги нас почти не было видно, а лавка просматривалась отлично.
Прошёл час. Другой. Приказчик в очках уже закрыл ставни и, судя по всему, ушёл. Но мы ждали.
И не зря. Дождались.
Около одиннадцати вечера из чёрного хода вышел тот самый молодой парень в картузе. На плече у него висел продолговатый свёрток, перевязанный бечевой, — такой же, как мы видели утром. Парень огляделся по сторонам, поправил шапку и быстрым шагом направился вдоль улицы.
— Пошли, — шепнул я.
Мы двинулись следом, держась на расстоянии. Парень петлял по переулкам, сворачивал в арки, будто проверял, нет ли хвоста. Но мы были осторожны: я — в тени домов, Михаил — по другой стороне улицы. Иногда мы менялись местами, чтобы не привлекать внимания.
Около получаса мы брели за курьером по вечернему городу. И наконец он остановился у одного из зданий на Складской улице.
Парень достал ключ, отпер висячий замок, скользнул внутрь и закрыл дверь за собой.
Мы замерли в тени соседнего амбара.
— Он там, — шепнул Михаил. — Значит, здесь и есть склад.
— Идём ближе, — я двинулся вдоль стены, бесшумно переставляя ноги.
Подошли к зданию. В маленькой щели между досками ставни пробивался тусклый свет. Я приник глазом, стараясь не дышать.
Внутри горела керосиновая лампа. Свет выхватывал из темноты ряды ящиков, аккуратно сложенных у стен. Парень в картузе ставил свой свёрток на один из них, потом подошёл к столу, взял какую-то книгу — и, судя по всему, начал что-то записывать.
Я отодвинулся от щели и посмотрел на Михаила:
— Склад.
— Забираемся? — спросил Полозов.
— Нет. Пока нет. Надо дождаться, пока он уйдёт. А потом — посмотрим, что там за ящики.
Мы ждали ещё час. Парень вышел, запер дверь и ушёл в ночь. Мы выждали ещё десять минут — на случай, если он вернётся. Улица осталась пустой.
— Пора, — сказал я.
Я поддел доску у окна, приподнял раму и бесшумно перевалился внутрь. Михаил — следом.
— Темнотища! — тихо выругался парень, стукнувшись обо что-то.
Я нашарил в кармане коробок спичек, зажёг маленький огарок свечи, что стоял на столе. Свет выхватил из мрака те самые ящики.
Я подошёл к ближайшему. На крышке — грубая маркировка: «Иконы, оптом». Но доска была прибита небрежно, словно её уже открывали. Я поддел ее, осторожно откинул крышку.
Внутри — старые иконы, наваленные как попало. Но под ними, в соломе, — аккуратные патроны с динамитом.
— Чёрт, — выдохнул Михаил. — Он хранит их здесь. Целый склад!
— И это — только начало, — я открыл ещё один ящик. — Смотри.
В другом ящике лежали коробки с капсюлями, бикфордовы шнуры, провода. В третьем — ещё динамит. В четвёртом — детонаторы. Целая мастерская для диверсий.
Я отошёл к столу, где работал курьер. На столе лежала амбарная книга — толстая, в кожаном переплёте. Я открыл её и при свете свечи пробежал глазами по записям. Столбцы: дата, количество, адресат. И среди адресатов — названия скитов. Тех самых, в которые уходили староверы. В том числе и Устиновский.
— Это доказательство, — сказал я, показывая книгу Михаилу. — Здесь — всё. Адреса, имена, количество динамита. Чистый бухгалтерский учёт контрабанды и снабжения диверсантов.
— Забираем книгу, — сказал Михаил. — Это — главная улика.
— Всё, уходим. Завтра с утра — к следователю.
Я сунул амбарную книгу под сюртук, застегнул пуговицы и направился к окну. Михаил пошёл следом, пригнувшись, чтобы не задеть низкую притолоку. Снаружи — тишина. Ветер стих, и город замер в глубокой ночной дремоте. Мы бесшумно перелезли через подоконник, поставили доску на место и, пригибаясь в тени амбара, двинулись к пустырю.
— Нормально идём, — шепнул Михаил. — Ещё сто шагов, и мы на улице.
Я кивнул, не оборачиваясь. Сердце в груди колотилось от адреналина, но я держал себя в руках. Мы почти выбрались. Ещё немного — и книга будет у Пантелеева. Ещё немного — и Огнев ответит за всё.
Мы вышли на пустырь, когда сзади раздался резкий щелчок — взведённый курок.
— Стой! — хриплый голос прорезал тишину. — Ни с места!
Я замер, чувствуя, как внутри всё холодеет. Михаил остановился рядом, и я краем глаза увидел, как он медленно, очень медленно поднимает руки.
— Повернулись, — скомандовал голос. — И без глупостей.
Мы повернулись.
На фоне тёмного амбара стояли трое. В руках у одного — револьвер, направленный нам в грудь. Двое других — с дубинами и ножами. Лица скрыты в тени, но по фигурам — крепкие, натренированные. Огневские люди. Сомнений нет.
— Книгу давай, — сказал тот, что с револьвером. — И живы будете.
— Какую книгу? — я попытался изобразить непонимание.
— Не притворяйся, купец. Мы знаем, кто ты. Знаем, что ты взял. Книгу на землю. Быстро.
Черт! Ловушка. За нами следили с самого начала. Видимо приметили еще у лавки.
Я медленно опустил руку к сюртуку. Пальцы нащупали твёрдый кожаный переплёт. Мысли лихорадочно метались: если отдать — все наши ночные труды пойдут прахом. Огнев уничтожит книгу, и улик не останется. Если не отдать — нас убьют. И книгу всё равно заберут.
Но у меня был револьвер.
— Сейчас, — сказал я, делая вид, что достаю книгу. — Не стреляйте.
В тот же миг я рванул оружие из кобуры и выстрелил. Грохот разорвал ночную тишину, и человек с револьвером отшатнулся — пуля пролетела у самой его головы.
— Беги! — крикнул я Михаилу.
Мы рванули в стороны — я влево, Михаил вправо. Сзади грохнул выстрел — пуля просвистела в двух вершках от моего уха. Я упал, перекатился, вскочил и побежал зигзагами, хаотично и непредсказуемо, надеясь, что шальная пуля меня не догонить.
Ещё выстрел, ещё — пули чиркнули по земле, откалывая куски кирпича от ближайшего амбара.
Я обернулся. Один из преследователей догонял Михаила — тот бежал тяжело, спотыкаясь, и я понял: инженер не привык к таким гонкам.
— Миха! Сюда!
Я выстрелил в сторону того, кто был ближе к нему, — пуля пробила плечо, и человек вскрикнул, схватившись за руку. Но двое других продолжали погоню.
Мы выбежали на узкую улочку между амбарами. Я знал этот район. Там, впереди, должен быть поворот, а за ним — старая калитка, ведущая на соседнюю улицу. Если успеем — скроемся в лабиринте дворов и переулков.
— Давай! — крикнул я, хватая Михаила за рукав и таща за собой.
Мы свернули за угол, я на бегу перезарядил револьвер — пять пуль осталось, считай, одна обойма. Позади топали сапоги преследователей. Кто-то крикнул:
— Держи их! Не дай уйти!
Пистолетный выстрел, потом ещё — пуля ударила в кирпич рядом с моей головой, и я почувствовал, как осколок обжёг лицо. Кровь. Твою мать! Но бежать я не перестал.
— Калитка! — выдохнул Михаил, показывая вперёд.
Деревянная, старая, почти развалившаяся калитка действительно виднелась в пяти шагах. Я подскочил к ней, дёрнул за ручку — заперто. Чёрт!
— Плечом! — крикнул я.
Мы ударили вдвоём — раз, второй — и калитка с треском поддалась. Мы вывалились на соседнюю улицу, и я уже почти поверил, что удалось уйти…
И тут из темноты, прямо из подворотни, шагнул кто-то — высокий, широкоплечий. Мгновение — и глухой удар в висок. Я не успел ни увидеть, ни увернуться. Только почувствовал, как ноги подкашиваются, как мир расплывается в красной пелене, и амбарная книга выскальзывает из-под сюртука, падая в лужу…