Основатель (СИ)

  
Глава VIII
 
Очнулся я оттого, что кто-то осторожно касался моего виска влажной тряпицей. Голова раскалывалась, а в ушах било так, будто в них поселился кузнец с тяжёлым молотом. Каждое движение отдавалось пульсирующей болью, и к горлу подкатывала тошнота. Я попытался открыть глаза — и тут же зажмурился, даже тусклый свет керосиновой лампы резал глаза.
  
— Тише, тише, Александр Андреевич, — услышал я голос Пелагеи. — Лежите, не двигайтесь.
Я с трудом приоткрыл глаза. Надо мной склонилось бледное лицо девушки. Пелагея держала в руках мокрое полотенце и аккуратно прикладывала его к моему затылку. В углу комнаты, на стуле, сидел Михаил — бледный, с замотанной рукой и разбитой губой, но живой.
— Где мы? — прохрипел я, с трудом ворочая языком. Губы пересохли, голос звучал глухо.
— В гостинице, — ответил Михаил. — В вашем номере. Не переживайте, все хорошо.
Я попытался приподняться, но мир качнулся, и меня снова вывернуло наизнанку. Пелагея подхватила тазик, подставила его вовремя, потом убрала и снова приложила к моей голове холодную тряпку.
— Вы сильно ударились, — сказала она. — Шишка огромная, но, к счастью, череп цел. Илья Фомич научил меня такие вещи определять. Глаза не расходятся, речь не путается — значит, сотрясения нет. Но вам нужно лежать.
— Книга… — выдохнул я, пытаясь нашарить под сюртуком. — Амбарная книга…
Михаил опустил взгляд. И в этой тишине я понял всё раньше, чем он успел сказать.
— Её нет, — глухо произнёс он. — Они её забрали.
Я закрыл глаза и не смог сдержать вздоха сожаления. Вся ночь, весь риск — всё зря. Динамит, капсюли, детонаторы — всё это были улики, но без книги, без учёта поставок и адресов скитов, доказать связь Огнева со староверами будет почти невозможно. Он всегда сможет сказать, что ящики принадлежат не ему, что он сдаёт склад в аренду, что кто-то подставил его. А книга — это была ниточка. Единственная.
— Как это вышло? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Что произошло после того, как меня ударили?
Михаил вздохнул, провёл здоровой рукой по лицу и заговорил, глядя в сторону:
— Когда вас вырубили, я рванул к тому, кто вас ударил. Не знаю, откуда силы взялись — я же не боец, но тут… — он сжал кулак. — Я поднял с земли камень — хороший такой булыжник, килограмма на два — и со всей дури заехал ему по голове. Здоровяк упал. Упал и больше не вставал. Я схватил вас за шиворот и потащил в проулок. Хорошо, что бандиты растерялись на секунду.
— А книга?
— Она выпала у вас из-под сюртука, когда вы падали, — Михаил отвернулся. — Я хотел её подхватить, но тот, что с револьвером, уже навёл на меня ствол. Я успел только вас утащить в темноту. Я не успел при всем желании. А выбор был просто — или вас спасать, или книгу. Я выбрал вас… Они подошли, подняли книгу и ушли. А я сидел с вами в подворотне, пока не понял, что мы в безопасности.
— Сколько мы здесь? — я с трудом повернул голову к окну. За занавесками уже серело, первые петухи пели где-то в соседних дворах. — Я в отключке был до утра?
— Часа четыре, — ответил Михаил. — Я притащил вас на себе. Хорошо, что гостиница рядом. Ночной портье узнал, помог подняться. А Пелагея уже ждала.
Пелагея подошла к столу и налила в кружку воды.
— Пейте, Александр Андреевич, — сказала она. — Вам нужно много пить. И есть, если сможете.
Я сделал глоток. Вода показалась невероятно сладкой, хотя была обычная, из графина. В голове начинало проясняться.
— Они нас ждали, — сказал я, отдышавшись. — Знали, что мы придём. У лавки нас кто-то заметил или на складе была охрана, которая сидела в засаде.
— Я тоже так думаю, — кивнул Михаил. — Огнев не дурак. Он понимал, что рано или поздно кто-то начнёт его искать. У него везде люди.
— Главной улики у нас нет, — я сжал зубы. — Всё, что мы добыли, — пропало.
— У нас есть показания старицы, — возразила Пелагея.
— У нас есть показания сектантки, — я устало усмехнулся. — Кто поверит сумасшедшей старухе, которая пыталась сжечь человека? Её слово против слова купца первой гильдии. Кого послушают?
В комнате повисла тишина.
Я лежал на кровати, смотрел в потолок и чувствовал, как внутри закипает злость. На себя. На Огнева. На эту чёртову книгу, которая была так близко и ускользнула из рук. Мы были в шаге от победы. В одном шаге от того, чтобы раздавить этого гада, и теперь — снова в начале пути.
Михаил молча сидел в углу, покусывая губу. Пелагея стояла у окна, нервно теребя край платка. И никто не знал, что делать дальше.
— У нас есть ещё один шанс, — сказал я, приподнимаясь на локте. — Склад. Он всё ещё там. Ящики с динамитом, детонаторы, иконы. Мы знаем адрес. И мы знаем, что там есть. Если мы не можем взять книгу — возьмём его. Вскроем склад официально. С полицией.
Михаил поднял голову, в глазах его зажглась искра надежды:
— Вы думаете, они не успели вывезти?
— Не успели, — твёрдо сказал я. — Слишком много груза. За одну ночь столько не перетащить. И если мы придём туда сегодня же, с утра, с понятыми и полицией — мы застанем их врасплох.
Пелагея подошла ко мне, поправила повязку на затылке:
— Вы не можете идти. Вам нужен отдых.
— Я могу, — я посмотрел на неё. — Поверьте, я через такое проходил. И не такое выдерживал. Дайте мне только воды и пять минут.
— Я с вами, — сказал Михаил, поднимаясь. — Идём вместе.
Я помотал головой, тут же пожалев об этом — боль отозвалась в затылке новой волной.
— Нет. Ты нужен здесь. Ты ранен, рука плохо слушается. Если придётся действовать быстро — ты станешь обузой. Прости, но это так.
Михаил нахмурился, но не стал спорить — он знал, что я прав.
— Тогда кого вы возьмёте? — спросил он.
— Пойду к Пантелееву. У него есть полномочия. Возьму его и пару его людей. Официально. Если мы вскроем склад в присутствии властей — Огнев не сможет это замять. Если повезет, найдем там другие улики против него.
Я медленно, держась за стену, прошёл к умывальнику, плеснул в лицо холодной воды. Голова гудела, но я знал — надо идти. Промедление — смерть для нашего дела.
Через полчаса я уже стоял у дверей канцелярии судебного следователя. Пантелеев принял меня сразу — его удивлённый взгляд скользнул по моей перевязанной голове.
— Александр Андреевич! Что с вами? Вы ранены?
— Пустяки, — я махнул рукой. — Дело важнее. Мне нужно, чтобы вы срочно выехали со мной на Складскую улицу. Мы нашли склад Огнева. С динамитом, детонаторами, с полным учётом. Я видел это собственными глазами.
Пантелеев нахмурился:
— Вы проникли туда незаконно?
— Я проник туда в поисках улик против человека, который финансирует террористов. И я их нашёл. Если мы выедем сейчас — застанем всё на месте.
Следователь помедлил, потом решительно кивнул:
— Хорошо. Я выезжаю с вами. Возьму понятых и двоих полицейских. Если вы правы — это дело всей моей карьеры.
* * *
Через час мы стояли у того самого амбара на Складской улице. За нами — Пантелеев, двое полицейских и двое понятых.
Я подошёл к двери, указал на замок:
— Вот здесь. Я видел, как курьер открывал этот замок ключом.
Пантелеев кивнул полицейским. Те подошли, осмотрели замок, попробовали дёрнуть — заперто.
— Взламываем, — коротко бросил следователь.
— Но, господин Пантелеев, это же частная собственность… — начал было один из понятых.
— Это место хранения взрывчатых веществ, — жёстко перебил Пантелеев. — Я действую на основании подозрений в террористической деятельности. Взламывайте.
Полицейский достал ломик, поддел дужку замка. Раз, второй — замок с треском поддался, и дверь распахнулась.
  
Я шагнул внутрь первым, ожидая увидеть ряды ящиков с динамитом, капсюли, бикфордовы шнуры, солому и маслянистый запах.
Но внутри было пусто.
Абсолютно пусто.
Голые стены, грязный пол, пара брошенных досок. И ни одного ящика. Ни одной коробки. Только пустота и запах сырости.