Основатель (СИ)

Теперь становилась понятна логика его действий. Работал с сектантами он не просто так, не от большой веры или любви религии. Все гораздо прагматичней. Огнев снабжал сектантов динамитом и оружием, чтобы те наводили суету и смуту вокруг приисков, обесценивая их. Ведь какой покупатель золота полезет туда, вокруг чего окопались такие темные люди, да еще и с динамитом в руках?
Риски. Слово модное, из моего времени. Но и сейчас, в 1884 году, не менее актуальное. Рисковать никто не хочет. Зачем лезть на рожон, если есть те, у кого имеется «тихое» золото? А Огнев, я уверен, уже вьется вокруг покупателей, нашептывая нужные слова. «Зачем вам рисковать? Вокруг того прииска сплошные опасности. Недавно человека сожгли. Да, именно так. Староверы, темный народ. Да еще и прииск взрывают время от времени. А ведь могут и чего другого вычудить. И тогда прииск остановится и поставки золота прекратятся. Так не лучше ли ко мне пойти? У меня рисков никаких нет!»
  
Я скривился. Вот ведь подонок!
— У него еще книжная лавка имеется, — добавил после паузы отец Николай.
— Книжная лавка, говорите? — я поднял глаза.
— Да, — священник кивнул. — На углу Большой и Купеческой. Вывеска скромная, даже бедная.
А вот это зацепка! Я поблагодарил отца Николая и мы расстались со священником, договорившись встретиться завтра у Петропавловской церкви. Я вернулся в гостиницу, где меня ждали Пелагея и Михаил.
Парень сидел на стуле, читал книгу. Увидев меня, он вопросительно приподнял бровь.
— Ну? — спросил он. — Нашли отца Николая?
— Нашёл. И не только его. — Я скинул пальто и присел к столу. — Дела хуже, чем я думал.
Я коротко пересказал всё, что узнал: Огнев, книжная лавка, контрабанда, староверы как исполнители, динамит.
Михаил слушал молча, только сжимал и разжимал пальцы на колене. Когда я закончил, он присвистнул:
— Значит, он не просто конкурент. Диверсант, мать его… — и тут же смутившись своих слов, покраснел: — Извините.
— Да я бы и покрепче словечко подобрал бы, — улыбнулся я.
— А мы-то всё гадали, откуда у староверов динамит и детонаторы. Теперь ясно.
— Ясно, — кивнул я. — Но этого мало. Нужно застать его на месте преступления. И для этого нам понадобится разведка.
Михаил откинулся на спинку стула:
— Разведка — это по моей части. Я инженер, я умею считать и смотреть. Но где эта лавка?
Я достал блокнот и набросал схему, которую запомнил со слов отца Николая.
— Угол Большой и Купеческой. Небольшое здание, первый этаж, простая зеленая вывеска «Книжная лавка». Я сам завтра пройду мимо, посмотрю. Но мне нужно, чтобы вы с Пелагеей тоже поучаствовали.
— Мы? — спросил Михаил. И глянул на девушку, притаившуюся в углу. — И Пелагея?
— Да. Пелагею он в лицо не знает, и это хорошо. Она будет играть роль фотографа, который ищет редкие виды и снимки — для того же журнала. Она может зайти, спросить старые журналы или иллюстрированные книги. — я перевёл взгляд на девушку. — Вы справитесь, барышня?
Пелагея при моих словах расправила плечи и твёрдо кивнула:
— Конечно, Александр Андреевич. Я, знаете, в Благовещенске уже бывала в таких местах. Умею смотреть и слушать. Что мне делать?
— Вы зайдёте как обычная покупательница, — сказал я. — Будете расспрашивать про книги, про журналы. А пока будете расспрашивать — посмотрите по сторонам. Может, увидите что-то необычное. Ящики, мешки. Людей, которые приходят с чёрного хода. Любая мелочь и деталь важны.
— А я? — спросил Михаил.
— А ты будешь на подхвате, — усмехнулся я. — Войдёшь, когда она будет внутри, как случайный прохожий. Ну, как обычно: книги, покупки, интерес к новинкам. Если заметишь что-то подозрительное — подашь знак.
Михаил покивал.
— А что делать, если там действительно есть что-то незаконное?
— Тогда мы будем знать, куда копать. А дальше — действовать по обстоятельствам. Но сначала — разведка.
* * *
На следующее утро мы разделились.
Я оделся как обычный городской обыватель — в серый сюртук, без излишеств, — и направился к Купеческой улице. Пелагея пошла отдельно, в лёгком платье и шляпке, с небольшой сумочкой. Михаил — чуть позже, с газетой в руках, делая вид, что читает её на ходу.
Книжная лавка Огнева оказалась именно такой, как описывал отец Николай. Скромное кирпичное здание в два этажа, на первом — витрина с несколькими книгами, на втором — занавешенные окна. Вывеска была потемневшей от времени, но надпись «Книжная лавка» читалась хорошо. Мне внутрь нельзя. Если там сидит сам Огнев, то сразу меня узнает и поймет, что охота на него началась.
Я прошёл мимо, скосив глаза. Внутри было сумрачно, за прилавком стоял пожилой приказчик в очках и листал какую-то книгу. На полках — стандартный набор: жития святых, церковные календари, несколько томов классической литературы.
Ничего подозрительного.
Но я знал — именно так и выглядит настоящее прикрытие. Всё должно быть идеально чистым.
Через десять минут я увидел, как Пелагея входит в лавку. Она сняла шляпку, улыбнулась приказчику, что-то спросила. Тот кивнул и указал на стеллаж. Девушка медленно пошла вдоль полок, разглядывая корешки.
Я отошёл к соседней лавке и стал рассматривать глиняные горшки, делая вид, что выбираю для домашнего хозяйства.
Прошло минут пятнадцать. Михаил вошёл в лавку и, судя по всему, тоже начал беседу с приказчиком. Через некоторое время они оба вышли — сначала Пелагея, потом Михаил. Я дождался, пока они отойдут подальше, и двинулся следом.
Встретились мы в чайной, где уже не было толпы.
— Ну?
— Есть что-то, — сказал Михаил, отпивая из кружки. — Ящики. Много. Они стояли в углу, за ширмой.
— Да, я тоже их увидела, — кивнула Пелагея. — Особо их и не скрывали.
— Приказчик пытался меня отвлечь, всё показывал книги… но я успел заметить. Ящики не новые, грубо сколоченные. И на них — маркировка: «Книги, оптом».
— И что в них? — спросил я. — Есть догадки?
— Я подошла поближе, когда приказчик отвернулся, — сказала Пелагея. — Увидела след от машинного масла. И ещё пахло чем-то таким странным… так в фотомастерской пахнет.
Девушка задумалась.
— Селитра? Что-то похожее.
— Селитра, — медленно повторил я. — Входит в состав динамита.
— И ещё, — добавил Михаил. — Я заметил, что сзади есть проход. Скорее всего, в подсобное помещение или на второй этаж. Туда приказчик никого не пускал, но кто-то оттуда вышел — молодой парень, похож на приказчика или курьера. Он нёс какой-то свёрток в бумаге.
— Курьер! Если они возят что-то в скиты — значит, есть человек, который это делает, — произнес я, обводя пальцем край кружки. — И этот человек — наша ниточка к Огневу.
Михаил кивнул, но в глазах его читалось сомнение:
— Допустим, мы проследим за курьером. И что дальше? Увидим, как он заходит в скит? Так это не доказательство. Огнев скажет, что его приказчик торгует книгами и иконами, а уж куда их потом девают — не его забота.
— Верно, — согласился я. — Поэтому нам нужно не просто проследить, а найти склад. Место, где Огнев хранит динамит. Где-то в городе или рядом. Если мы найдём этот склад и вскроем его — тогда у нас будут неопровержимые улики. Тогда можно будет Огнева за жабры поймать — не отвертится.
Пелагея подняла голову:
— А если склад не в городе? Если они прячут всё в тайге?
— У нас есть тот, кто знает тайгу, это не проблема, — я посмотрел в окно. — Но сначала — проверим городскую версию. Думаю, склад должен быть где-то рядом с лавкой или с пристанью. Иначе возить динамит на дальние расстояния слишком рискованно. Кто-то может заметить, кто-то остановит…
  
— Или кто-то донесёт, — мрачно добавил Полозов.
— Именно. Поэтому Огнев, как человек осторожный, скорее всего, держит товар где-то в черте города, но в таком месте, где никто не ходит. Пустыри, старые амбары, заброшенные склады… Хотя чего гадать на кофейной гуще? Нужно точно знать, где Огнев прячет товар.